Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

25 лет со дня смерти Джона Леннона


Программу ведет Андрей Шарый. Принимают участие корреспонденты Радио Свобода Наталья Голицына и Петр Вайль.

Андрей Шарый: 25 лет назад, вечером 8 декабря 1980 года, некто Марк Чепмэн застрелил знаменитого рок-музыканта, одного из лидера группы "Битлз" Джона Леннона у подъезда дома в Нью-Йорке, где тот жил. Сегодня во многих странах мира проходят посвященные памяти Джона Леннона мероприятия. Английский музыкальный критик и биограф группы «Битлз» Филип Норман неоднократно встречался с Ленноном и хорошо его знал. Он автор книги «Вопль! Подлинная история «Битлз». Сейчас он завершает работу над биографической книгой о Ленноне. С Филипом Норманом беседовала лондонский корреспондент Наталья Голицына.

Наталья Голицына: Господин Норман, вы неоднократно встречались с Джоном Ленноном. Какое впечатление он произвел на вас как человек, как личность?

Филипп Норманн: Прежде всего, это был очень искренний человек. О нем невозможно что-то сказать, чего бы он не сказал о себе сам. Для человека столь знаменитого и талантливого он был довольно неуверен в себе и обычно никогда не превозносил себя. Правда, он мог сказать о себе, что он гений и что он ведет себя как гений. Однако у него была заниженная самооценка, и практически отсутствовало самомнение. Оглядываясь назад, на то время, когда он был членом группы «Битлз», он ненавидел этот период своей жизни, считая его пустой тратой времени, несмотря на то, что именно оттуда и проистекали его слава и богатство.

Наталья Голицына: В интервью 1970 года, которое впервые транслировалось в Англии по радио в канун 25-летия его гибели, Джон Леннон говорит, что для него быть гением - это пытка. Как понимать это его высказывание?

Филипп Норманн: Нередко его заносит, нередко он заходит слишком далеко. Не думаю, что он испытывал пытку, думаю, что он получал огромное удовольствие от музыки. Музыка была для него всем, вся его сущность была основана на музыке. Он получал огромное удовлетворение от ее создания. Полагаю, что, упоминая о пытке в этом интервью, он имел в виду то давление, которое он испытывал в моменты создания музыки. Нередко это было нестерпимым для него.

Наталья Голицына: Чем, на ваш взгляд, объясняется резкая критика Ленноном его отношений с Полом Маккартни?

Филипп Норманн: Ситуация во многом напоминала развод. Леннон испытывал огромную горечь по отношению к партнеру по этому браку, это был творческий брак. Думаю, что его критика была несправедливой, оба они в равной мере ощущали, что являются частью творческого потенциала «Битлз». Джон часто доминировал, однако после смерти Брайана Эпстейна в 1967 году в определенной мере уступил творческий контроль и планирование работы в группе Полу. Конечно, он не стал простым аккомпаниатором Пола, тем не менее, ощущение горечи его не покидало.

Наталья Голицына: Как бы вы в целом оценили их отношения и сотрудничество?

Филипп Норманн: Музыка соединяла их, как братьев. Они разделяли общие музыкальные вкусы, вместе создавали музыку, были ее составными элементами. Они отражались друг в друге: Пол хотел быть таким же жестким и сильным, как Джон, а Джон хотел обладать таким же мелодическим даром, как Пол. И он часто обретал этот дар. Нередко он не одобрял более мелодичные песни Пола, но Джон мог быть не менее мелодичен, не менее сентиментален и так же мягок, как Пол.

Пол любил эпоху хард-рока. Между Джоном и Полом существовала тесная взаимосвязь. Однако все завершилось горечью. За этим скрывались различные представления о том, как руководить «Битлз», каждый из них хотел пригласить различных менеджеров. Оба ощутили, что предается доверие, которое они испытывали друг к другу как партнеры.

Наталья Голицына: Создается впечатление, что Йоко Оно попросту сменила Пола Маккартни в этом музыкальном браке.

Филипп Норманн: Да, конечно. Но Йоко была абсолютно другой. Она была художницей, а Джон хотел стать художником. Нередко гений не довольствуется тем, что сделало его гением, и хочет быть кем-то другим. Джон не довольствовался тем, что писал замечательную музыку. Он хотел быть еще и художником и относился к этому очень серьезно. И именно в Йоко воплотилось это его стремление.

