Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Поддержка рок-культуры в Екатеринбурге


Программу ведет Светлана Кулешова. В программе принимает участие Михаил Симаков, член экспертного совета фестиваля «Старый Новый Рок», лидер группы «Апрельский Марш»

Светлана Кулешова: В проект бюджета Екатеринбурга на следующий год внесена статья расходов - 7 миллионов рублей на поддержку рок-центра «Сфинкс». Именно на его сцене впервые начинали такие ныне известные группы, как «Смысловые галлюцинации» и «Сансара». «Молодежной рок-культуре надо помогать», - говорит управление культуры Екатеринбурга и некоторые депутаты. «Рок-н-ролл мертв, и помогать ему бесполезно», - уверены другие думцы. Мнения сравнивает екатеринбургский корреспондент Радио Свобода Ирина Мурашова.

Ирина Мурашова: На культуру в Екатеринбурге в следующем году хотят потратить 346 миллионов рублей. В эту сумму входят и 7 млн. на поддержку рок-центра «Сфинкс». Заведение действует уже 12 лет, имеет в своем активе фестивали, сотни концертов и статус стартовой площадки для многих групп. «Рок-центр нельзя назвать учреждением культуры», – утверждает думец и руководитель фонда «Город без наркотиков» Андрей Кабанов.

Андрей Кабанов: Для меня, как для россиянина, как для патриота своей страны, я бы лучше эти деньги пустил на какие-то фольклорные группы, которых у нас множество и которые ведут нищенское существование. Я не против рока в целом, я был рокером в свое время. Но я был и наркоманом. Потому что секс, наркотики и рок-н-ролл. И любой рокер вам это подтвердит. Потому что эта субкультура зиждется на посторонних стимуляторах.

Ирина Мурашова: У лидера группы «Веселые бомбардировщики» Александра Яшникова свое видение ситуации – со сцены. Он считает, что наркотики и современный рок – вещи несовместимые.

Александр Яшников: Попробуйте выступить на уровне современных молодежных команд, даже если вы набухались или приняли какую-то дозу. То есть вы видите, что парни достаточно спортивные.

Ирина Мурашова: Дело не столько в связи рок-наркотики, сколько в том, что рок-н-ролл уже давно мертв, а значит и денег на него выделять не надо. Так считает депутат Евгений Касимов. У его сына есть своя музыкальная группа, он регулярно бывает на молодежных музыкальных мероприятиях, поэтому уверен, что знает, о чем говорит.

Евгений Касимов: Если мы сегодня возьмем на государственный кошт рок-музыку, она выродится и как музыкальное явление. Она была все-таки музыка эта социальным явлением, протестным, достаточно энергичным, которая существовала как параллельная культура.

Ирина Мурашова: Агентство «Новый Регион» считает, что истинная причина депутатской неприязни к «Сфинксу» заключается в том, что эту площадку выбрал для репетиций своей музыкальной группы сын мэра Екатеринбурга. Однако предложение отказать «Сфинксу» в финансировании народный избранник Евгений Касимов мотивирует иначе. В принципе, они даже готовы дать деньги рок-центру, но с некоторыми условиями.

Евгений Касимов: Если эти деньги пойдут на ремонт здания, в котором будет репетиционная база 15-20 коллективов – прекрасно. Если деньги пойдут на создание фестивалей, в которых участвуют разные коллективы, то это тоже хорошо, потому что это будет не выделение какого-то одного направления.

Ирина Мурашова: Пока депутаты утвердили общую сумму расходов на культуру в Екатеринбурге. Но недовольные статьей поддержки рок-центра парламентарии хотят еще раз вернуться к этому вопросу при дальнейшем обсуждении бюджета. Они полагают, что деньги рокерам все-таки дадут, но требуют более четко прописать статью – на что именно потратят рок-н-рольщики 7 миллионов рублей.

Светлана Кулешова: В Екатеринбургской студии Радио Свобода Михаил Симаков, один из организаторов, член оргкомитета «Старый Новый рок» и программный директор популярной радиостанции. Доброе утро, Михаил.

