Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Защита прав интеллектуальной собственности


Программу ведет Татьяна Валович. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Татьяна Вольтская. Гость студии - юрист Виктор Леонтьев.

Татьяна Валович: Не секрет, что бизнесом в России заниматься трудно и опасно из-за коррупции, рэкета, плохой работы судов и других демократических институтов. Еще одна беда - это недобросовестная конкуренция самих бизнесменов.

Татьяна Вольтская: Когда-то руководители фирм «Ангстрем Трейдинг» и «Агроальянс», специализирующихся на выпуске круп, были не только партнерами, но и друзьями. Они начинали работать вместе в одной фирме, а через пять лет каждый бизнесмен руководил уже самостоятельной структурой. И вот выяснилось, что для конкуренции дружбы не существует. Руководство компании «Ангстрем Трейдинг» считает, что фирма «Агроальянс» незаконно перехватила у нее марку «Нэкстра», под которой продавался рис высшего качества, и рекламные вложения в эту марку составили очень крупную сумму. «Ангстрем Трейдинг» уже выиграл по этому делу несколько судов, а предать историю гласности было решено, потому что такие явления становятся в России массовыми. Говорит директор юридической компании «Усков и компания» Вадим Усков.

Вадим Усков: Почти полтора года компания «Агроальянс» выпускала крупы с названием «Нэкстра». Это при том, что все авторские права принадлежат компании «Ангстрем Трейдинг». Компания «Ангстрем» решила, что она продаст весь пакет этих прав одному из своих партнеров, который решил заняться выпуском этого продукта самостоятельно. В июле 2004 года компания «Агроальянс» зарегистрировала на себя товарный знак «Нэкстра» - и этом послужило основанием для подачи возражений против этой регистрации в палату по патентным спорам Роспатента. И суть решения была проста: регистрация совершена в нарушение закона, признана недействительной с самого начала.

Татьяна Вольтская: А вот мнение заместителя директора по правовым вопросам компании «Афины» Станислава Корнилова.

Станислав Корнилов: Мы абсолютно убеждены в том, что выпуск нами данной продукции не нарушает чьих-либо прав и осуществляется в полном соответствии с действующим законодательством. Претензии, которые предъявляются, в том числе, и моим клиентам, мы считаем необоснованными. Производство планируется продолжать и расширять.

Татьяна Вольтская: У компании «Ангстрем Трейдинг» был свой сайт в Интернете, и конкурент, который владел всеми паролями, сумел перехватить и доменное имя. Говорит генеральный директор компании «Группа Ангстрем» Игорь Стрельников.

Игорь Стрельников: Мое доверие к человеку, которого я действительно уважал как профессионала, как порядочного человека и хорошего партнера образца тех времен, 90-х годов, мое доверие подорвалось. Потому что я наблюдаю превалирование действий этого человека в области коммерческой исключительно, игнорирование норм этики.

Татьяна Вольтская: Говорят, когда-то при сделках между русскими купцами достаточно было слова партнеров, сегодня конфликты между бывшими партнерами из-за недобросовестной конкуренции возникают все чаще.

Татьяна Валович: Сегодня у нас в гостях юрист Виктор Леонтьев. И мы будем обсуждать, как в России и во всем мире относятся к защите прав в сфере интеллектуальной собственности.

Виктор, насколько та ситуация, которая была описана в материале нашего корреспондента, характерна сейчас для экономики России?