Андрей Шарый: В 1980 году в Нью-Йорке жил мой коллега Петр Вайль. Он побывал на месте убийства Леннона через несколько часов после трагедии.

Довольно много говорят сейчас в эти дни о том большом моральном ударе, каким для Америки оказалась смерть Джона Леннона. Вы жили в ту пору в Нью-Йорке. Насколько, действительно, это было событием общественного значения?

Петр Вайль: Конечно, это произвело сильное впечатление, но за три года до того умер Элвис Пресли. Это было не убийство, это была смерть, но смерть человека в расцвете лет. Я бы сказал, что американское всеобщее горе было большим, если вообще допустимо сравнивать. Это, по-моему, совершенно естественно. Никогда популярность, хоть и известнейшего, всемирно известного рок-певца, но все же элитарного, тонкого поэта, такого, каким был Джон Леннон, не сравнится с всенародной любовью к эстрадному певцу, каким был Элвис Пресли. Не случайно культ Элвиса Пресли существует по сей день. О Ленноне ничего подобного нет. Мифа Леннона не существует, миф Пресли есть, но тогда удар был, конечно, очень сильный.

Андрей Шарый: Леннон англичанин. Он имел, насколько я помню, американский паспорт в последние годы жизни, хотя были сложности с получением документов. Тем не менее, для Америки Леннон - свой певец или иностранец?

Петр Вайль: Свой, конечно. Такой свой, каким бы не смог стать, я думаю, ни француз, ни испанец, ни итальянец. Все-таки язык-то свой. К англичанам у американцев совершенно особое отношение, как к прародителям, и это искренне. Кроме того, Леннон был нью-йоркским жителем.

Андрей Шарый: Всегда такого рода трагические обстоятельства окружены какими-то легендами. Одна из легенд о том, что на месте гибели Леннона собралось сразу огромное количество людей. Новость об этом распространилась как-то невероятно быстро. Так ли это, на самом деле?

Петр Вайль: Да, я очень хорошо помню, как это произошло. Леннона убили в 22:50 по нью-йоркскому времени, то есть в новости это попало ночью. Я тоже об этом узнал ночью. А рано утром поехал туда, к этому дому. Это знаменитый в Нью-Йорке дом "Дакота". Он был бы знаменит и без Леннона. Там всегда жили и по-прежнему живут кинозвезды, звезды шоу-бизнеса. Этот дом очень интересной архитектуры, большой красивый, который был построен еще в те времена (в конце XIX века, если не ошибаюсь), когда большие дома были только в Дантауне, а этот дом около центрального парка. Он почему и назван был "Дакота", потому что далеко, так далеко, как штат Дакота от больших городов.

Я приехал туда на метро где-то в 6:30 утра. Уже толпилось, может быть, тысяча человек, а люди все прибывали и прибывали совершенно стихийно. Они запрудили всю площадку. Перекрыто было движение. На этом месте сейчас устроен замечательный зеленый мемориал памяти Джона Леннона "Земляничная поляна", названный так по одной из его известнейших песен. Это, по-моему, с большим вкусом устроенный мемориал. Там ничего нет. Там нет ни памятника, есть каменная мозаика и все остальное - это просто трава, деревья и растения со всего мира. Кстати, там есть русская береза. Это строго напротив этого дома "Дакота", где его застрелил Марк Чепмэн вечером 8 декабря. Так вот, рано утром 9 декабря там уже стояла толпа людей.

Самое трогательное было, когда там и сям вспыхивали песни. Кто-то запевал одно, другое, а потом случилось такое чудо, которое я видел своими глазами, когда вдруг толпа расступилась, и какой-то молодой человек в вязаной шапочке выступил вперед и поставил на асфальт маленький магнитофончик. Заиграла песня "Закрой глаза, я тебя поцелую. Завтра я буду скучать". Вся толпа, как будто перед этим неделями репетировала, слаженно запела эту песню и спела ее до конца. Было видно, что это была народная любовь и настоящее горе.

XS
SM
MD
LG