Михаил Симаков: Доброе утро.

Светлана Кулешова: Не буду вас спрашивать, жив рок-н-ролл или не жив.

Михаил Симаков: Жив.

Светлана Кулешова: Жив? А деньги ему нужны бюджетные?

Михаил Симаков: Деньги нужны, естественно, на самом начальном этапе так же, как, впрочем, фольклорным коллективам и джазу, и классике.

Светлана Кулешова: Есть ли, на ваш взгляд, тут противоречие, о котором говорят депутаты, - то, что это протестная культура и вдруг бюджетные деньги.

Михаил Симаков: Вот эта песня «про тесто» – старая шутка – про какое тесто? Я что могу сказать? У каждого человека есть свое частное мнение и свое право выбора. Если уважаемый был рокером и был наркоманом, я был рокером и не был наркоманом. Минус один плюс один – ноль. Яшников считает, что даже исполнять не совместимо. Да я видел массу музыкантов, которые могут после стакана коньяка выйти на сцену, и нормально. Я не мог никогда. Мне – 100 грамм, все, до свидания – песен нет. Поэтому с этих позиций я бы рассуждать не стал.

Светлана Кулешова: Слишком субъективно.

Михаил Симаков: Абсолютно. Значит, рассуждать, что рок-н-ролл мертв, поэтому на фиг давать деньги – ну, например, когда-то считали, что рок-н-ролла в принципе нет, и поэтому ему и дороги нельзя давать.

Светлана Кулешова: Не то что денег.

Михаил Симаков: Если ты, ребеночек, еще не родился, так мы постараемся сделать так, чтобы там в общем рассосался. Это совершенно, на мой взгляд, бессмысленная дискуссия, особенно, когда есть подозрение, что какие-то там подводные камешки болтаются – сын мэра и так далее. Я считаю, что не должно быть противоречий между фольклорными коллективами и рок-музыкантами. Если область, бюджет может выделить 7 миллионов на поддержание молодежной культуры, я бы предложил обозначить те заметные коллективы или места, где это происходит, и поделить эти деньги ровно между ними. Пусть будет по три копейки, зато мы все будем видеть, что у нас на культуру есть по три копейки на каждое направление в культуре: на живопись, на классическую музыку, на фольклорные коллективы. Вот мы это будем прекрасно видеть. Вот такую и будем в общем иметь культурку.

Светлана Кулешова: Ваша точка зрения ясна. Я предлагаю нашим радиослушателям также ответить на вопрос: как вы считаете, жив рок-н-ролл или все-таки мертв? Рок-центр «Сфинкс», ему 13 лет, он создавался на чьи деньги, и было ли тогда бюджетное финансирование, когда еще считалось, что рок-н-ролла почти нет?

Михаил Симаков: Поскольку я не участвовал в создании рок-центра «Сфинкс», я не знаю, какие деньги там были. Единственное, что изначально он создавался в помещении техникума, который находился в центре города. И как-то попроще было, наверное. Никто никогда не скрывал, что «Сфинкс» за глаза называли «свинарня». И в этой шутке есть только доля шутки. Но как много раз говорили разные люди, в том числе Шахрин однажды высказался: если вы хотите видеть людей в белых рубашках и галстуках – ходите в филармонию, если вы собираетесь идти на рок-концерт, тем более молодых групп, тем более если на афишах, например, написано «панк-рок» – ожидайте, что кто-нибудь наступит вам на ногу, там будут курить, материться и так далее и тому подобное. Это во всем мире одинаково.

Светлана Кулешова: Фестиваль «Старый новый рок» – тут вы уже, наверняка, знаете о финансировании. Есть ли бюджетные деньги или нет бюджетных денег? Как он зарождался в 2000 году?

Михаил Симаков: Не спрашивайте меня про деньги.

Светлана Кулешова: Хорошо, не буду спрашивать про деньги.

Михаил Симаков: Я не знаю. Я знаю, что «Старый новый рок», все-таки я думаю, что нет никаких бюджетных денег. Есть только деньги спонсоров и то, что зарабатывается с билетов.