Виктор Леонтьев: Более чем характерна. И чем больше на нашем рынке появляется товаров, во-первых, качественных, а во-вторых, в массовом порядке, тем больше нарушений. Причем нарушения уже начинают серьезно влиять на экономическую составляющую, выражающуюся в том, что фактически похищаемая интеллектуальная собственность становится влияющим фактором на экономику. Вот яркий пример. Петербург, который впитывает в себя порядка 20 тысяч легковых автомобилей иностранных марок в год, имеет при средней цене такого автомобиля в 20 тысяч долларов реализацию 400 миллионов долларов. Цена товарного знака или торговой марки в цене такого продукта, как автомобиль, который весьма тяжело продвигается на рынке, потому что очень много конкурирующих компаний приблизительно с одним и тем же товаром, составляет порядка 20-25 процентов. Итак, от 400 миллионов берем 25 процентов, то есть 100 миллионов долларов на петербургском рынке в год - это цена товарных знаков. Половина из них, как правило, используется незаконно. Ну, вот можем таким образом убедиться в том, что только в Петербурге 50 миллионов долларов уворованы у товаропроизводителей, которые законно зарегистрировали товарные знаки в России. Только в Петербурге и только по автомобилям!

Если говорить о других товарах, других услугах, то, конечно, речь идет уже о миллиардах долларов на российском рынке. Даже по автомобилям, если умножить просто количество ввозимых автомобилей в России на вот эту похищаемую часть по товарам и услугам, то получится сумма порядка миллиарда долларов.

Татьяна Валович: Хорошо, но нас сейчас человек слушает и думает: "А меня-то как это все касается?" Я хочу прийти в магазин, купить качественный товар, а эти производители пусть сами с собой разбираются. Меня-то лично это не касается. Насколько часто вам приходилось сталкиваться с такой позицией и насколько она верна или не верна?

Виктор Леонтьев: Это практически общая позиция, потому что мы охотно приобретаем подделки, даже сознавая, что это подделка. Вот, например, приобретаемые видеокассеты, аудиокассеты, диски и так далее - практически все знают, что на этом рынке доминируют подделки, 80 процентов, тем не менее, покупают. Почему? Потому что соотношение цены подделки и законно произведенного товара соотносятся как приблизительно 1 к 5 или 1 к 10 даже. И поэтому возможности наших покупателей, конечно, лежат в поле более дешевого товара.

Татьяна Валович: Но, приобретая такой товар сознательно, мы готовимся к тому, что качество будет не очень. А вот если ты не знаешь и пришел, видишь продукцию, которую привык покупать из года в год, знаешь, что она качественная, а потом купил - и оказалось, что она некачественная?

Виктор Леонтьев: Во-первых, надо помнить, что, как правило, законный товаропроизводитель вкладывает деньги в марку и несет ответственность за результат своей деятельности. Те, кто занимается хищением товарного знака, как правило, серьезной ответственности стараются не нести, предполагая, что в том случае, если потребитель предъявит какую-либо претензию, он будет предъявлять ее к тому, кто зарегистрировал товарный знак. Мы, например, знаем, что сейчас мы можем предъявить требования по возмещению ущерба от плохого товара товаропроизводителю, и не важно, где был продан этот товар, в любой точке мира.

Например, 60 процентов часов известных марок - это подделки. Некто, например, купил "Омегу", они испортились, он обратился к официальному представителю в России, а тот говорит: "Извините, а вы нам предъявили подделку, это не наш товар". И человек, который потратил большие деньги на качественную марку, на самом деле заплатил мошеннику, а воспользоваться своими правами на возмещение ущерба, связанного с некачественным товаром, он не смог. Таким образом, получается, что качественные марки, раскрученные, как правило, подтверждены гарантиями. А те, кто занимаются подделками, гарантии стараются не нести на себе.

Татьяна Валович: В общем, можно говорить о том, что бренд, товарный знак, марка - это коммерческое воплощение репутации.

Виктор Леонтьев: Безусловно, это коммерческое воплощение репутации, и на это тратится время, на это тратятся деньги, причем там, где мы даже не предполагаем. Например, в известных боевиках используются некие вещи, которые мельком проскакивают на экране - тот же автомобиль, авторучка, зажигалка, часы, костюм или еще что-либо, - что оказывает позитивное воздействие на потребителя. В результате затраты, например, такой компании, как производители часов швейцарских (специально не буду называть марку, чтобы не продвигать ее дополнительно на рынке), в известных фильмах, как, например, сериал о Джеймсе Бонде, составляют порядка 20 миллионов долларов.

