Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Феномен отношения к покойным знаменитостям в России


Программу ведет Андрей Шарый. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Петр Вайль.

Андрей Шарый: 25 лет назад умер Владимир Высоцкий. Сегодня мероприятия, посвященные знаменитому певцу и актеру, проходят по всей стране и принимают общенациональный характер.

Сейчас рядом со мной в студии Свобода мой коллег Петр Вайль, писатель и культуролог. Мы будем говорить о феномене отношения к покойным знаменитостям в России.

Петр, меня не оставляет ощущение (я много смотрел передач и слушал то, что на Свободе говорят, о Высоцком), что талант и способности этого, бесспорно, очень талантливого и очень способного человека все-таки на одну степень, по крайней мере, преувеличиваются. Говорят, что все роли, которые сыграл Высоцкий, были гениальными, что он был великий человек.

Сколько времени должно пройти в литературе, в искусстве вообще для того, чтобы можно было считать дистанцию достаточной для вынесения такого рода решительных эпитетов.

Петр Вайль: Вообще-то, четверть века хватает. Конечно, друзей Володи, это ведь целая категория людей, слишком пока много и они мешают видеть ясную, действительно реальную картину. Но, видите ли, в чем дело. Конечно, нет.

Конечно, он не был выдающимся и великим актером. Но он был замечательным, настоящим, очень большим русским поэтом. Вот это самое важное. Поэтому мне кажется, что упования на Высоцкого, как на человека, занявшего роль во второй половине XX века, роль нового Есенина, они совершенно справедливы. Посмотрите только на самые простые, формальные показатели. Его строчки афористически разошлись, как грибоедовские из "Горе от ума" по России. Просто навскидку: "настоящих буйных мало, вот и нету вожаков", "я был душой дурного общества", "лучше гор могут быть только горы", "лечь бы на дно, как подводная лодка", "а те, кто сзади нас, уже едят", "и в мире нет таких вершин, что взять нельзя", "если я чего решил, то выпью обязательно". Вот вам, пожалуйста, самый широчайший набор.

Что получилось у Высоцкого? Высоцкий зарифмовал эпоху и эпоха ему отвечает благодарностью. Так бывает всегда. С этим ничего не поделаешь. Можно найти у него массу слабых мест. У человека, который написал больше 600 песен, но, разумеется, процент отсева колоссальный, но то, что остается, это очень много.

Андрей Шарый: Смотрите, что происходит. Какие-то энтузиасты, бесспорно, замечательные, увлеченные своим делом люди открывают музей Высоцкого в Краснодаре, где он никогда не был. Я желаю им всяческого успеха, но я очень сомневаюсь, что экспозицию этому музею удастся собрать сколько-нибудь заметную, за исключением записей Высоцкого, каких-то его фотографий. Памятник, бесспорно, хорошего скульптора, установленный в Черногории, я могу догадаться, поскольку работал в бывшей Югославии, почему именно там установлен памятник Высоцкому. Не столько потому, что так уж любили его в бывшей Югославии (любили и знали Высоцкого), но там сейчас новые русские скупают в большом количестве землю, оттуда и памятник Высоцкому там в прошлом году возник. Высоцкий рядом с новосибирским академ-городком, голый по пояс, с гитарой и с черепом бедного Ерика у ног.

Тут нет какого-то перебора, перехлеста? Если есть, есть ли какое-то социальное объяснение, на ваш взгляд?

Петр Вайль: Перебора и перехлеста тут нет, потому что здесь нет никакого рационального подхода. Все это называется простым словом "любовь". А она не измеряется ни в каких единицах. Дело в том, что уникальность Высоцкого для отечественной культуры (действительно уникальность), ее, за неимением лучшего, придется обозначить, увы, иностранным словом "драйв". Я даже не знаю, как это сказать по-русски: напор, надрыв, сырая эмоция, вот какое-то движение. У Высоцкого драйв повсюду. Знаете, когда играет орган, чтобы ни играл орган, прежде всего ты слышишь покрывающее все звучание. Вот у Высоцкого оно покрывает все, сглаживая недостатки. И за это ему благодарно огромное количество людей.

Посмотрите, насколько бывает почти неважно, что именно он поет. Ведь он мог петь сначала "я не люблю, когда стреляют в спину, но если надо, выстрелю в упор", а потом "я так же против выстрела в упор". Никого это совершенно не волнует. Иногда он пел "и мне не жаль распятого Христа", а иногда "вот только жаль распятого Христа". Все в порядке. Ему прощалось все, потому что колоссальный напор чувств. Таких образцов практически нет, потому что это все в прошлом, это в узком народном творчестве.

Может быть, еще в том детском периоде русской поэзии, которая восходит к именам библейских переложений Третьяковского, Державина. Потом, после гладкого, гармоничного письма Пушкина и огромного количества его последователей все это исчезло. А Высоцкий в таких вещах, как ошеломляющая по накалу, скажем, охота на волков, возвращает к нерафинированности. Нерафинированность - это есть некультурность, это народность. Вот почему любовь к Высоцкому не измеряется. Вот почему она совершенно справедлива.

Андрей Шарый: Молодое поколение куда спокойнее относится к Высоцкому, чем те, кто видел его в то время, когда Высоцкий был жив, и слышал его песни в конце 60-х, в 70-е годы. Такая волна народной любви к глубоко народному, как вы говорите, поэту - это последний приступ такого признания или вы думаете, что эта популярность может быть действительно такова, что Высоцкий останется в учебниках литературы?

Петр Вайль: Нет, конечно, останется в учебниках литературы, потому что он очень хороший поэт. Конечно, такого захлеста любви больше не будет. Высоцкий зарифмовал свою эпоху.

Андрей Шарый: А почему сейчас такое желание опять вернуться к зарифмованной вот этой эпохе? Прошло 25 лет, прошло 30 лет после этого. Или просто это то поколение людей, которые до сих пор переживают комплексы своего молодого возраста?

Петр Вайль: Любое поколение переживает свои молодые годы. И благодарны тем, кто сумел это за них лучше высказать.

XS
SM
MD
LG