Светлана Кулешова: Остается месяц до фестиваля. Сколько заявок сейчас?

Михаил Симаков: Сейчас было порядка 150 заявок на 16 мест.

Светлана Кулешова: Мест стало меньше? Раньше 30 было, 36.

Михаил Симаков: Но в этом году все будет происходить в «Космосе» в киноконцертном. Пока не понятно, сколько там будет площадок. И еще много так называемых хедлайнеров. От года в год количество, пропорция известных и менее известных групп меняется, но ничего страшного нет, по крайней мере, для людей, которые ходят регулярно на этот фестиваль, я думаю, для них важно получать что-то отличное от прошлого года.

Светлана Кулешова: Если говорить о географии, то тоже какие-то отличия?

Михаил Симаков: Тут отличия такие, что должна быть финская группа под названием «Комета». География по приходящим заявкам всегда была достаточно широкой, и порой были такие неожиданные – Дальний Восток или что-то в этом духе.

Светлана Кулешова: Как обычно, есть какие-то споры, разногласия – кого оставлять на фестивале, кого нет. Обиженные команды…

Михаил Симаков: Обиженные команды есть всегда, так же как есть обиженные абитуриенты, которые не поступили. Этим делом занимаются люди, которые не считают, что рок-н-ролл мертв. В частности, смешно бы было от Шахрина услышать, что рок-н-ролл мертв. Люди, которые этим делом занимались, люди, которые сами в то время, когда рок-н-ролла не было, пытались все это делать. Ни о каких бюджетных деньгах в принципе речь не шла. И вообще ни о каких деньгах речь не шла. Все деньги, которые были, это были деньги, которые человек зарабатывал своим трудом. И поэтому мы стараемся как-то изыскивать разные способы, как людей в данном случае поддерживать. Я вообще расцениваю сам фестиваль «Старый новый рок» как один из способов, один из немногих способов поддерживать молодые группы. Это раз в год, по крайней мере, у тех, кого мы выбираем (мы всегда говорим: у нас выбор субъективный, никто не пытается тут играть в какую-то объективность), есть возможность выйти на площадку с большим количеством публики и услышать, что публика думает об их песнях.

Светлана Кулешова: Из тех, кто когда-то прозвучал на «Старом новом роке» есть ли какие-то заметные явления в нынешней культуре? Не хедлайнерами, а обычными участниками.

Михаил Симаков: Сейчас, если говорить о том, кто выступал как конкурсант на первом и втором фестивале и сейчас уже… Так много групп было. Ну, не знаю, наверное, «Москва-Луна». Безусловно, есть группы, которые пошли дальше и не остались на этом уровне. Есть группы, которые не пошли дальше. Их, конечно, больше.

Светлана Кулешова: Сейчас вопрос к вам как к программному директору популярной радиостанции. Я практически на 100% уверена, что победители и участники фестиваля «Старый новый рок» в эфире вашей радиостанции не звучат или звучат разово. Спорить о том, жив рок-н-ролл или не жив, можно долго и бесполезно. А вот говорить о том, что рок-н-ролл очень сильно изменился – вот это совершенно точно. Правильно? Звучат у вас «Москва-Луна» в эфире?

Михаил Симаков: «Москва-Луна» – нет, «Смысловые галлюцинации» - звучат.

Светлана Кулешова: «Смысловые галлюцинации» – это рок-н-ролл?

Михаил Симаков: Мы же говорим, что рок-н-ролл изменился.

Светлана Кулешова: Как изменился?

Михаил Симаков: Изменился прежде всего, даже элементарно взять, допустим, как играет Цалер в «Мумий-тролле», просто как гитарист, и допустим, как играет гитарист в группе «Океан Эльзы». Вот Цалер – современный гитарист, а в «Океане Эльзы» я услышал очень такой проверенный, роковый классический вариант. Так что вот две группы примерно одного возраста играют разную музыку. То есть одни показывают, что рок-н-ролл меняется, а другие показывают, что есть какие-то устои, есть какая-то классика.