Татьяна Валович: Да, иногда компании заключают с производителями фильмов договоры, чтобы именно их марка мелькала у них, но за это проплачивается. Но бывает же и скрытая реклама, которая тоже не очень этична.

Виктор Леонтьев: Бывает и скрытая реклама, когда товаропроизводитель специально себя не демонстрирует, но в то же время пытается пользоваться каким-то иным положительным образом. Например, я не буду сейчас говорить, что это недобросовестно, но сердечко, которое используется при изображении каких-то романтических чувств, вырезают его на дерево со стрелой, которое его пронзила, - здесь товаропроизводители просто продвигают свои товары с использованием этого знака, этого сердечка. Хотя на самом деле порой товары никакого отношения к романтике не имеют, тем не менее, помещенное на них сердечко уже начинает продвигать этот товар.

Татьяна Валович: То есть создается определенный имидж, настрой людей.

Виктор Леонтьев: Да, на то, чтобы отнестись к этому товару более благосклонно, нежели к тому же товару, но без этого знака.

Татьяна Валович: В вашей практике случалось ли разбирать такие дела, как юристу, как подделка пищевых товарных знаков?

Виктор Леонтьев: Да. Есть такое масло "Олейна". Вот пытаются незаконно использовать этот бренд производители масла. Хотел бы заметить, кстати, в свое время, когда автомобили "Волга" начали поступать на экспорт, с них сняли знаменитых оленей. Если вы помните, был такой олень на радиаторе, красивый, он в фильме "Кавказская пленница" присутствует, но на другом автомобиле (там был незаконно использован товарный знак на другом автомобиле). Так вот, когда стали поступать на экспорт, сразу же этих оленей пришлось снять, потому что эти олени были зарегистрированы как международный товарный знак, и наши товаропроизводители не смогли использовать этот товарный знак для продвижения своего автомобиля на других рынках.

А "Аэрофлот", например, в свое время, когда стал совершать рейсы в Турцию, был "неожиданно" наказан за то, что этот товарный знак был в Турции зарегистрирован - известная "ворона" с серпом и молотом.

Татьяна Валович: У нас есть вопрос от слушателя. Здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Николай Ломов. Я хотел спросить, нет ли заинтересованности основных исполнителей в том, чтобы существовали такие фирмы-подделки? И не только в плане того, что создаются некоторые рекламные даже возможности, скандал - это тоже реклама. И куда обращаться в таких случаях покупателя? Я думаю, что в суде практически невозможно свои права защитить против незаконного товара.

Татьяна Валович: Действительно, как простому гражданину, если он уличил какую-то фирму в том, что они занимаются подделкой, возможно ли это отстоять в суде?

Виктор Леонтьев: Да, конечно. Может быть, даже до суда и не придется добираться по той простой причине, что наше законодательство достаточно хорошо адаптировано к этим обстоятельствам. Существует административный путь. Мы можем обратиться в нашу Госторгинспекцию с жалобой, скажем, на незаконное использование товарного знака, и в соответствии с кодексом об административных правонарушениях Госторгинспекция обязана (и теперь она это делает) провести проверку и, в случае обнаружения незаконного использования, возбудить административное дело, прекратить незаконное использование и наказать, соответственно, рублем.

Что касается уголовного преследования, то же самое. Присутствуют статьи Уголовного кодекса, которые позволяют преследовать незаконное использование товарных знаков в уголовном порядке. И в этом случае наказываются и штрафами, в том числе и лишением свободы.

Татьяна Валович: Суд вынес решение о запрещении незаконного использования товарного знака. А недобросовестный конкурент из этого региона перекинет товар в другой. Все-таки, насколько легко запретить?

