Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Фестиваль студенческих театров России "Новый взгляд-2005"


Программу ведет Ольга Писпанен. Принимает участие главный редактор "Петербургского театрального журнала" Марина Дмитревская.

Ольга Писпанен: Сегодня у нас в студии главный редактор "Петербургского театрального журнала", театральный критик Марина Дмитревская. Вначале давайте послушаем репортаж на тему, которую сегодня будем обсуждать в прямом эфире Радио Свобода.

Сегодня в Петербурге на базе Российского государственного педагогического университета имени Герцена открывается фестиваль студенческих театров России "Новый взгляд-2005", приуроченный к Международному дню студентов. В нем примут участие театральные коллективы вузов страны.

Татьяна Вольтская: Фестиваль "Новый взгляд" проходит впервые, и все же в его оргкомитет пришло более 200 заявок, что само по себе говорит о том, что театральное студенческое движение существует. В фестивале участвуют студенческие театры из Казани, Тюмени, Челябинска, Москвы, Твери, Перми, Самары и Хабаровска. Многие помнят, что в годы застоя студенческие подмостки часто бывали единственной сценой, откуда можно было услышать нечто не только смелое, но даже крамольное. С наступлением новых времен острота притупилась, хотя с этим не согласен руководитель оргкомитета фестиваля, режиссер театра "Ювента" Российского государственного педагогического университета имени Герцена Виктор Николаев.

Виктор Николаев: С этим у нас тоже проблемы, насколько сейчас свободно можно со сцены какие-либо вещи говорить. В этом смысле, мне кажется, студенческий театр остается свободным. Кроме того, мы знаем, что из студенческих театров вышло очень много известных актеров, режиссеров. Ну, например, наш театр Малыщицкого... Мы знаем такие фамилии, как Толубеев, Юрский, Розовский, Захаров, Гришковец. Это все люди, которые начинали в студенческих театрах и во многом сейчас поддерживают связь с этим движением и так далее.

Татьяна Вольтская: В конкурсной программе фестиваля - спектакль театра "Ювента" "День подлинной свободы", созданный по мотивам повести Юлия Даниэля "Говорит Москва" и по одной из "Маленьких трагедий" Пушкина "Пир во время чумы".

Виктор Николаев: Мы называем его мюзиклом, но это не мюзикл в бродвейском понятии, это какой-то такой, наверное, особенный, уже перенесенный на нашу, российскую почву. Мюзикл - в том смысле, что там очень много песен, очень много танцев, но он не легкий, а там очень серьезные проблемы ставятся. Люди готовы к полной свободе, когда нет законов, карающих их, то есть они что-то не делают, потому что они знают, что их за это накажут или они это не делают, потому что им какие-то внутренние законы не позволяют этого делать?

Татьяна Вольтская: Студенческие театры существуют давно, но фестиваль называется "Новый взгляд". Виктор Николаев хочет уйти от понятия любительского самодеятельного театра, а для этого нужно и посмотреть новым взглядом на репертуар, и использовать главное достоинство студенческих коллективов по сравнению с профессиональными - энтузиазм и отсутствие рутины. Во всяком случае, наверное, именно энтузиазм заставил устроителей фестиваля заявить о своем стремлении создать новый театральный язык, построить театр нового века.

Ольга Писпанен: Марина, еще один фестиваль, теперь уже студенческий, даже уже теперь не сосчитать, сколько театральных фестивалей по стране проводится. Кому, как ни вам, это знать, вы постоянно мотаетесь, вечный член жюри. Естественно, можете сравнивать, что происходит и на периферии и в центре. Но он нужен такой? Все равно ведь показывают одно и то же постоянно, просто меняются артисты.

Марина Дмитревская: Оля, станет понятно, нужен ли этот фестиваль, когда он пройдет. Завтра он откроется. Члены нашей редакции, я и Евгения Тропп, мы будем как-то участвовать в работе жюри, смотреть спектакли. Сейчас мы пытаемся делать номер такой развернутый, развернуть оптику наших авторов в сторону темы "театр и жизнь". Поэтому, что делается в студенческих театрах, меня как-то заинтересовало, потому что в театре у нас сейчас такой период нерадостный, театр идет в сторону буржуазных ценностей, как это говорилось в старину, на самом деле это не отменено, но самом деле новая буржуазность цветет такими махровыми цветами. И по идее, какие-то художественные явления возникали в студенческих театрах именно в период стагнации, в период застоя. Если мы вспомним какие-то культовые явления в студенческом театре, например, это были "Уроки музыки" Петрушевской, поставленные Виктюком когда-то, я не видела по возрасту это, но старшие товарищи говорят, что в Театре МГУ это было событие и что это было лучшее, что поставил Роман Григорьевич Виктюк за свою жизнь. Студенческие театры, с моей точки зрения, должны "прокалывать" эту действительность, уже гламурную.

