Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Афера на рынке российского антиквариата: кто подделал десятки картин старых мастеров?


Программу «Итоги недели» ведет Андрей Шарый. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Татьяна Вольтская.

Андрей Шарый: На этой неделе обнаружилась крупная афера на рынке российского антиквариата и торговли художественными ценностями. В мошенничестве обвиняются владельцы галереи "Русская коллекция" петербуржцы Татьяна и Игорь Преображенские. Об этой истории – корреспондент Радио Свобода в Санкт-Петербурге Татьяна Вольтская.

Татьяна Вольтская: Супруги Преображенские, владельцы петербургской галереи «Русская коллекция», продали несколько десятков поддельных картин русского художника 19 века Александра Киселева – так считают сотрудники следственного комитета при МВД. Купил эти шедевры бизнесмен Валерий Узжин. Супруги Преображенские своей вины не признают, они говорят, что сами стали жертвой обмана. Среди антикваров ходят слухи, что дело получило огласку лишь после того, как одна из картин была обнаружена в коллекции Владимира Путина. Художников Александров Киселевых в 19 веке было два. Об этом мне сообщил ведущий научный сотрудник Русского музея Павел Климов.

Павел Климов: Один Александр Алексеевич. В Третьяковской галерее есть одна его картина «Занятная книжка». Второй Киселев Александр Александрович – это очень известный художник-передвижник, у него есть картина «Забытая мельница».

Татьяна Вольтская: Это самая известная картина, вместе с несколькими другими она висит в Третьяковской галерее. Именно этот Киселев и стал жертвой подделки, вернее, не он один, потому что у него картин прибавилось, а у некоторых западных мастеров того же времени убавилось. Это раньше можно было писать подделки на современных холстах современными красками, потом старить их и продавать. Теперь, когда появилась аппаратура для определения возраста материалов, никого на такой мякине не проведешь, поэтому технология усложнилась. Покупалась картина западноевропейского художника, владевшего сходной техникой, вытравлялась подпись, вместо которой внедрялась поддельная, вносились минимальные изменения в пейзаж, и экспертиза ничего определить не могла. Во всяком случае, все проданные подделки прошли экспертизу Всероссийского научного реставрационного центра имени Грабаря. На всех документах стоит одна подпись одного и того же сотрудника. Павел Климов считает, что лучше доверять музейным экспертам.

Павел Климов: На экспертных заключениях Русского музея ставится две подписи экспертов-искусствоведов и представителя отдела технико-технологических исследований. Каждое экспертное заключение визируется заместителем директора по научной работе.

Татьяна Вольтская: И все же дело это скорее темное.

Павел Климов: Поскольку я лично картины не подделываю, поэтому сказать о том, существует ли такая технология создания произведений под старину, при которой невозможно отделить подделку от подлинника, собственно, по этому поводу ничего сказать не могу.

Татьяна Вольтская: Фальсификация произведений искусства имеет длинную историю, напоминает искусствовед, заслуженный деятель искусств Абрам Раскин.

Абрам Раскин: Имеется книга, выпущенная искусствоведом Островским. Там рассказывается, как была сделана в свое время корона скифского царя и была куплена во Франции в какой-то музей знаменитый. Был один очень удачливый аферист, точнее фальшивый живописец, который сам не мог отличить поделок от своих подлинников, и он поставил свою подпись.

Татьяна Вольтская: Если художник известный, подделки появляются еще при его жизни, замечает Павел Климов.

Павел Климов: Известно, какую ярость проявлял Василий Васильевич Верещагин, когда встречал где-нибудь в антикварных магазинах художественных свои поддельные работы.

Татьяна Вольтская: Сегодня, очевидно не меньше Верещагина, возмущается подделками своих работ Михаил Шемякин.

Михаил Шемякин: Если раньше подделывали мои рисунки, акварели, масляные картины, ежегодно я снимаю что-то с отелей или ко мне приезжают коллекционеры похвастаться, что они по Интернету приобрели какие-то работы. Приходится разочаровывать, уничтожать. А во Франции, например, у меня несколько лет длился процесс с моим галерейщиком Патриком Карпантье, я этот процесс, естественно, выиграл, потому что даже судья сказал, что с подобной наглостью он никогда не сталкивался. Когда господина Карпантье спросили, каким образом отливали скульптуры, которые Шемякин в глаза не видел, наняли скульптора, ставили номера, подпись? Он сказал: «Но я же эксперт, мой папа работал с Шемякиным. Поэтому, если я считаю, что это похоже на Шемякина, я это утверждаю как работу Шемякина».

Татьяна Вольтская: То есть это о ценности экспертизы?

Михаил Шемякин: Многие эксперты за определенную мзду могут написать «ксиву», как это говорится в блатном мире, что сия работа является подлинником.

Татьяна Вольтская: Возвращаясь к подделкам картин передвижника Александра Киселева, справедливости ради надо сказать, что обвинения экспертам не предъявлено, подделки такого уровня распознаются только с помощью очень сложного химического анализа, который применяется далеко не всегда. Как бы то ни было, рынок подделок не только существует, но и процветает, поскольку растет количество богатых людей, а значит - и спрос на хорошую живопись.

XS
SM
MD
LG