Виктор Леонтьев: Мы помним о том, что защита собственности - это головная боль собственника. Поэтому если ты хочешь защищать свою собственность, беспокойся о том, чтобы везде, где только возможно, присутствовали твои глаза, уши и так далее, которые бы отслеживали нарушение.

Татьяна Валович: Для этого должен быть создан какой-то специальный институт экспертов?

Виктор Леонтьев: Да, должен производиться мониторинг. Кстати говоря, во всем мире так оно и делается. Крупные компании, как правило, заключают договоры с юридическими фирмами по всему миру, и те фактически занимаются мониторингом о незаконном использовании.

Татьяна Валович: Что приводит к удорожанию той продукции, которую они выпускают.

Виктор Леонтьев: Конечно. О чем мы и говорили. О том, что до 20-25 и даже до 30 процентов стоимости продукта - это товарный знак. Все косвенные расходы, связанные с его продвижением и поддержанием. Именно так оно и происходит, действительно, удорожается товарный знак. Но зато этот же самый товарный знак говорит о том, что производитель блюдет честь своего знака. Допустим, товарный знак какой-нибудь известной компании, например, "Кока-кола", какие отрицательные эмоции вызывает? Пока вроде бы никаких, даже завод у нас в Петербурге построен, мы испытываем нормальные чувства к этому напитку. Хотя он не лучше и не хуже любого другого. Например, наш российский квас отнюдь не хуже, но, тем не менее, раскрученная марка и "Кока-кола" значительно дороже кваса, а квас, при всех его положительных качествах, значительно дешевле именно в силу того, что товарный знак очень дорого стоит.

Татьяна Валович: Соединенные Штаты ежегодно публикуют такой черный список и доклад по проблемам интеллектуальной собственности. В этом году, по данным США, хуже всего дело обстоит в Украине, а Россия включена во вторую категорию стран, за которыми ведется наблюдение. В связи с этим, какова международная репутация страны, если она не отслеживает не только свои собственные, но и международные торговые соглашения?

Виктор Леонтьев: Поскольку мы входим во Всемирную организацию интеллектуальной собственности (ВОИС), то государство, конечно же, должно следить за законным использованием товарных знаков. У государства конечно на все, как всегда, не хватает рук, того же слуха, зрения и осязания. Поэтому товаропроизводители, естественно, понуждают государство к тому, чтобы оно этим занималось. Мы на прошлой встрече говорили о результатах защиты товарного знака "Опель" в Петербурге, уже позитивный результат. А 24 июня еще более позитивный результат по этому же знаку мы получили в результате того, что теперь товарный знак "Опель" без всяких оговорок не может быть использован никем, кроме как самим товаропроизводителем либо с его разрешения. Это большая подвижка, потому что в практике нашей страны, конечно, это редкий случай, когда фактически удается добиться такого позитивного результата.

Татьяна Валович: По отношению к "Опелю" судебное решение выполнено, уже убраны все незаконные знаки, которые есть?

Виктор Леонтьев: Не все. Еще идет исполнение, буквально на этой неделе оно будет продолжено, и будут убраны последние нарушения по "Опелю", которые имеют место по этому судебному решению в отношении конкретного нарушителя. А вообще наша задача - исключить использование товарных знаков незаконно, как это делается в Москве. Там, например, вообще никакая реклама без разрешения товаропроизводителя, законно зарегистрировавшего товарный знак, не может быть размещена в принципе. В Петербурге пока еще может, к сожалению. Но к этому есть изменения. У меня есть ответ нашего антимонопольного комитета о том, что если будет позитивное решение по "Опелю", в дальнейшем будут подкорректированы наши нормативные акты, внутригородские.