Ольга Писпанен: Правильно, они должны нести как раз таки новую струю, но они пока, если даже посмотреть ту же самую сейчас программку этого нового фестиваля, они все показывают...

Марина Дмитревская: Да, там очень традиционные названия.

Ольга Писпанен: Они боятся... Чего бояться-то? Я понимаю, боятся, там, репертуарные театры, которые обязаны держать какую-то марку, боятся приглашать молодых режиссеров, брать какие-то неизвестные пьесы. А студенческому-то театру чего бояться?

Марина Дмитревская: Вот, если это окажется фестивалем кружков художественной самодеятельности, куда приходят развиваться, эстетически проводить время студенты, это будет очень грустно, потому что тогда не надо проводить фестивали, тогда это действительно время досуга, а не чего-то другого. А если вызревают, как у Гришковца когда-то в Кемерово, какие-то новые идеи, значит, мы увидим, что они как-то вызревают. Хотя в принципе я не очень на это рассчитываю, потому что по своим студентам я тоже наблюдаю такой какой-то период всякой вялости - и социальной, и жизненной. То ли все устали, то ли все замотаны, то ли никто ничего не хочет.

Ольга Писпанен: Даже творческие люди, получается, которые должны в принципе гореть.

Марина Дмитревская: Я недавно буквально сидела на семинаре, говорила: ребята, когда были 80-е годы, было совершенно нерадостное время, но сколько мы с Леней Поповым пытались как-то шило вставлять нашей академии, издавать стенгазеты, журналы студенческие и так далее. А сейчас время-то похожее и понятно, что как-то все... Для меня сейчас почему-то время очень похоже на конец 80-х годов. Если студенты не будут будировать как-то эту почву, то это будет, конечно, очень грустно. А фестивалей, естественно, довольно, есть фестивали и любительских театров. Кстати сказать, ведь любительский театр... Вот, возьмем Чехословакию, ту страну, которая называлась Чехословакией, их знаменитый режиссер Петр Лебл вышел из любительского театра, потому что после 68-го года официальная сцена не могла работать так, как она могла работать, и допускать те подтексты, которые мог допускать любительский театр. Я не думаю, что сейчас время абсолютных подтекстов, но прямая речь, конечно, затруднена уже весьма, потому что, во-первых, неизвестно, о чем говорить, потом неизвестно, как говорить. Хотя, может быть, мы себя и пугаем.

Ольга Писпанен: Может быть, поэтому как раз таки - все загодя? А вот на всякий случай давайте лучше Мольера поставим.

Марина Дмитревская: Да-да. На самом деле страх в России - такое традиционное чувство, он в позвоночнике живет. Его на 15 лет ликвидировали...

Ольга Писпанен: Странно, мы говорим ведь сейчас не о политиках, мы говорим сейчас не об общественных деятелях, мы говорим сейчас о людях творческих, которые всегда за собой должны вести и зажигать этот факел.

Марина Дмитревская: Оля, всегда хочется верить в лучшее. Может быть, выйдут ребята в этих традиционных названиях и решение этих традиционных названий будет абсолютно нетрадиционным в смысле театрального языка.

Слушатель: В каком помещении будут проходить вот эти ваши спектакли?

Марина Дмитревская: Это будет проходить в Герценовском институте.

Ольга Писпанен: Ну, приходите туда, всю неделю будет идти до 17-го числа.

Марина Дмитревская: С 12-го по 17-е. Там 12 спектаклей будет разных коллективов и обсуждение этих спектаклей международным жюри из Эстонии, Латвии, из Москвы люди приедут, то есть будет такое жюри, которое с ребятами будет обсуждать.

Ольга Писпанен: А театры студенческие - только российские?

Марина Дмитревская: Да, только российские.

Ольга Писпанен: Вы видели программу? Что представляют эти 12 спектаклей? Это в основном классическая программа?

Марина Дмитревская: Да, классическая. Такие традиционные названия любительских театров. Я сейчас по названиям уже не помню, но, условно говоря, от Эрдмана до Мольера - вот такой диапазон.

Я довольно много бывала на фестивалях любительских театров. Есть какой-то ассортимент пьес, где любители чувствуют, что это им по силам. Такой средний вес этих пьес, они и поднимают. С моей сточки зрения, студенческий театр должен сочинять. Я сейчас мечтают о каких-то студенческих движениях, потому что, если студенты не будут осуществлять некую жизнь в нашей стране, то тогда мы можем все тихо лечь и заснуть.

Ольга Писпанен: Давайте послушаем звонок.

Слушатель: Конечно, любительский театр отличается от профессионального тем, что он может сыграть любые пьесы, которые непосредственно в жизни происходят, сейчас и сегодня. А вы не пробовали сыграть такой момент как монетизация льгот? Взять жизненный эпизод и положить его на сцену. Думаю, что у вас был бы бешеный успех.

