Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Конфликт Ассоциации владельцев пассажирских судов и городских властей Петербурга


Программу ведет Ольга Писпанен. Принимает участие председатель Ассоциации владельцев пассажирских судов Евгений Зубарев.

Ольга Писпанен: Сегодня у нас в студии председатель Ассоциации владельцев пассажирских судов Евгений Зубарев. Вначале давайте послушаем репортаж на тему, которую сегодня будем обсуждать в прямом эфире Радио Свобода.

Речной транспорт Петербурга в самый разгар туристического сезона вступил в конфликт с городскими властями. Комитет по управлению городским имуществом решил повысить арендную плату за пользование городскими причалами. Судовладельцы обещают повышение и так высоких цен за прогулки по рекам и каналам Петербурга.

Дмитрий Казнин: Причиной конфликта Ассоциации владельцев пассажирских судов и городских властей стало увеличение, как говорят в ассоциации, почти в три раза арендной платы за пользование спусками на набережных, по которым люди попадают на прогулочные корабли. Каждый спуск судовая компания делала сама под свои корабли, и ссора с КУГИ может привести к расторжению договора, к потере бизнеса. При этом судовладельцы вынуждены будут повысить и так уже очень высокие цены. Как признаются сами члены ассоциации, европейским практическим ценам в 10-15 долларов за часовую прогулку достойное качество сервиса пока предоставить трудно. Теперь, после повышения аренды, про улучшение сервиса опять придется забыть. По словам Сергея Федорова, председателя Общественного совета по малому предпринимательству при губернаторе Петербурга, КУГИ фактически воюет с малым бизнесом города. Так, комитет пролоббировал закон, который лишил малый бизнес фактически всех льгот, которые он имел по арендной плате. Потери малых предпринимателей составили 1,7 миллиарда рублей, сообщил Сергей Федоров. По словам Анны Кондратьевой, начальника Управления сделок с объектами недвижимости КУГИ, еще зимой члены Ассоциации владельцев пассажирских судов были согласны с порядком расчета арендной платы.

Анна Кондратьева: У нас изменилась очень сильно оценка у фирмы "Солар", в связи с учетом этого бизнеса она пересчитана, она составляла 313 у.е. в месяц, сейчас 2226, и "Минхерц" на Мойке, у него было 511, сейчас 1458. Там был спуск 20 метров, сейчас используется 70 метров, поэтому арифметика простая. В остальном она почти копейка в копейку одинаковая. Могу просто вам для сведения прочитать. "Стайл" - 272 было, стало 364.

Дмитрий Казнин: Эти цифры вызвали возмущение Сергея Федорова...

Сергей Федоров: 30% сюда, 30% туда - это неправильно, это неправильная позиция. Как можно говорить о конкретном предпринимателе и говорить, что мы повысили ему ставку на 30%, а он, видишь, недоволен, начинает, понимаешь, по Неве ходить. Так нельзя, это неправильная позиция. Вы посоветовались с кем-то?

Дмитрий Казнин: В итоге попытка КУГИ заработать на малом бизнесе, что становится уже традицией в отношениях городской власти и предпринимателей города, обернулась очередным скандалом, который пока будет тлеть - до следующего короткого летнего сезона.

Ольга Писпанен: Евгений Васильевич, прошла достаточно эффектная акция протеста владельцев судов. Вы продефилировали мимо Смольного с сигналами, с дымовыми шашками.

Евгений Зубарев: Парадом прошли.

Ольга Писпанен: Да, парадом прошли. Провели пресс-конференцию, открытое письмо губернатору... Есть уже какие-то ответы?

Евгений Зубарев: Пока ответы есть, я бы так сказал. Это радует нас в той части, что дано поручение администрации города, комитету по транспортно-транзитной политике срочно провести совещание, которое намечено на завтра. По имеющимся сведениям, губернатор города собирается провести по этому вопросу соответствующее заседание.

Ольга Писпанен: То есть вы надеетесь, что вам вернут прежние арендные ставки?