Татьяна Валович: Существует такая область защиты прав интеллектуальных, как в интернете. Наверное, это пока самое сложное, самое спорное. С одной стороны, понятно, что права авторские нужно соблюдать. С другой стороны, например, те же библиотеки не знают, как будут в этом случае существовать, если будут предоставлять своим читателям через интернет, понятно, что не для коммерческого распространения, но все равно даже распространения какой-то авторской продукции. Мир развивается, общество развивается. В этой связи, как должны решаться эти вопросы?

Виктор Леонтьев: Ярким примером, конечно, являются библиотеки. Был один носитель информации - бумага, которая должна была храниться в определенном месте, это продолжалось на протяжении почти 4 тысяч лет. Ведь были же до этого и другие носители информации, глиняные таблички, и тоже были библиотеки. Как только появилось книгопечатание, когда удалось тиражировать в огромном количестве книги, табличек не стало. Теперь появился новый носитель информации - цифровой, который легко передается при помощи средств связи, и доступ облегчился. Здесь требуется корректировка законодательства, и это происходит, кстати говоря, и через судебные решения тоже. По доменным именам тоже есть уже позитивные решения.

Кстати, совсем недавно проскочило сообщение о том, что использование музыкальных библиотек на сегодняшний день уже отрегулировано в Европе. У нас еще пока нет. Совсем немного пройдет времени и у нас тоже будет отрегулировано. Да и все потребители знают о том, что сейчас уже практически бесплатно скачать откуда-то достаточно сложно, если это только не личное общение двух пользователей интернета. А те, кто является держателями авторских прав на произведение, они, конечно, должны получать равноценное вознаграждение. И после того, как происходит регистрация объекта интеллектуальной собственности в сети и обращение к держателю этого объекта платное, то, естественно, автор должен получать свой процент, это нормально. То есть законодательно будет адаптировано окончательно.

Татьяна Валович: У нас есть вопрос от слушателя.

Слушатель: Здравствуйте. Вопрос такой. Всемирная торговая организации для России - это практически ее уничтожение и закабаление, потому что у нас себестоимость продукции намного выше.

Татьяна Валович: Несколько сумбурный звучит вопрос. Но, в принципе, касается того, как будем конкурировать.

Виктор Леонтьев: Сразу хотел бы отметить, нет однозначно хорошего и однозначно плохого. Что такое вхождение в ВТО? Это вхождение во всемирный рынок со своей продукцией. Если говорить о том, что нас просто поглотят своей продукцией иностранные компании, это было бы почти так, как говорит наш слушатель, если бы не одно обстоятельство. Во-первых, продолжают сохраняться те же самые требования, которые существуют на сегодняшний день по таможенной защите внутренних рынков, и все страны, входящие в ВТО этой защитой занимаются. То есть не одномоментный вал. Но, тем не менее, беспокойство есть и оно обоснованное. Это связано в первую очередь с интеллектуальной собственностью, поскольку для того, чтобы наши товары конкурировали на международных рынках, необходимо, чтобы затраты, связанные с производством, были конкурентоспособны. И здесь, безусловно, должен быть найден выход. Кстати говоря, вчерашний эфир Радио Свобода почти полдня был посвящен вопросам, связанным с расходованием стабилизационного бюджета нашей страны. Была высказана очень полезная, на мой взгляд, мысль о том, что необходимо, чтобы был льготный налоговый режим для наших компаний, которые занимаются инвестиционной деятельностью, в первую очередь, связанной с российской интеллектуальной собственностью. С тем, чтобы был период, в течение которого российская интеллектуальная собственность могла занять место, которое позволило бы ей конкурировать на товарных рынках. Это верная точка зрения. Естественно, необходимо, чтобы она нашла свое подтверждение и в законодательных актах.

Татьяна Валович: Кстати, на прошлой неделе "Яблоко" как раз приняло меморандум о защите авторских прав, который тоже обсуждает эту тему, говорит о том, что пока российское законодательство еще не готово к такой защите интеллектуальной собственности, особенно то, что касается ученых.

