Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

80 лет со дня смерти поэта Сергея Есенина


Программу ведет Кирилл Кобрин. Принимает участие корреспондент Радио Свобода в Санкт-Петербурге Татьяна Вольтская.

Кирилл Кобрин: Сегодня - 80 лет со дня смерти поэта Сергея Есенина. Кроме того, в этом году отмечалось 110-летие со дня рождения поэта. Есенин всегда был очень популярен в Советском Союзе и России, но сейчас - после нашумевшего телесериала - он стал настоящей "поп-звездой". Что такое Есенин для русской культуры - об этом с историком русской и западноевропейской литературы, председателем петербургского ПЕН-клуба Константином Азадовским беседует Татьяна Вольтская.

Константин Азадовский: Есенин в последние годы взял на себя ту миссию, которую должен был занять какой-то крупный поэт или деятель нашей страны. И если бы эта легенда не возникла, ее нужно было бы выдумать, и вот почему. Когда распался Советский Союз, на место тоталитарного режима пришло то, что принято называть гласностью, демократией и так далее. И встал перед нашими соотечественниками со всей остротой вопрос: а что же произошло с нашей страной? А что с нами сделали? То, что с нами что-то сделали, что-то страшное, чудовищное, что над нами надругались, что пытались уничтожить - это неистребимо в народной памяти. Разобраться в этой сложной и трагической ситуации могут далеко не все.

Есенин - нежный отрок, рязанский юноша, любимый молодежью, юношами и девушками, любимый народом. Очень многое в поэзии Есенина, в его противоречивой щемящей поэзии действительно рождает отзвук. Многое в его характере, в его личности есть такого, что не может не вызвать какого-то ответного чувства. Тут все так сошлось, ему была историей русской навязана роль этой жертвы, агнца, которого палачи нашей страны принесли на алтарь своих злодейских замыслов. Вот она, та самая кровь, которая пролилась. Как Христос взял на себя грехи человечества, так Есенин персонифицировал эту российскую трагедию.

Татьяна Вольтская: Наверное, отсюда эти догадки - а не убили ли Есенина.

Константин Азадовский: Тут дело не в самом Есенине. Тут дело в том, кто стоит за этим убийством и кто является жертвой. Жертвой является русский крестьянский, что очень важно, сын. В какой степени Есенин был крестьянином - это опять-таки отдельный вопрос, не будем об этом. Но сын крестьянской, патриархальной, то есть истинной, подлинной России, этот прекрасный отрок - это с одной стороны. И с другой стороны - те самые враги нашей страны, палачи, ее губители. И создатели телесериала, конечно, видят убийц Есенина в руководителях советского государства. Это абсолютно неверно, к смерти Есенина они никакого отношения не имеют. Но в такой искаженной форме это сознание народное отражает, какой-то истинный срез нашей трагедии действительно в этой части мифа.

Но, с другой стороны, тут присоединяется очень важный для последних десятилетий нашей жизни момент - национальный. Если русские люди были так унижены, так растоптаны, не могли же сами русские это сделать со своими людьми. Это должны были сделать инородцы. И вот они, эти инородцы, в этом телесериале предстают перед нами - вот кто взял, оказывается, власть в России, вот кто стал издеваться над этим здоровым телом русской культуры, поэзии, над лучшими ее представителями, над этой русской красотой, которую воплощает собой Есенин. Это отражает, на мой взгляд, ту общую идейную, идеологическую ситуацию нашего времени, которая вся завязана на этой национальной теме. Союз распался, и коммунистическая идея рухнула так, что на другой день забыли и про Маркса, и про Ленина, и про первоисточники. Зато во весь рост поднялись сразу же такие явления, как Карабах, как Сумгаит, как Чечня, которая продолжается по сей день.

Кирилл Кобрин: О феномене Есенина - "поп-звезды" постсоветской России - я побеседовал с моим коллегой, писателем Петром Вайлем.

Петр, мы наблюдаем сейчас второе, кажется, пришествия моды на Есенина. В Советском Союзе в 60-70-е годы во многих квартирах обязательно стоял портрет Есенина с трубочкой, либо выжженный на дереве, либо фотография, либо рисунок на фоне березок каких-то, неотчетливо русских. Сейчас Есенин уже очевидно стал "поп-фигурой" в постсоветской культуре и массовом сознании. Есть ли разница между Есениным советским, 60-х, и нынешним?

Петр Вайль: Я думаю, есть. И в обоих случаях это реакция на что-то. Сейчас попробуем понять на что. В 60-е в первую очередь для советского человека это - открытие Запада. Тогда распахнулись ворота после долгих сталинских и предыдущих лет, Хрущев стал дружить с Америкой и Западом вообще, и советский человек наконец что-то такое узнал, веющее оттуда. И в каждой квартире, обратите внимание, обязательно висел портрет Хемингуэя в свитере. Вот Есенин стал своего рода, как мне кажется, ответом на Хемингуэя, то есть это была реакция на повальное шестидесятническое западничество, этому следовало что-то противопоставить.

Сейчас совершенно другое дело, но это опять реакция, и опять в известной мере вот на это самое тоже западничество, как говорят критики этого, захлест западной культуры. Обратите внимание на такую интересную штуку. 52 процента, по опросам, российских людей считают себя европейцами. При этом 67 процентов считают влияние западной культуры пагубным. Вроде бы потрясающий парадокс, то есть мы хотим быть европейцами, но такими вот особенными европейцами. У нас тоже должно быть нечто свое, противопоставленное западной культуре. Западная культура понимается, разумеется, в самых примитивных образцах, то есть это второразрядные американские фильмы, латиноамериканские сериалы, - а вот у нас есть и свое. Вот отсюда и появилась мода на телесериалы по русской классике и снова воскрешение Есенина. Обратите внимание - чего совершенно не было в 60-70-е годы - Есенина в новом телесериале, поставленном по книге отца исполнителя главной роли Сергей Безрукова, Виталий Безрукова, убивают евреи. Ничего подобного в 60-70-е годы не было.

Кирилл Кобрин: То есть мы не можем сказать, что нынешний Есенин стал неким русским ответом на Джима Мориса, на Курта Кобейна?

Петр Вайль: Нет, ни в коем случае. Он стал ответом, повторяю, на венесуэльские телесериалы и какой-нибудь заштатный американский боевик, который и в Штатах-то на экраны не вышел, а существует только в качестве видео.

XS
SM
MD
LG