Евгений Зубарев: До конца надеяться никогда у нас нельзя, но какие-то надежды все-таки маленькие есть. Есть то хотя бы, чтобы не было существенного увеличения, чтобы мы сумели отстоять свои позиции, вот такова наша позиция в данном случае. Вообще, мы изложили свою позицию и изложили ее непосредственно губернатору, изложили в письме. Мы просто считаем, что ставки арендной платы, которые сегодня существуют, не должны увеличиваться. Конфликт возник у нас еще в начале года. Когда мы начинали открывать навигацию, КУГИ вообще задумал другую совершенно акцию, он собирался нам сдавать не только спуски, он собирался сдавать нам всю набережную от одного моста до другого моста, протяженность где-то 1000-1300 метров, и чтобы мы оплачивали уборку набережной, отвечали за сохранность набережной, и неизвестно какие ставки вообще хотел установить.

Ольга Писпанен: Если в вашем ведении целая набережная, от моста до моста, вы можете пристать где угодно, не только у причалов специальных?

Евгений Зубарев: Вот в этом весь и конфликт возникает, что, действительно, по соответствующему кодексу, который принят по водному транспорту и так далее, это является местами общего пользования, то есть оно предназначено для нормального подхода судов, а места посадки и спуски предназначены только для швартовки и посадки, безопасной высадки пассажиров. Это уже навязывают нам такие условия со стороны КУГИ. Поэтому мы категорически были против. Дошло до того, что по нашей просьбе комитет транспортно-транзитной политики написал письмо губернатору, и надо отдать должное, что Валентина Ивановна приняла абсолютно правильное решение, когда написала: лотом (то есть участок, который КУГИ сдает) должен быть только спуск. Наконец, после этого успокоились, и мы провели большую работу в течение этого периода, все определили, какие спуски, расписали их по всем компаниям и так далее, и тому подобное.

Ольга Писпанен: А спуски тоже как-то принадлежат... Вы не можете пристать к причалу, который, например, вами не арендуем?

Евгений Зубарев: Практически нет.

Ольга Писпанен: То есть все это поделено тоже? Весь город поделен между какими-то компаниями?

Евгений Зубарев: Нет, я должен сказать, что наша ассоциация арендует всего 70 спусков. В городе около 300 сегодня таких спусков. Более 150-160 вообще не используется.

Ольга Писпанен: А почему? Они в плохом состоянии или просто не нужны?

Евгений Зубарев: Они не используются по разным причинам. Есть спуски, к которым вообще невозможно подойти, там мелко. Другие есть спуски, где по условиям судоходства нельзя подойти, настолько узкий проход между судами, что поставить теплоход нельзя. Есть спуски те, которые надо оборудовать, оснащать, подводить коммуникации. В этом-то и беда, что те спуски, которые мы уже сделали… А наши компании, что характерно, очень много вложили к 300-летию города, когда город фактически обратился и к судоходным компаниям, и попросили нас, чтобы город красиво выглядел, надо сделать то-то, то-то. После этого был расписан и принят городом регламент, какими должны быть спуски и прочее. Обратите внимание, вот стоят три красивых дебаркадера самых современных архитектурных форм напротив "Эрмитажа" два и у "Декабристов". Вот эти дебаркадеры специально также были сделаны. Практически все наши компании также принимали участие. Средства сегодня еще не окупились. Вот почему мы боремся за сохранение сегодня тех спусков и настаиваем, и просим у города: вы должны даже сохранить нам независимо от того, что вы по тендерам должны проводить, вы обязаны сохранить тем компаниям, которые честно работают, работают с кассовым аппаратом. У нас ведь полно нелегалов еще работает.

Слушатель: Создается такая общая тенденция, что государство в лице любого чиновника, скажем, городского или общефедерального создает любую мотивацию нарушать закон. В любой сфере - в сфере медицины, образования, водных ресурсов. У меня есть такое отдельное предложение: надо или создать какую-то народную думу, или городскую думу. Не чиновничью, а в действительности народную, которая бы решала на сходах каких-то народных - повышать, не повышать. Но это парадокс, честное слово, чтобы не взялся делать чиновник, все плохо, все плохо человеку. Не для того, чтобы было лучше, а все, чтобы было хуже. Народный сход или вече, как было в Древней Руси, должны решать - повышать тариф или не повышать. И пусть тогда увидит чиновник, что это есть полнейшая околесица, я бы так назвал, другого слова просто не могу подобрать.

Ольга Писпанен: Смею заметить, что те самые чиновники в думе и были-то как раз народными избранниками.