Марина Дмитревская: Я не режиссер. Я думаю, что студентам больше подходит повышение стоимости на их проездные карточки.

Ольга Писпанен: Но, в принципе, это правильно. Они должны ведь хоть как-то реагировать на то, что происходит!

Марина Дмитревская: Когда Петрушевскую не могли ставить профессиональные театры, это все превращалось в штамп и рутину, именно лучшие спектакли по Петрушевской я видела у любителей. Сейчас наши профессиональные артисты претворяются людьми из жизни и играют пьесы жизненные, как бы документальные. А студентам сам бог велел, потому что есть какое-то дыхание на сцене их совершенно особое, которое позволяет этой жизни проникать в особых формах.

Ольга Писпанен: От кого, как не от них ждать вот этого самого дыхания живого?

Марина Дмитревская: И хождения в жизнь, и понимания в жизнь, но они же на самом деле, как говорят психологи, надевают наши молодые жизни наушники и живут в некоей звуковой иммиграции.

Ольга Писпанен: Отгораживаясь.

Марина Дмитревская: Психологи говорят, что это тоже способ сохранить себя.

Ольга Писпанен: У нас есть звонки, слушаем вас.

Слушатель: Виктор из Санкт-Петербурга. Я учился в Герценовском институте, поэтому мне близка эта тема. Единственное, что я вынес из института, это бесподобную фразу: "Дебилы мыслят конкретно". Вот я как дебил мыслю конкретно. Почему бы не поставить одну пьесу, которую нечего боятся. Взять нашего классика Салтыкова-Щедрина и запузырить "Историю города Глупова". Потому что то, что творится в России на протяжении последних лет, очень напоминает эту историю. Студенты люди талантливые, веселые, все это могли бы интерпретировать соответствующим образом, не боясь цензуры и прочего и прочего.

Марина Дмитревская: Есть только один вопрос. Поскольку я много лет имею дело со студентами, я вижу до какой степени им чужда и "История города Глупова", и ассоциации, и аллюзии, которые она вызывает. Старшие товарищи и педагоги об общественной жизни знают гораздо больше, чем наши молодые. На самом деле это огромная общественная беда, потому что ребята, действительно иммигрируют в наушники, в субкультуру и так далее. Но вот такой оппозиционной активности, которая всегда была свойственна студенческим движениям, я не вижу, не наблюдаю даже в нашем театральном институте. Они с радостью играют классику, рядятся в юбки.

Ольга Писпанен: Вот такой уход от реальности получается.

Марина Дмитревская: Да, и абсолютно не отождествляют себя со временем.

Ольга Писпанен: Если посмотреть не только на театральные подмостки, а посмотреть на экраны телевизоров, у нас преобладают какие-то сладкие бесконечные ряженые мыльные оперы.

Марина Дмитревская: Про молодых, да.

Ольга Писпанен: Да, про молодых, успешных, красивые оборочки и все.

Марина Дмитревская: Да, поэтому "История города Глупова", конечно, это вечная история про нашу страну, и наш город, но это нам с вами так кажется, а им так не кажется. Они читают фэнтэзи.

Ольга Писпанен: Давайте послушаем еще звоночек. Слушаем вас.

Слушатель: Владимир, Москва. Жаль, что вы не в Москве. Есть два бича у студентов - это наркотики и призыв на действительную военную службу. Я бы хотел посмотреть, чтобы вы поставили такой спектакль, который был бы связан непосредственно, исходя из данной тенденции, из данной проблемы.

Марина Дмитревская: Я не режиссер, я театральный критик. Я не ставлю спектакли. То, что эти два бича существуют, я с вами абсолютно согласна. Сейчас идет большое движение в современной драматургии, мне не очень понятное и не радующее. Наркотиками занимаются в каждой пьесе, про армию меньше, но не могут ни молодые авторы, ни театры наши взять зерно проблемы и создать какую-то пьесу... Воюющая страна, идет война в Чечне.

Ольга Писпанен: А куда делись все таланты, где хорошие сценаристы?

Марина Дмитревская: Есть единственный драматург Саша Архипов, который написал известную уже сейчас пьесу "Дембельский поезд", которую ставят сейчас по всей стране. Ему 26 лет, он из Екатеринбурга. Это единственная пьеса, которая пытается тему войны как-то взять, хотя я знаю, что она ребят интересует.

Ольга Писпанен: Посмотрите, у нас и фильмов практически тоже нет про войну, идущую до сих пор.