Светлана Кулешова: Есть вечное.

Михаил Симаков: Прекрасно, замечательно, молодцы! Очень рад.

Светлана Кулешова: При этом обе группы коммерчески успешны. Можно говорить о качественных изменениях, можно говорить о коммерческих изменениях.

Михаил Симаков: Слово «рок-н-ролл», каждый вкладывает в него, как в слово «счастье», свой собственный смысл.

Светлана Кулешова: И не только каждый человек, но и каждый человек в разные моменты своей жизни вкладывает разное. Когда вы стали рокером, что вы вкладывали в это понятие?

Михаил Симаков: Я вкладывал в это понятие то, что я ни в коем случае не рокер. Я никогда не считал, что я – рокер. Та музыка, которой занималась группа «Апрельский марш», в которой я играл, она в общем-то, конечно, имеет отношение к року. Но мы то как раз старались работать на грани, может быть, отчасти где-то академической музыки. Там, безусловно, в форме были и отдельные произведения, которые можно отнести к року и к панк-року, как хотите это назовите. Но к панк-року ведь можно отнести и матерные частушки. Чем, собственно, матерные частушки отличаются от панк-рока? И чем панк-рок зачастую (не группа «Полис», которая выступала на фестивалях панка в Лондоне, а многие упрощенно звучащие панк-группы) отличается от матерных частушек, от фольклора так называемого? Да ничем.

Светлана Кулешова: А «Апрельскому маршу» нужны были когда-нибудь бюджетные деньги?

Михаил Симаков: Ну, мы бы не отказались.

Светлана Кулешова: Но вы не просили.

Михаил Симаков: А у нас даже мысли такой не было, чтобы куда-то пойти и что-то попросить.

Светлана Кулешова: А вас бы это испортило тогда или нет, если бы вам дали ну не 7 миллионов, хотя бы 600 тысяч?

Михаил Симаков: Эх, вернуть бы время вспять, да 7 миллионов тогда! Хотелось бы, конечно, узнать, я не знаю. Я не знаю вообще, испортит ли меня сейчас, если кто-то придет и просто так даст 7 миллионов.

Светлана Кулешова: «Апрельскому маршу» не приходило в голову ходить и просить денег. Нынешние молодые рок-музыканты не то что бы ходят и просят деньги, но они обычно ищут спонсоров, и этот вопрос их занимает не меньше, чем вопрос репертуара.

Михаил Симаков: Как, в общем-то, и оперный театр тоже ищет спонсоров.

Светлана Кулешова: То есть не будем говорить о том, что изменилась рок-музыка, будем говорить о том, что изменилась страна в целом.

Михаил Симаков: Да, я думаю, что ничего не изменилось. Просто на определенные вещи, так же как на батон хлеба, деньги нужны. Чтобы купить гитару, музыканты находят деньги, они не ходят, не просят деньги на это. Другое дело, что нужно место, где нужно репетировать. Они найдут это место. Мы находили в свое время, и они тоже найдут, они найдут деньги, чтобы заплатить за аренду. Но надо место, где можно выступать. Вот с этим у нас в городе большие проблемы. Когда «Агата Кристи» выступает во Дворце молодежи в зале сидячем с чуть ли не бархатными сиденьями, а люди хотят прыгать, причем люди не в возрасте 17-18 лет, а люди в возрасте 35-40, которые учились вместе с Вадиком Самойловым в УПИ, которые пришли на группу, естественно, они зашли в буфет. Они хотят подвигаться, попрыгать, оттянуться.

Светлана Кулешова: Я думаю, что это все-таки не главная проблема современного рок-н-ролла. Тем более, что она решится с открытием дворца спорта. Все вернется, когда отремонтируют.

Михаил Симаков: Ничего не вернется.

Светлана Кулешова: Там площадка была танцевальная. Почему?

Михаил Симаков: Потому что площадка дворца спорта – это очень большая и дорогая площадка.

Светлана Кулешова: Для маленьких групп. Есть «Сфинкс», которому дают 7 миллионов.