Евгений Зубарев: На самом деле сегодня на законодательном уровне эта эксплуатация еще до конца не определена. В начале этого года губернатор подписала распоряжение, согласно которому юридическое управление губернатора должно разработать соответствующий закон. Дело в том, что нас сегодня отнесли к объектам недвижимости, да, как сдаются здания, магазины, ларьки...

Ольга Писпанен: Вас, в смысле - катера как раз или только спуски?

Евгений Зубарев: Нет, не катера, спуски, которые нам передают. Уверяют нас в том, что это все законно. Мы не нашли, кстати, в законе о недвижимости, чтобы там фигурировали набережные, их нет сегодня. Поэтому они собираются только к концу года сделать такой закон.

Ольга Писпанен: Но тем не менее аренда...

Евгений Зубарев: Это все берут. До этого мы работали с "Мостотрестом", 10 лет ежегодно на каждый год заключали договора. Только на один год! В этом обида вся! Понимаете, пароходный бизнес - это бизнес большой фондоемкости, то есть пароход стоит больших денег, причал оборудовать - тоже деньги надо большие, если понтон требуется поставить, его надо сделать, он может окупиться в течение каких-то 3-5 лет, это идеальный вариант, а то еще 10 лет.

Ольга Писпанен: А если нет постоянного долгосрочного договора, то в принципе вы висите в подвешенном состоянии?

Евгений Зубарев: Совершенно верно. Какой бизнесмен, какой предприниматель пойдет на то, чтобы вкладывать средства, не зная, что отберут у него…

Ольга Писпанен: Что будет в следующем году.

Евгений Зубарев: Да. А тем более в нашей специфике. Ведь пароход подбирается под определенный маршрут работы. По каналам города - одни пароходы, если это по Неве - это совершенно другие пароходы, тут другие требования, регистры и так далее. Кстати, за нами еще контролируют порядка 17 организаций, как осуществляется наш вид деятельности. Если кто-то иногда думает: о, пароход купил и пошел работать, как в прессе иногда пишут. Нет, такого не может быть. Тут нужно пройти целую цепочку.

Ольга Писпанен: Евгений Васильевич, я не совсем поняла. Вам подняли цену на аренду причалов, спусков к воде. А вы обязаны, например, арендовать акваторию саму, по которой вы ходите?

Евгений Зубарев: Нет, акватория является федеральными водами, никаким платам не подвергается, но есть необходимые условия для того, чтобы компания могла работать в районе спуска: каждая копания получает лицензию на водопользование. Она не высокую плату имеет, но, что интересно, выдается на пять лет. То есть, по существу, для того, чтобы компания могла работать, она предварительно должна иметь эту лицензию на водопользование, ограждающую тот участок рядом со спуском, где-то 50-70 метров, и эта лицензия позволяет данной компании осуществлять свою деятельность. Мы иногда с КУГИ говорим: вы-то одно дело, но у нас же есть еще на пять лет лицензия, почему вы делаете на один год, давайте на аналогичный период, чтобы мы могли заключать не только договора, на обслуживание конкретными туристическими фирмами работы уже на несколько лет вперед, это позволит существенно поднять сервис. Вы правильно сказали, и на конференции отмечено было, что да, сегодня уровень цен наш уже достиг европейских, 7-10 евро, а уровень сервиса не соответствует. Нам нужны деньги. Иногда посмотрим, как работают суда в летний период, много народа, быстренько отошел, топлива вроде немного использовали за этот период на судне, и в газетах появляется сообщение: рентабельность этого бизнеса 400%. Но вы посмотрите, у нас в Питере реальная работа 2,5 месяца.

Ольга Писпанен: Это если хорошее лето.

Евгений Зубарев: Да, это если хорошее! В прошлом году, допустим, 69 выходных было дождливыми. А когда дождь, ну кого загонишь на пароход?! Ведь это правильно. Поэтому бизнес наш сегодня рентабельность имеет всего где-то порядка 12-15%, не больше, потому что компании надо содержать пароход, судно надо ремонтировать, экипаж надо содержать. А что такое подготовить экипаж? Вы знаете, мы же доверяем командиру людей, это самое дорогое в жизни, что есть. Поэтому каждый командир готовится, минимум, 8-10 лет. И зарплату ему надо платить соответствующую, не как дворнику.

Ольга Писпанен: Кстати, вы содержите этот экипаж целый год?