Виктор Леонтьев: Да. Должен заметить одну важную вещь. "Яблоко" правильно ставит вопрос, только с небольшой оговоркой. На мой взгляд, проблемой является не столько законодательство, сколько его использование, применение, потому что законодательство есть, его плохо применяют.

Пример. Лекарство полифепан, биодобавка фактически. Химики, которые в свое время разработали этот препарат, прозябали, что называется, не получая ничего от четырех заводов. Когда же было правильно применено законодательство, было обращение в прокуратуру, и прокуратура дала предписание заключить лицензионный договор с авторами этой биодобавками, в результате наши химики питерские получили почти два процента от прибыли по производству это биодобавки, и сейчас люди вполне обеспеченные. Поэтому надо правильно применять законодательство. Все верно сказано "Яблоком", кроме одного - право применения.

Татьяна Валович: Право применения от кого зависит? В первую очередь от грамотных юристов, которые работают в компаниях, или же от судей, которые не могут разобраться в существующих коллизиях?

Виктор Леонтьев: Все, конечно, меняется, и судьи начинают более подковано рассматривать дела. Должен заметить, что последнее, 24 июня, рассмотрение мне очень понравилось, потому что чувствовалось, что судьи готовы были к рассмотрению дела и его качественно рассмотрели (возвращаясь к "Опелю").

Что касается права применения, оно состоит из нескольких частей. Во-первых, конечно же, само поведение обладателя интеллектуальной собственности, насколько он готов к защите своей собственности. Во-вторых, государство, которое должно следить за незаконным использованием, для этого, естественно, должно происходить то, о чем мы говорили выше. В-третьих, фактически применение санкций, а именно - штрафы, уголовные преследования. Как только использование санкций в полную меру будет применяться в России, тут же нарушений станет значительно меньше. Я разговаривал с незаконными использователями товарных знаков, они рассказывали, почему стали незаконно использовать. Посмотрели вокруг себя, вообще за это кто-нибудь наказывает. Да никто не наказывает. Так почему платить еще дополнительные средства за продвижение товарного знака, когда это уже сделал товаропроизводитель.

Татьяна Валович: Хочется привести исторический момент, который меня очень порадовал и даже удивил.

1903 год. В Петербурге существовала фабрика "Товарищество механического производства обуви". И она уличила какого-то кишиневского купца в том, что он использует клеймо фабрики для производства своей обуви. Вероятно, он думал тогда, сознавая, что он подделывает, что не достанут. Достали и посадили в тюрьму, заплатил он штраф. Но самое интересное, что в тогдашних питерских газетах это дело было придано очень большой огласке.

У нас есть вопрос от слушателя.

Слушатель: Здравствуйте. Хочу сказать, что выкачивание интеллектуальной собственности на сегодняшний день весьма неактуально. Есть более глубокие, серьезные проблемы в России - это медицина, образование. Вот туда средства стабилизационного фонда надо тратить в первую очередь. Что касается защиты, которая якобы есть от вступления в ВТО, то все равно они надуют и обманут.

Татьяна Валович: Вот такое мнение нашего слушателя. Насколько оно типично? Что бы вы могли возразить?

Виктор Леонтьев: Очень типично. Я сразу хочу сказать, что тут, на мой взгляд, кроется небольшая огрешность нашего слушателя. Он правильно сказал, образование. А ради чего, собственно говоря, образовывать? 25 процентов производимой прибыли от интеллектуальной собственности Соединенных Штатов - это наши с вами инженеры, это наши с вами ученые, которые туда уехали, создавать там интеллектуальная собственность. А они получили образование здесь. Так для чего образовывать людей? Для того чтобы они туда уезжали? Нет, необходимо, чтобы эта интеллектуальная собственность была востребована здесь. А для этого ее надо уметь защищать здесь и уметь продвигать здесь. Тогда эти 25 процентов будут работать на нашу экономику.

Татьяна Валович: Спасибо большое, Виктор Дмитриевич.

XS
SM
MD
LG