Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Сегодня исполняется 100 лет со дня рождения Даниила Хармса


Татьяна Вольтская

2005 год – год 100-летия со дня рождения Даниила Хармса. Торжества в Петербурге начались еще в июне, но пик событий пришелся на декабрь. 18 декабря в городе прошло шествие хармсовских персонажей. 20 декабря в особняке Румянцева, где располагается Государственный музей истории города, в рамках Международного Петербургского Хармс-фестиваля открылась выставка «Кругом возможно Хармс», а 22 декабря в Строгановском дворце начала работу другая экспозиция, посвященная Хармсу, - «Чудотворец был высокого роста».

Когда родился Хармс

Даниил Хармс (Ювачев) родился в Санкт-Петербурге 30 декабря, а праздновать его столетие начали летом. Но этот абсурд имеет рациональное объяснение. Мол, только летом в Петербурге можно как следует подурачиться на улицах. Но вот настал декабрь. И, опять же, не помешал уличному шествию персонажей Хармса. Боюсь, устроители торжеств не заметили, что удвоение дня рождения юбиляра рифмуется с его собственным рассказом о том, как он родился дважды. Удвоение, кстати, продолжается. 22 декабря удалось, наконец, со второго раза повесить мемориальную доску на дом писателя на улице Маяковского 11 - бывшей Надеждинской. В первый раз ее принесли сюда летом, развернули, прочли надпись «Из дома вышел человек», и снова почему-то унесли. И только теперь, в декабре, наконец-то повесили. Но все же, не совсем на месте, не над парадной, откуда Хармса однажды увели, и куда он больше не вернулся. Может, стесняются непрезентабельного двора, а может это такое специальное петербургское чувство юмора, в котором всегда растворена капелька абсурда.

Впрочем, литературный критик Андрей Арьев считает, что никакого петербургского юмора не существует вообще: «В Петербурге могут сказать, что это смешно, но не могут рассмеяться как-то так всерьез. Действительно, в Петербурге юмор всегда просто связан с каким-то освобождением от вечного петербургского напряжения. И в этом отношении и поэзия обериутов, и Хармса была таким освобождением. В очень тяжелое время, когда каждый человек жил в таком сверхнапряженном состоянии, их свобода и чистота показывались смешными. Им очень важно было освободиться от этих клише, не только идеологических, но, может быть, они боялись немножко и саму по себе культуру. Они боялись нормальной речи, поэтому начинали писать на заумном языке. Не в том смысле слова, что они хотели кого-то запутать, а просто им казалось, что освободившись от всех значений, мы получим чистую речь. Чистую, как овечка».

«Чудотворец был высокого роста»

Из всех юбилейных торжеств я выбрала выставку в Строгановском дворце «Чудотворец был высокого роста». Ее куратор, художник Михаил Карасик рассказал об основной идее выставки:

- Мы пытаемся на выставке рассмотреть Хармса как одного из сложнейших писателей и философов. Еще в 60-70 годы Хармс был одним из участников ленинградской андерграундной культуры. Хотя он умер в 42 году, сегодня он оказался идеологом современной изобразительной культуры.

- Об этом говорят и материалы, с которыми работают художники, и сами экспонаты – видео, инсталляции, фотографии, книга художника.

- Есть несколько живописных полотен. Это художник 30-х годов Борис Ермолаев, которого мы специально включили в экспозицию как знак времени. Совершенно наивные и замечательные вещи. Мы пытались рассмотреть несколько тем. Хармс – родоначальник абсурдизма, рыжий человек, портрет, исчезновение, идентификация личности самого себя. Конечно, каждый ощущал, что иногда он теряет лицо. У Хармса это все прописано. Город Хармса. И очень важные темы чуда, веры в чудо. Тема полетов. И тема смерти.

- Есть экспонаты, на которых написано «Руками трогать». К ним относится серия работ Михаила Карасика «Книга художника» - страницы, прикрепленные к стене так, что их можно поворачивать.

