Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Иллюзорная жизнь в выдуманной стране


Линор Горалик и Станислав Львовский попытались "разговорить" время в своем романе "Половина неба"

Специально для сайта

Михаил Бутов

Линор Горалик - популярный сетевой литератор и Станислав Львовский – поэт и прозаик написали роман «Половина неба». Роман вышел в серии "Русская литература" издательства «Иностранка». В нем авторы попытались воссоздать не столько быт, сколько воздух восьмидесятых годов прошлого века. И хотя книга написана на четверть по-английски, это действительно очень русский по духу роман ─ и погружен, как и положено, в атмосферу привычного отчаяния и тревоги.

«Половина неба» представляет собой собрание коротких фрагментов: поток сознания, внутренняя речь, воспоминания, диалоги, стихи, тексты радиопередач. Все эти голоса, хотя и сведены в книге к одному «я», могут принадлежать всем и никому. Организует фрагменты простой мелодраматичный сюжет. Успешный тридцатилетний русский фотограф спустя много лет встречает свою одноклассницу. Она еще школьницей уехала с родителями в Америку, и теперь уже вполне себе американка ─ плачет, когда играют американский гимн. Фотографу запоздало открывается, что он любил ее с самого нежно возраста, любит сейчас и будет всегда любить только ее одну, ─ потому и семьи у него разваливаются. Однако она совершенно счастлива на своей американской лужайке со своим американским мужем. И явившийся навестить ее фотограф быстро понимает, что, как бы тепло к нему ни относились, вообще-то он здесь чужой. В это время в Москве происходит захват «Норд-оста» ─ и в зале оказывается сын фотографа. Фотограф летит через Атлантику и прокручивает в голове безумную мысль: захватить «Боинг», воспользовавшись пластмассовым игрушечным пистолетом, чтобы вынудить российские власти уступить требованиям захватчиков в Москве. Но не решается.

Можно с уверенностью сказать, что идея романа принадлежит именно Линор Горалик. Несколько лет назад она зарегистрировала в «Живом журнале» сообщество под названием «Дети семидесятых» ─ и предложила шестнадцать тем для комментирования. Так должна была собираться «плоть» будущего романа. Горалик обещала в будущей книге поименно перечислить всех комментаторов, чьи сведения окажутся полезны. Такого списка в издании "Половины неба" нет, ─ видимо, ничего не пригодилось.

«Археологического» и поколенческого романа из «Половины неба» не вышло. Авторы претендовали на заинтересованную и честную реконструкцию. А в результате заблудились во времени и выдали некий обобщенный, растянутый лет на двадцать, образ позднесоветской эпохи. У тех, кто действительно помнит советские восьмидесятые, слишком многое тут вызывает недоумение. И плачущие люди в день смерти Брежнева ( меня, например, это печальное известие настигло в пивной ─ и я наблюдал другую реакцию), и парализующий страх атомной войны, и джинсовые смотрины, когда приглашенные с обезьяньим восхищением разглядывают привезенные кому-то из-за границы штаны и не умеют отличить настоящую фирму от индийской поделки ─ и это не в Волковыйске в семьдесят пятом, а в Москве и десять лет спустя! ─ и сцена в пионерлагере где-то на юге в чернобыльский год: мальчик и девочка, которым, по расчетам, не более двенадцати-тринадцати лет, совершенно спокойно, вечером, вдвоем, в темноте отправляются купаться на море (думаю, при одной мысли о таком раскладе директор лагеря заработал бы инфаркт)… Иллюзорная жизнь в выдуманной стране. Но каким бы ни было объективно то время, и для авторов, и для героя романа это прежде всего ─ пора их детства, самое начало взросления. В силу самой человеческой природы, раз уж рос герой не среди изуверов, а в нормальной семье и в довольно благополучных условиях, воспоминания о детстве должны быть окрашены в светлые тона. Герой же мыслит и вспоминает в таком эмоциональном ключе, как будто с тех пор, как себя помнит, только одним и занят: размышляет о бренности бытия и убожестве страны, в которой его угораздило родиться. Если бы авторы заметили это странное несоответствие и попытались осмыслить его в рамках своей художественной задачи ─ вот тогда «Половина неба» действительно имела бы шанс превратиться в поколенческий роман.

Но все эти критические соображения отнюдь не означают, что книга никуда не годится. Тексты Горалик всегда как бы не до конца отпущены на свободу, пуповина, связывающая их с автором, не перерезана, и то, что называется у нее статьей или романом ─ не статья или роман в привычном смысле слова, а, прежде всего, части большого арт-проекта «Линор Горалик», и в этом качестве всегда имеют еще какое-то дополнительное измерение смысла, и тем интересны. А кроме того, отдельные фрагменты в «Половине неба» представляют собой отличную, отточенную, проникновенную и щемящую прозу, совершенно самоценную. И невольно думаешь, что, может быть, все предпринятые в романе попытки построить какую-то сюжетную огибающую, невыполненная «археологическая» задача ─ это все от лукавого и не нужно. А формат, действительно соответствующий теме и времени ─ вот такие короткие блоки, то ли дневниковые записи, то ли стихотворения в прозе. Недаром, самым резким и точным высказыванием о начале восьмидесятых остаются, приведенные в книге, лапидарные тексты рок-н-ролльных песен тех лет.

XS
SM
MD
LG