Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Кинематографический натюрмот


Александр Генис: Уступая в популярности разве что чемпионату мира по футболу, церемония вручения премии "Оскар" давно уже превратилась в планетарный праздник кино. Понятно, что и наш "Колобок" не мог обойти своим вниманием тот перекресток, где фильмы встречаются с едой, чтобы создать незабываемые эстетические и гастрономические переживания. Поэтому в день, когда вручаются "Оскары", мы предлагаем слушателям специальный выпуск "Колобка", посвященный кинематографическому натюрморту.

Камера любит еду, экран любит еду, режиссеры, актеры, даже зрители, хотя они могут лишь сопереживать целлулоидному обеду. Поэтому в кино так часто едят. Когда вы в следующий раз будете смотреть детектив, обратите внимания, как часто героев изображают жующими. Это делает их человечными, придавая достоверность самым безумным проделкам сюжета.

Талантливо изображенное застолье часто становится знаменитым. Таким, например, оказался роскошный банкет в "Крестном отце". Или - куда более скромный, но и более изящный обед в "Золотой лихорадке" Чарли Чаплина, где маленький бродяга компенсирует скудость трапезы - вареные ботинки - элегантностью застольных манер.

В советском кинематографе натюрмортами прославились "потемкинские" пиры в "Кубанских казаках". Специально пересматривая этот фильм на предмет его гастрономического содержания, я обратил внимание на исключительно вегетарианскую направленность обильной в картине кинематографической "клюквы". В “Кубанских казаках” гуляющие по ярмарке герои проходят мимо пяти (я специально подсчитал) фруктово-овощных лавок. Вся пища в фильме исключительно растительная - чаще всего это арбузы, упоминаются виноград, помидоры, кукуруза и огурцы. Идейное вегетарианство, свойственное, кстати сказать, всему соцреализму, можно объяснить тем, что коммунисты обещали построить земной рай, Эдем. В книге же Бытия определенно указывается, что в Эдеме Адам и Ева питались только растительной пищей: “от всякого древа в саду ты будешь есть”.

В современном кино еда бывает не только эпизодом, но и всей картиной, как это случилось с превосходным датским фильмом "Пир Бабетты", который исчерпывается приготовлением и поеданием обеда. Эта многозначительная и до сих непревзойденная по тонкости меню кинотрапеза открывалась, помнится, черепаховым супом…

Чем же привлекает нас еда на экране? Думаю тем, что застольные сцены устанавливают связь между реальностью и ее кинематографической версией. Экран с его стремлением к бескомпромиссному реализму лишен условности других зрелищных искусств. Скажем, театральные обеды - всегда бутафорские, зато киношная еда - бесспорно настоящая, подлинная, живая. И это придает кинематографическому натюрморту особый соблазн и специфическую прелесть.

Ну а сейчас я хочу представить слушателям нашего экскурсовода по кино-натюрмортам режиссера Андрея Загданского.

Андрей, какую роль играют кулинарные мотивы в кино? Какими эти мотивы бывают?

Андрей Загданский: Кулинарные мотивы в кино бывают самыми разными. Давайте вспомним несколько фильмов. Первое, что приходит в голову, это "Мой обед с Андре", это фильм замечательного французского режиссера, который был снят в Америке, фильм Луи Маля. Снимается в нем Андре Грегори, очень известный нью-йоркский театральный режиссер и актер. Вся история, рассказанная в фильме, это история одного обеда. Двое друзей встречаются, приходят в фешенебельный нью-йоркский ресторан и говорят не о еде, говорят о театре, о своих экзистенциальных переживаниях, о кризисе театра, жизни, но все это происходит на фоне безупречного поданного обеда.

Александр Генис: Почему? Что обед дает этому фильму?

Андрей Загданский: Обед превращает их разговор в метафору. Каждый из них находится в состоянии определенного эмоционального и профессионального кризиса, в то время как замечательно спланированный, безупречный и идущий по рельсам времени обед является полной противоположностью того, что испытывают, переживают герои. Значит, обед в данном случае метафора.

Александр Генис: То есть жизнь - хаос, но обед - порядок?

Андрей Загданский: Обед - порядок, абсолютно верно. С замечательно вышколенными официантами, безупречными манерами метрдотеля и так далее. То есть порядок и хаос. Другая аналогия, которая мне вспоминается, это фильм Питера Гринуэя, где все связано с едой...

Александр Генис: Начиная с названия.

Андрей Загданский: Начиная с названия "Повар, вор, его жена и ее любовник". И еще одна метафора, когда бандиты убивают любовника, они скармливают ему книгу. Его убивают, заставляя съесть страницы книги. Книга, как вы помните, какая?