Михаил Симаков: Вот. Вот есть «Сфинкс», который находится, как я тут недавно прочитал мнение одного московского журналиста о Екатеринбурге, в северном пригороде, то есть на «Уралмаше». «Сфинкс» находится, конечно, в таком индустриальном районе, то есть полный андеграунд, полный индастриал, все как надо, да еще и в детском садике. Круче не придумаешь!

Светлана Кулешова: У нас есть телефонный звонок. Здравствуйте, вы в эфире.

Слушатель: Георгий из Санкт-Петербурга. По-моему, жить или не жить рок-н-роллу, это молодежь должна определить. Я думаю, раз он ей нравится, то почему бы и нет? Он дает ощущение некоторой раскованности, бодрости, жизнерадостности. Я вспоминаю, когда я был заведующим музыкальным театром кукол в 60-х годах, так он употреблялся у нас как самостоятельная сцена, куклы летели в разные концы зала. Всем нравилось. Причем спектакль был для взрослых.

Светлана Кулешова: Георгий, а вы слушаете сами такую музыку?

Слушатель: Нет, я профессиональный музыкант, это был просто частный случай. Я считаю, что раз потребность есть, то, конечно, пускай молодежь получает удовольствие. А к наркомании он никакого отношения не имеет, это совершенно точно.

Светлана Кулешова: Вот такая вот отличная от депутатской точка зрения.

Михаил Симаков: Георгий абсолютно правильно сказал. Опять же если возвращаться к мнению Касимова.

Светлана Кулешова: Депутата Екатеринбургской думы.

Михаил Симаков: Его сын играет в группе, и он сам же говорит, что часто ходит на эти мероприятия. То есть эти мероприятия происходят часто. Не так давно был один из концертов фестиваля «Урал рок», который как раз и проводит «Сфинкс». Происходил он в спортивном дворце игровых видов спорта, и я, если честно, был поражен количеством публики, как много там было людей.

Светлана Кулешова: Трезвой публики?

Михаил Симаков: Всякой, безусловно, всякой.

Светлана Кулешова: Наркоманы все-таки есть среди рок-н-ролльщиков?

Михаил Симаков: Как и среди, я думаю, балетных танцоров.

Светлана Кулешова: Ни больше и не меньше?

Михаил Симаков: Я не знаю, больше или меньше. Больше – меньше – это статистика. Это не мое дело.

Светлана Кулешова: Напоследок я приберегла самые каверзные вопросы. Выступление – конечно, отдельная проблема для рок-музыкантов. Понятно, что нужно найти площадку, нужно найти для этого спонсоров, нужно собрать публику, нужно гитары, концертную одежду. Понятна, существует такая проблема. Но группа может выступать, может решать успешно эти проблемы. Но для того, чтобы выйти на российский уровень, для того, чтобы попасть в эфиры радиостанций, какие-то совсем уже фантастические шаги нужно предпринимать. И это, насколько я понимаю, сейчас очень тяжело решается. Не то чтобы это совсем уж вопрос, но такая тема к размышлению. Как рок-музыкантам попасть в радиоэфир, тем более в телеэфир. Больная для них тема. Они говорят: все куплено.

Михаил Симаков: Одни могут говорить: все куплено. А кто-то будет говорить, по крайней мере, я могу про себя сказать, что я в жизни своей ни разу не взял ни копейки за то, что ставил какие-то песни в эфир.

Светлана Кулешова: Можно говорить: куплено – заплатили программному директору, а можно говорить: куплено – формат, коммерческая выгода. То есть куплено в другом несколько понимании.

Михаил Симаков: Прекрасно, в этом смысле у меня всегда один совет: дорогие друзья, вы нашли денег на съемки видеоклипов и так далее. В частности, законодательство в нашей стране позволяет в городах с населением меньше 200 тысяч человек, таких городов очень много, и у нас масса таких городов под боком, получить лицензию на радиовещание без лицензионного конкурса. Это не мега-деньги. Поэтому у каждого есть возможность, например, открыть радиостанцию и вещать собственное творчество. А потом посмотреть.

