Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Экологические итоги 2005 года


Программу ведет Арслан Саидов. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Марина Катыс.

Арслан Саидов: Воды реки Амур, загрязненные нитробензолом, миновали Комсомольск-на-Амуре. Следующим городом на пути ядовитого пятна станет Николаевск-на-Амуре. И уже завтра ученые Дальневосточного Института водных и экологических проблем начнут комплексное исследование Амура, состояния льда и донных отложений. Ученые также намерены оценить степень влияния на рыбу химических веществ, попавших в реку. Экологи считают, что во избежание экологических катастроф необходимо срочно подписать межправительственное соглашение между Россией, Китаем, Монголией, а также Японией и Кореей о сокращении химического загрязнения Амура и Охотского моря.

Об экологических итогах 2005 года моя коллега Марина Катыс беседует с доктором химических наук, президентом Союза "За химическую безопасность" Львом Федоровым.

Марина Катыс: Завершился 2005 год, и самое время подвести итоги перед Старым Новым годом. Чем с экологической точки зрения он остался памятен россиянам? Последний "подарок" с китайской стороны - это, конечно, псевдобензольное пятно, которое проплыло по Амуру и оставило после себя довольно большие проблемы. Как вы оцениваете последствия этого загрязнения?

Лев Федоров: Таких событий у нас было несколько. Просто этот информационный повод был самый шумный в последние месяцы, поэтому он запал в память людей. А до этого был такой же шумный повод, когда поезд с нефтью свалился в районе Ржева. Амурское событие действительно было принципиальное, потому что оно было трансграничное. Если бы это пятно плыло по территории России, о нем, может быть, никто и не вспомнил бы. А раз оно было трансграничное, раз эта неприятность была не наша, а чужая, то из-за нее было много шума. Но на самом деле я мог бы только поздравить генерала армии Шойгу, нашего самого главного "чрезвычайщика", с тем, что это событие было не таким шумным, как оно поначалу показалось. Все-таки значительная часть пятна разошлась, еще пока оно плыло по территории Китая, и потом, пока оно до Еврейской автономной области, до Хабаровского края плыло, тоже сильно расплылось.

Марина Катыс: Но ведь те загрязняющие вещества, условно называемые бензолом, которые в размере 100 тонн попали в реку Сунгари на китайской стороне, в момент взрыва на химическом заводе, они же никуда не делись. Бензол не растворяется и никуда не исчезает. И если он осел в донных отложениях, то весенний паводок снесет все это в Амур и дальше по течению, вплоть до Комсомольска-на-Амуре. И то же самое относится и ко всем тем осадкам, которые выпали по пути следования пятна.

Лев Федоров: Да, конечно, вы абсолютно правы. Вопрос-то ведь в другом, конечно. На донные отложения ляжет, потом будет вымываться, просто всегда опасна большая концентрация. В данном случае было пятно, то есть сгущенное количество токсичных веществ, а когда оно расплылось по воде, частично осело, а потом будет постепенно вымываться, то концентрации будут ниже, чем те, которые очень уж опасны для людей.

Марина Катыс: Но ведь это же касается и рыбы, а рыбу едят люди.

Лев Федоров: А вот насчет рыбы - да, тут вы абсолютно правы. Потому что те коренные народности, которые на Амуре живут и едят эту рыбу, и только эту рыбу, к сожалению, вот им это особенно тяжело, потому что рыба не любит нашу людскую химию, сильно не любит. Но я еще раз хочу сказать, что тут возникают две проблемы для двух вертикалей - для нашей родной вертикали и для китайской, то есть китайско-российской. Для нашей родной вертикали что важно? Много лет санэпидслужба запрещает купаться в Амуре. Почему? Потому что Амур грязен сам по себе, вне зависимости от вот того китайского бензольного пятна. Это первое. И второе, мы получаем грязь от Китая в течение многих десятилетий. Полвека назад ведь этот завод был построен, там несколько сот других заводов, и большая часть из них с помощью нашей братской помощи были построены.

Марина Катыс: Но без очистных сооружений.

Лев Федоров: Разумеется, без очистных сооружений. И разумеется, китайцы меньше всего интересуются, что там будет с их грязью на территории России.

Марина Катыс: Но вот идут некие разговоры о том, что Китай пообещал выплатить некую компенсацию за нанесенный экологический и материальный ущерб. Но поскольку размеры компенсации не называются никем, и поскольку не существует трансграничного соглашения между Россией и Китаем о реакции на подобные трансграничные загрязнения, то совершенно непонятно, как можно законодательно на межгосударственном уровне регулировать последствия таких событий.

Лев Федоров: Вы абсолютно правы. Те деньги, которые будто бы будут китайцами даны, они слова доброго не стоят. Китайцы уже заплатили много больше сейчас, когда они вместо наших промышленных предприятий хроматографы туда присылали. А то мы не знаем, что такое хроматографы. Тут вопрос в другом. У нас есть с ними рамочные соглашения, с китайцами, а эти рамочные соглашения должны быть превращены в настоящие соглашения, то есть расписаны по каждому типу неприятностей и по возможности более конкретно, тогда можно будет в будущем разговаривать.

Марина Катыс: Кроме событий на Амуре, в России достаточно неприятных событий и на собственной территории, связанных с экологическими загрязнениями. Что вам показалось наиболее значимым в 2005 году?

Лев Федоров: Я бы не сказал - неприятное. Я бы сказал - несостоявшиеся неприятности. 23 декабря при неком стечении народа в поселке Горный Саратовской области были ликвидированы последние молекулы иприта и люизита. Склад химоружия в поселке Горный превратился в склад невыполненной второй ступени уничтожения химоружия. Дело в том, что у нас двухстадийное уничтожение химоружия. На первой стадии отравляющие вещества превращаются в неприятную, но менее токсичную реакционную массу. А вторая стадия - это что делать с этой реакционной массой.

Марина Катыс: Но ведь этой реакционной массы получается в несколько раз больше, чем было отравляющих веществ.

Лев Федоров: Конечно. Во-первых, ее получается в несколько раз больше, а во-вторых, эта тянучка будет на долгие годы. К тому же это уже никого не волнует в мире, это исключительно будет наша, российская неприятность. Значит, что там произошло? Те 1100 с лишним тонн иприта и люизита, которые там были, они были за три года уничтожены.

Из неприятностей. К сожалению, наши военные химики до сих пор не имеют приборов для измерения люизита и иприта в населенных пунктах. Наши приборы в 100 раз хуже по чувствительности, чем требуется нашими стандартами. Просто я хочу сказать, что нашим начальникам, то есть генералу Шойгу и генералу Холстову, который у нас возглавляет химическое разоружение, иногда везет. По случаю Нового года неприятностей оказалось меньше, чем можно было предполагать, исходя из нашей российской психологии, я имею в виду авось.

XS
SM
MD
LG