Александр Генис: Это "История французской революции"?

Андрей Загданский: Абсолютно верно. Это еще одна замечательная метафора этого фильма, где много, вообще, метафор, связанных с едой.

Александр Генис: Надо сказать, что в этом фильме изумительно показано еда сама по себе. Это еда, снятая в традициях фламандского натюрморта. Ведь дело в том, что Гринуэй прежде всего художник, он великолепно знает живопись и он воспроизводит натюрморт в кино. С этим у меня связан следующий вопрос. Можно ли говорить о кинематографическом натюрморте?

Андрей Загданский: Вы только что сказали о кинематографическом натюрморте. Бесспорно. Опять-таки, что вспоминается сразу, первое, школьное образование - мясо с червями в "Броненосце "Потемкине"". Это еда? Еда. Это натюрморт? Натюрморт.

Александр Генис: Это борщ, но не аппетитный борщ.

Андрей Загданский: Натюрморт тем не менее может быть неаппетитным.

Александр Генис: Натюрморт часто был напоминанием о смерти и включал в себя череп. Так что можно сказать, что Эйзенштейн, который тоже неплохо знал историю живописи, не зря включил туда червей.

Андрей Загданский: Другой вспоминается натюрморт, я буду говорить о перевернутых натюрмортах в этот раз. Вы помните сцену у Бунюэля в "Призраке свободы"? Люди садятся за стол, но не обедают, а сидят за столом на унитазах, в то время как еда подается в отдельных маленьких комнатах, куда все герои отправляются есть. Негативный натюрморт. Бунюэль этим знаменит, что он переворачивает сложившиеся условные ситуации. Вот еще один натюрморт.

Александр Генис: И обед ему нужен для того, чтобы продемонстрировать наиболее устоявшуюся систему, потому что обед - это и есть буржуазия, правильно поданный обед.

Андрей Загданский: Абсолютно верно. Самая устоявшаяся, самая знаковая ситуация вывернута наизнанку в этом замечательном мире Бунюэля.

И еще одна картина, которая мне вспоминается натюрмортом, это картина Фрэнсиса Копполы "Апокалипсис сегодня", но не в той версии, которая вышла в начале в прокат, а во второй, режиссерской версии, когда он вернул эпизод обеда на французской плантации. Коппола придавал этому эпизоду огромное значение. Как важно ему было показать вот этот особый французский колониальный мир в Индокитае, обед, как он подается, какое вино, как готовятся блюда, как сервируется. Это устоявшийся мир колониального покоя, который, как вы помните, в картине весь разрушен, развален, уничтожен, сожжен напалмом и так далее. То есть метафора уходящего времени в данном случае.

Если говорить о натюрморте, натюрморт по-английски ведь не случайно называется still life.

Александр Генис: Неподвижная жизнь.

Андрей Загданский: Неподвижная жизнь. Кино по определению предполагает, что эта жизнь движется. Поэтому натюрморт, может быть, не совсем точное слово, но еда, как включенный важнейший компонент кинематографического действия и драмы, и метафоры... Видите, сколько может быть сразу вариантов. Это то, что мне сейчас сразу приходит в голову.

Александр Генис: А трудно снимать еду, Андрей?

Андрей Загданский: Еду снимать трудно, как трудно снимать секс. Принципиальные действия нас на этом свете связаны с едой и сексом. И то, и другое снимать очень трудно, и то, и другое может мгновенно превратиться в пошлость, в дешевку, в нечто далекое от искусства.

Александр Генис: Какой самый вкусный фильмы вы смотрели?

Андрей Загданский: Раз мы говорили об обратных метафорах, назову самый невкусный фильм. Это будет фильм Годара "Уик-энд", где в конце фильма герои сидят на обочине дороги и что-то едят. Что они едят, мы не очень сразу понимаем, потом выясняется... Героиня ест и говорит: очень вкусно, а что вы сварили? А ей говорят: это мы подобрали вчерашние трупы на дороге.

А вкусных много. Все названные фильмы в той или иной степени вкусные. Вкусный "Мой обед с Андре", вкусный эпизод у Копполы, по своему вкусные эпизоды, связанные с едой у Питера Гринуэя.

Александр Генис: Как относится "Оскар" к кулинарным сценам на экране?

Андрей Загданский: Никак. Дело в том, что нет "оскара" за лучшую кулинарную сцену. С моей точки зрения, это несправедливо. Мне кажется, что если существует "оскар" за лучшую песню, за лучший грим, за лучший костюм, то должен быть и "оскар" за лучший кулинарный эпизод.

XS
SM
MD
LG