Марина Дмитревская: Да, а если мы возьмем то, что поставили наши театры к юбилею Великой Отечественной войны, это будет вообще полный и несмываемый позор, хотя близкие темы. На материале той войны, можно говорить про эту и, вообще, про воюющую страну. Поэтому я не очень понимаю, что происходит. У меня такое ощущение, что какое-то претупление слуха, зрения на социальные проблемы и у любителей, и у не любителей. Это, на самом деле, общий процесс. Профессиональный театр живет одним образом, студенческий театр живет другим образом, а мы наблюдаем общий такой вялый, вымороченный общий театральный процесс, в котором всем все равно. Может быть, от усталости?

Есть еще такая вещь. Мы живем в эпоху социальной депрессии. Если мы посмотрим на историю ХХ века, то этих эпохи социальных депрессий действовали на людей. Я, да и все мы наблюдаем вокруг себя усталых депрессивных людей, которые в лучшем случае пытаются как-то зарабатывать деньги, а никакого... Это такая депрессия, когда ты понимаешь, что ничего не можешь изменить, что все происходит помимо твоей воли.

Ольга Писпанен: Этот импульс он всегда и шел именно от творческой интеллигенции.

Марина Дмитревская: Да, единственное, что я могу сказать, что по России я посмотрела за эту осень довольно много спектаклей, которые воспринимают российскую жизнь не просто как абсурд, а пытаются о российском менталитет, о нашей природе говорить через классику. Это происходит на материале других произведений, но мне кажется, что студенты, которые ближе к действительности и к наркотикам, и к армии, могли и должны бы...

Ольга Писпанен: У нас есть звонки. Давайте послушаем, говорите, пожалуйста.

Слушатель: Георгий из Санкт-Петербурга. Слушатель, который упомянул о монетизации льгот, наверное, имел в виду жанр сатирических куплетов, которые были довольно распространены в советское время. Тогда это было современно, а сейчас, по-моему, этот жанр заглох.

Марина Дмитревская: Как раз такое присуще, к сожалению, очень многим пьесам так называемой новой драмы. Наши молодые драматурги мыслят такими небольшими отрывочками, сценками.

Ольга Писпанен: Небольшими формами.

Марина Дмитревская: Да, небольшими формами, их не хватает на большое дыхание.

Ольга Писпанен: Вы преподаватель, они растут на ваших глазах. Почему они мыслят в основном матерно? Я не понимаю до сих пор, сколько лет можно ругаться матом?!

Марина Дмитревская: Я тоже этого не знаю.

Ольга Писпанен: Почему до сих пор все это делают со сцены? Вроде бы уже должно все надоесть.

Марина Дмитревская: Оля, я не только этого не понимаю, я с этим пытаюсь как-то бороться и взаимодействовать. Но существует в Интернете так называемый живой журнал, в который очень многие ходят.

Ольга Писпанен: Это вообще отдельный язык.

Марина Дмитревская: Они по-другому как бы и не выражаются. Мне кажется, что это оскорбление и уничижение мата, того языка, который в этой стране формировался, который есть, который для экстремальных ситуаций. Когда человеку не хватает великого и могучего языка в какой-то экстремальной ситуации, у него есть емкое слово. А вот сквернословие почему-то легализовано.

Ольга Писпанен: Это получается какая-то скудость мышления.

Марина Дмитревская: Это антисанитария. Мы живем в грязной стране. Здесь не убирается грязь, здесь не убираются улицы.

Ольга Писпанен: Тем более, сделай хотя бы свой мир чистым, в котором ты живешь.

Марина Дмитревская: Я абсолютно не против сленга, потому что ребята, естественно, разговаривают на сленге. Молодежный язык присутствует, и они должны на нем разговаривать, чтобы это не был язык бабушек и дедушек.

Ольга Писпанен: Давайте послушаем звоночек.

Слушатель: Где в Петербурге можно приобрести ваш журнал?

Марина Дмитревская: Наш журнал можно приобрести в театрах, книжных магазинах, в редакции на Маховой, 30 в подвале, в театральной библиотеке. К сожалению, в нашем городе очень мало гуманитарных книжных магазинов, в отличие от Москвы, где есть сеть таких магазинов.

Ольга Писпанен: Что у нас с петербургским театральным журналом?

Марина Дмитревская: Не известно, что будет. Он по-прежнему остается центральным театральным толстым журналом России. Вся Россия его читает. Но кто нам даст деньги на следующий год, дадут ли нам деньги на следующий год, по-прежнему, непонятно. Мне кажется, что уже давно должна быть маленькая статья в бюджете города по этому поводу. Но это все остается нашей мечтой. Журнал выходит. Вышел его третий номер за этот год. Сейчас мы делаем четвертый с премьерами, все охватывается. У нас есть всякие разные планы. Мы еще теперь книги издаем. Это все по 12 часов пахоты в подвале.

Ольга Писпанен: За бесплатно.

Марина Дмитревская: Да, это любительский театр. Такая вот наша могучая деятельность.

Ольга Писпанен: С чего начали, тем и закончили.

XS
SM
MD
LG