Светлана Кулешова: Такая радиостанция выживет или нет?

Михаил Симаков: Какое творчество. Вообще, какие цели. Я вот что еще хотел сказать, все-таки закончить тему: рок-н-ролл мертв, трансформировался и так далее. Недавно, полтора месяца назад я даже был еще председателем жюри другого фестиваля «Урал рок». Если честно, впервые за всю историю вот этого фестиваля «Урал рок», у нас параллельно происходят два фестиваля, «Урал рок» постарше будет, но, правда, менее заметный и раскрученный, я получил от концерта просто удовольствие как слушатель. Плюс я еще получил удовольствие как член жюри, потому что я видел, что в принципе все находятся на одном, причем очень хорошем уровне. Я видел группу женскую под названием «Нет», я видел их год назад, и за год они сделали безумный прогресс. Это стала нормальная профессиональная группа. До этого это были несколько испуганные девочки. Здесь через год я увидел, причем они репетировали в том же самом «Сфинксе». Проблема еще в том, что когда мы говорим: есть концертная площадка, вот дворец спорта, вы говорили, но музыкантам же надо общаться, не только сидя в кафе за кружкой чая, и не только на концерте, где коллега подходит к коллеге, и после выступления не всегда находится смелость сказать: «Знаешь, чувак, что-то вообще никак ты сегодня». Все равно как-то хочется после концерта сказать: «Да ништяк, все хорошо». А людям надо общаться, и надо общаться музыкантам начинающим и более опытным. И у нас в городе, я на себе это испытал, всегда было то, что более опытные музыканты, как правило, на 90-95% всегда помогали начинающим.

Светлана Кулешова: Наставничество.

Михаил Симаков: Да, наставничество. Знаменитая фраза Леши Хоменко, который был, например, клавишником в «Наутилусе», сейчас он директор студии звукозаписи, когда мы пришли к нему попросить микрофоны для записи первого альбома: «Ребята, у меня ничего нет. А чего вам надо?» Это всегда было у нас в городе, но для этого хотелось бы иметь какое-то место, где могли бы люди встречаться.

Светлана Кулешова: И спрашивать, где бы взять микрофон.

Михаил Симаков: Нет, дело не в микрофонах. Микрофоны сейчас продаются. И все молодые ребята, которые работают, они совершенно спокойно могут зайти в магазин, с получки купить себе «Комби», какую-то гитару, вполне приличную. Это все есть, слава Богу. Другое дело, что исчезает возможность… Если Касимов говорит, что это были песни протеста, то есть против системы, я согласен отчасти, хотя только отчасти. Потому что когда приехали «Deep purple» и выступали у нас здесь, впервые это было года два или три назад, я смотрел на это все и думал: «Где тут какой на фиг протест?» Это же практически филармония. То есть все же настолько правильно, с точки зрения причем классической гармонии. Гиллан поет настолько аккуратно, настолько чисто, все играют прекрасно.

Светлана Кулешова: Был протест, стала классика.

Михаил Симаков: Да не было никакого протеста. Были, конечно, группы, которые ставили все на протест. Как сейчас «Манучао», например, протестует, - главный рупор музыкальный антиглобалистов. Но далеко не все музыканты, которые занимаются рок-музыкой, занимаются протестом. Точно так же, как не все академические музыканты в душе поклоняются Бетховену, Баху и так далее. Масса академических музыкантов, которые в душе гораздо больше панк-рокеры, чем, например, Элвис Пресли.

Светлана Кулешова: Мы, видимо, пришли к выводу, что рок-н-ролл жив.

Михаил Симаков: Я кратко скажу по поводу ротации в эфире. Есть такая группа «Аукцыон», всем известная группа в нашей стране. Так вот они практически никогда не ротировались на радио. При этом они до сих пор существуют, и они нашли способы, как заниматься творчеством, не продавая душу ни за какие деньги никому: ни программным директорам, ни как угодно. Они нашли способ, они – прекрасный пример исключения, подтверждающего правило: не обязательно иметь ротацию на радио.

XS
SM
MD
LG