Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Скончался петербургский поэт, прозаик, известный детский писатель Сергей Вольф


Программу ведет Андрей Шароградский.

Андрей Шароградский: Печальная новость. Минувшей ночью на 71-м году жизни скончался Сергей Вольф, петербургский поэт, прозаик, известный детский писатель. Сергея Вольфа вспоминает литературный критик, редактор журнала "Звезда" Андрей Арьев.

Андрей Арьев: Умер Сережа Вольф. Для меня человек знаменитый, человек, который в то же время никогда не стал знаменитостью. Он, я думаю, от своей жизни мог бы сойти с ума, но не сошел с ума, потому что был человеком веселым. Он знал, что всякие душевные передряги, в конце концов, можно представить и в веселом свете.

Я помню, как он читал рассказ "Как никак лето". Это рассказ о том, как человек от любви почти что спятил, сошел с ума, но все равно это было прекрасное. И вот там есть какие-то такие слова, я сейчас не помню их точно, что он бежит по лесу и это уже совсем стыдно. Он говорит: "Вот ведь стыд-то какой, стал даже плакать от счастья. Вы только представьте, целовать стволы деревьев и всякие там листья и веточки". Представьте себе, человек, который представляет человека, от счастья сходящим с ума, целующим листья и веточки, это необыкновенно точные и подробные вещи, которые только Сережа Вольф и мог найти и понять. Причем это все он увидел тогда, когда властвовала литература больших идей. Но не случайно он был замечен в 20-летним возрасте самим Юрием Олешей. Вот с этим отмеченным гением слова знаком он ходил в конце 50-х годов по петербургским улицам, по петербургским пивным...

Я помню его такого красивого, 22-летнего. Замечательно то, что он был при этом абсолютно в то же время никем не признан, он ничего не напечатал. Но был таким красавцем, как Маяковский, был человеком остроумным и важным, сидел с пивных с удочкой. Никому непонятно было, что же он всерьез любит по-настоящему, то ли рыбную ловлю, то ли литературу, то ли джаз. И такая многогранность, которая свойственна, конечно, всегда очень одаренным натурам, позволила ему действительно не сойти с ума. Потому что жизнь он провел кошмарную и при это был всегда весел и достаточно был известен, потому что каждому петербургскому автору, да и не только автору, а каждому грамотному родителю было известно, что есть писатель Сережа Вольф, который пишет остроумные книжки для детей.

Но суть его была, конечно, не в детском творчестве, которое само по себе было прекрасным. Но оно было равно интересно как детям, так и взрослым, и в этом было что-то не то. Потому что все-таки эта литература писалась с надеждой на прочтение настоящими, высокими авторитетами.

В то же время он всю жизнь писал стихи, и известно стало, что он серьезный поэт, совсем поздно, уже в 90-е годы. Он выпустил всего две книжки, "Маленькие боги" и "Розовощекий павлин". Очень характерно, что боги у него маленькие. Именно в этих стихах ясен и трагический, и в то же время лирический подтекст всего его творчества. Кажется, книжка "Розовощекий павлин" начинается со стихов, которые я помню, не все, конечно, но сейчас я попытаюсь вспомнить. В первом же стихотворении про душу, которая закутана, как в кокон, он пишет: "Душа моя, комарик мой полночный, барометр застылый и непрочный, взлети под фонари, под облака, дремотный локон втретится едва ли, зато увидишь сверху, как в подвале скрипит перо седого двойника".

Вот этот двойник всегда сидел, как в каждом настоящем литературе, в душе Сергея Вольфа. И борьба между веселым, таким жизнерадостным началом и вот этим человеком в подвале, который и есть настоящий литератор и который позволял Сереже выстоять всю жизнь, вот это было очень важно. И, может быть, это было главное в нем. Потому что он был человеком, который склонен все видеть в достаточно смешном свете. Он, как никто, рассказывал анекдоты. Действительно любил рыбную ловлю, жил, можно сказать, по щучьему велению, но по своему хотенью. Такой человек был настолько необходим в те годы, необходим, потому что можно было понимать, что вот знаменитый, замечательный литератор живет здесь, в ус не дует, ходит на рыбалку, и ничто с ним не произойдет, ничего с ним не сделается, в крайнем случае, будет писать детские стихи или ироничные стихи, веселые стихи, которые он иногда печатал в советские годы, вроде того, что какие-нибудь рецепты кулинарные зарифмовывал и печатал их.

Но на самом деле этот человек конечно очень трагической и одинокой судьбы. Собственно, иной судьбы для литератора у нас в России не уготовано.

XS
SM
MD
LG