Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Театр "Эрмитаж" подготовил представление к 100-летнему юбилею Даниила Хармса


Программу ведет Александр Гостев. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Михаил Фролов.

Александр Гостев: В эти дни отмечается 100-летие Даниила Хармса, писателя, который долгое время был запрещен, а потом известен лишь как автор детских стихов, теперь называют одним из главных представителей русской художественной словесности 20-х - 30-х годов прошлого века, по сути дела, противостоящим советской литературе. О Хармсе и его 100-летии рассказывает мой коллега Михаил Фролов.

Михаил Фролов: Однажды Даниилу Ивановичу Хармсу, Царство ему небесное, исполнилось 100 лет. Он очень обрадовался и устроил День рождения. Так или примерно так сам Хармс наверняка написал бы о себе, знай он насколько станет популярным век спустя после своего рождения. На его родине в Петербурге сейчас проходит Международный петербургский Хармс-фестиваль. Сегодня в особняке "Румянцево", где располагается Государственный музей истории города, в рамках этого фестиваля открылась выставка "Кругом, возможно, Хармс".

В Москве одно из самых ярких представлений к 100-летнему юбилею Даниила Хармса подготовили в театре "Эрмитаж". Здесь с 1982 года идет постановка "Хармс, Чармс, Шардам или школа клоунов" в этом сезоне впервые была поставлена "Белая овца, а непосредственно ко Дню рождения Хармса выйдет его кантата. Накануне выступления мы побеседовали с Михаилом Левитиным, художественным руководителем театра.

Михаил Левитин: Мы были первые в 1982 году. Возникла "Школа клоунов", возник театр, который как бы объединился в общем мышлении с автором, нашел театральный язык этого автора, а потом уже был Введенский и так далее. Тем не менее, Хармс, действительно, связан с театром нашим очень плотно. Мы просто нашли автора, чьи слова - это слова для наших артистов, для нашего театра. Я просто думаю, что Хармс огромный писатель, реалист, отразивший всю деформацию, образовавшись в определенное время и надолго. Именно деформацию. Думаю, что в огромной степени писатель, пытающийся рисовать картинку объективно или отношения записывать, или воссоздавать как бы хроникально. Клоунадой стала в то время жизнь, да она, в общем, всегда ею и была.

Надо сказать, что мы обнаружили черты колоссальной трогательности. Потому что сам Хармс был с точки зрения многих людей чудаком и нелепым существом, тем не менее, очень сердечным, очень трогательным. В нашей "Белой овце" любовный Хармс даже существует. Храмс любовный. Я думаю, что этого Хармса еще не показывали.

Программу ведет Андрей Шарый. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Михаил Фролов.

Андрей Шарый: В России отмечают 100-летие Даниила Хармса. О Хармсе и его 100-летии рассказывает мой коллега Михаил Фролов.

Михаил Фролов: Как пишут критики, в литературе ХХ века были и более яркие фигуры, чем Хармс, но мало кто имеет столько подражателей. Только его произведения настолько пронизаны юмором, и самоиронией. Вот что писал сам Хармс о своем рождении.

"Мой папа женился на моей маме в 1902 году, но меня мои родители произвели на свет только в конце 1905 года, потому что папа пожелал, чтобы его ребенок родился обязательно на Новый год. Папа рассчитал, что зачатие должно произойти 1-го апреля и только в этот день подъехал к маме с предложением зачать ребенка. Первый раз папа подъехал к моей маме 1- го апреля 1903 года. Мама давно ждала этого момента и страшно обрадовалась. Но папа, как видно, был в очень шутливом настроении и не удержался и сказал маме: «С первым апреля!» Мама страшно обиделась и в этот день не подпустила папу к себе. Пришлось ждать до следующего года".

Еще в школе Даниил Ювачев придумал себе псевдоним - Хармс, который варьировал иногда даже в подписи под одной рукописью: Хармс, Хормс, Чармс, Шардам. Даже спустя годы, когда Хармс уже стал Даниилом Ивановичем, он по-прежнему полагал, что неизменное имя приносит несчастье. О том помогла ли ему перемена имен стать счастливым, мнения знатоков творчества Даниила Хармса разнятся до полной противоположности. Михаил Левитин, худрук театра "Эрмитаж".

Михаил Левитин: Думаю, что он умел быть счастливым. Странные, странные комбинации реального и в его произведениях, и в его повседневной жизни заставляют думать, что это был необыкновенный человек. Он был счастлив, как бывает счастлив необыкновенный человек, а не мы.

Михаил Фролов: Известный карикатурист Андрей Бильжо считает иначе.

Андрей Бильжо: Конечно, он был бесконечно несчастный человек. В последнее время у меня крутилась все время в голове фраза "Бедный, бедный Хармс". Потом мне было очень жалко, что взял псевдоним. Мне казалось, что если бы он был Даниил Иванович Ювачев, то было бы гораздо лучше.

Михаил Фролов: В официальную литературу Хармс был допущен только как детский писатель:

"Я сказал, поднявши лапу:
Ну-ка, прыгнем через папу.
В это время папа сел -
Я и прыгнуть не поспел.
Я немного разбежался,
В это время папа встал.
Тут я прыгнуть отказался,
Потому что я устал.

Михаил Фролов: В книге Владимира Глоцера Марина Дурново "Мой муж Даниил Хармс" вдова писателя говорит. "Даниил Хармс очень любил девушек, и всю жизнь он не мог терпеть детей. Просто не выносил их. Для него они были - тьфу, дрянь какая-то. Его нелюбовь к детям доходила до ненависти. Эта ненависть получила выход в том, что он писал детские стихи".

Худрук "Эрмитажа" Михаил Левитин убежден, что так оно и есть.

Михаил Левитин: Это правда. Об этом очень мудро и мощно написано у Шварца в дневниках. Он пишет, что это совершенно объяснимо, так как Хармс был последним в своем роде. Трудно представить себе хармсовское потомство. Он говорил, что это было бы что-то страшное.

Михаил Фролов: Ненапечатанные взрослые произведения Хармса газета "Смена" расценила в апреле 1930-го как поэзию классового врага. В конце 1931-го Хармса арестовали, квалифицировали его литературные занятия, как подрывную работу и контрреволюционную деятельность. Сослали в Курск. Вернувшись оттуда, он записал в дневнике:

"Довольно праздности и безделья! Каждый день раскрывай эту тетрадку и вписывай сюда не менее полстраницы. Если ничего не пишется, то запиши хотя бы по примеру Гоголя, что сегодня ничего не пишется. Пиши всегда с интересом и смотри на писание как на праздник".

Но то, что он писал после ссылки, тоже можно трактовать по-разному.

В августе 1941-го Хармс был вновь арестован за пораженческие высказывания. Через полгода 2 февраля 1942-го Хармс умер в тюрьме от истощения. Его книги, даже напечатанные, пребывали в полном забвении до начала 60-х годов, когда был издан сборник тщательно отобранных детских стихотворений "Игра". После этого Хармсу около 20 лет пытались присвоить облик веселого чудака, массовика-затейника по детской части.

С 1978 года в Западной Германии публикуется его собрание сочинений, подготовленное на основе спасенных и вывезенных за границу рукописей. С середины 90-х годов Хармса стали считать одним из самых ярких литераторов довоенного времени.

«Северная сказка

Старик, не зная зачем, пошел в лес. Потом вернулся и говорит:

- Старуха, а старуха!

Старуха так и повалилась. С тех пор все зайцы зимой белые».

XS
SM
MD
LG