- Это игра в живопись, настоящий подрамник, настоящий холст. Но на нем литографским способом, что вообще непонятно как сделано, напечатан титульный лист произведения «Чемодан»: «Действие первое. Бесконечное. В котором чудотворец понимает, что единственная возможность избавиться от своих страхов, клаустрофобии, шизофрении, одиночества, голода, творческого бессилия - это вывезти чемодан с мертвой старухой внутри за город и утопить в болоте. Там, за городом, в леске, неподалеку от платформы «Лисий нос», он бессознательно опускается на колени в траву, берет в руки зеленую гусеницу и прозревая, что она и есть творение божье, наконец обретает свободу».

Последняя страница представляет собой крышку от чемодана. К торцу подрамника прибита настоящая ручка от старого чемодана. Вообще чемодан едва ли не главный герой выставки. Из одного чемодана бесконечной лентой тянутся склеенные книжные и тетрадные листы.

Михаил Карасик так объяснил обилие чемоданов: «Чемоданов в этой экспозиции очень много. По многим причинам. Потому что в чемодан запихивали много раз старуху, и потому что Друскин - друг Хармса – спас в каком-то чемодане все наследие Хармса. Несколько авторов показывают свои чемоданы, все они разные. Есть даже огромнейший сундук.

- Вообще вокруг очень много странных предметов.

- Вилка с бельевой прищепкой, ложка со штырем, много коробочек, баночек с какими-то странными надписями. Даниил Иванович любил делать надписи и пометы для того, чтобы напомнить себе, что с утра нужно написать на такую-то тему.

- А вот какая-то башня?

- Это замечательная башня. Два объекта московского художника Сергея Якунина. Если заглянуть в глазок и покрутить ручку, которая будет со скрипом вращаться, то можно увидеть тексты.

- На стуле, где ожидаешь увидеть пожилую смотрительницу музея, сидит рукотворная старушка.

- Это очень известная старушка. Ее много раз репродуцировали во множестве газет и журналов. Эту старушку сделала художник Софья Азерхи. Была подвешена старушка, и не одна, а четыре, на уровне четвертого этажа. А потом они падали вниз. Над этой замечательной старушкой сверху свесилась из окна настоящая старушка и смотрела. И этот кадр попал в очень многие газеты и журналы.

Фотографа Андрей Чежин представил на выставке свою работу «Рыжий человек» – метаморфозы с лицом. Зашитые веки и рот, лицо исчезает на глазах. Андрей Чежин так прокомментировал рассказ свои работы: «Когда предложили сделать Хармса, первое, что попалось на глаза, это - «Голубая тетрадь» и «Случай». Но, на самом деле, первые две картинки - это прямая иллюстрация «Случая», а дальше - у человека стирают все и потом насаждают ему идеологию.

Маска детского писателя надолго приросла к Хармсу. И на эту тему на выставке тоже есть работа - 35 мышеловок под стеклом, к которым тянется большая пластмассовая кукла. Ведущий научный сотрудник отдела новейших течений Русского музея Ирина Карасик сказала о значении творчества Даниила Хармса для культуры: «Он предугадал в своем творчестве все идеи, темы, приемы, методы современного искусства и современной жизни. У Хармса есть такая детская сказка, где, можно сказать, весь постмодернизм предсказан и предугадан. Когда мальчик Ваня пытается написать сказку, и как бы он ни начинал, какой бы зачин он ни придумывал, девочка Леночка все время говорит: «Такая сказка уже есть». Хармс же еще художник артистического жеста, артистического поведения, у которого литература всё – и записные книжки, и различные мелкие бытовые записи. Это современному художнику очень интересно. У него даже была такая фраза: «Каждый старается подхватить хоть обрывок моих мыслей». Вот художники в этом, по-моему, преуспели больше других».

XS
SM
MD
LG