Евгений Зубарев: Конечно. А как же быть? Он у нас в летний период, во-первых, перерабатывает, то есть у него появляется масса отгульных дней, он больше времени работает в этот период. Кроме того, период отпуска. Каждый пароход надо отремонтировать, мы же не нанимаем для этого где-то в мастерских людей, это только в случае, если какая-то специфическая работа, которую непрофессионал не может сделать. А так экипаж сам занимается, есть такое понятие, саморемонтом судов, он ремонтирует пароход.

Ольга Писпанен: То есть вы целый год готовитесь к двум месяцам?

Евгений Зубарев: Совершенно верно. Ну, не два, фактически мы работаем пять, но эффективной такой работы у нас получается 2,5 месяца.

Слушатель: На Васильевском собираются намывать территорию под строительство порта. А есть предложение, давайте, вообще, замоем все и Финский залив, оставим только Неву, а все мелкие протоки засыпать, замыть, пускай строят, сколько новостроек можно будет построить.

Ольга Писпанен: Интересное предложение. Тогда не будет речного транспорта в Санкт-Петербурге.

Евгений Зубарев: Вы знаете, у нас ведь очереди в такой летний период. Для того, чтобы прослушать экскурсию по рекам и каналам, есть масса тематических экскурсий...

Ольга Писпанен: А экскурсоводов вы где берете?

Евгений Зубарев: У нас осуществляется соответствующая подготовка. Есть городская программа, городской туристско-экскурсионный автобус. Мы совместно с Институтом туризма готовим специально экскурсоводов под данные программы или совмещаем нашу работу, то есть подгоняем маршрут иногда под исторические места, специальные остановки. Кстати, вот это повышение цен привело к тому, что один городской маршрут автобуса был закрыт, маршрут "Д", так как экономически оказался уже в настолько минусовом результате, что дальше существовать некуда.

Ольга Писпанен: По теперешним положениям КУГИ вы арендуете спуск, вы должны за ним ухаживать, содержать его в чистоте, насколько я понимаю, к тому же еще и охранять.

Евгений Зубарев: Больше того, мы заключаем договора страхования на целый год.

Ольга Писпанен: А каким образом вы можете это охранять? У вас есть какие-то специальные охранные грамоты, средства? И от кого вы его должны охранять? Чтобы там не гуляли прохожие, туристы или от каких-то вандалов, которые будут отковыривать мрамор, гранит? От чего?

Евгений Зубарев: Тем не менее договора у нас такие есть. Договора есть, но эти функции, функции полицейских, как можно выразиться, мы, естественно, исполнять не можем. Больше того, КУГИ, когда особенно настаивал от моста до моста сдавать, говорил, что вы несете ответственность за этот участок и всех нелегалов, которые работают... Ведь, кроме нас, в городе есть еще нелегальные компании.

Ольга Писпанен: А что значит - нелегальные? Те, которые не платят аренду, у которых нет лицензии на пользование?

Евгений Зубарев: Ничего нет. Нет лицензии, нет спусков. Есть катер.

Ольга Писпанен: Есть какой-нибудь экскурсовод.

Евгений Зубарев: Это в лучшем случае. Чаще всего его нет. Есть записи, на предыдущей экскурсии записали, по этому маршруту ходят, и тогда то, что они прокручивают, соответствует тематике. У некоторых есть экскурсоводы, они берут экскурсоводов, экскурсоводу говорят маршрут, а может быть, и договора есть. Есть компании, которые легально, хорошо работают в этой части, но которые не входят в нашу ассоциацию, их тоже порядка 10-15% по объему перевозок. А эти обычно подходят с громокоговорителем, созывают людей и едут. Они обычно пришвартуются к какому-то кольцу. Если вы приезжаете мимо, видите, что не у спуска, где-то у кольца стоит пароход, значит, 50-70% за то, что это нелегал.

Ольга Писпанен: Они сбивают цены?

Евгений Зубарев: Конечно. Поймите, мы дополнительно платим, получаем лицензию на водопользование, контролирующие организации, вся наша работа идет через кассовые аппараты, плюс мы платим КУГИ, о чем мы спорим сегодня и боремся за каждый рубль, а у них этих расходов нет, естественно, у них цены существенно меньше. Нас не устраивает эта работа. Мы вообще ставим вопрос так: если в городе все будет нормально, все будет узаконено, легально, умеренные цены, умеренная будет рентабельность для того, чтобы можно было развивать сервис, тогда и меньше будет этих нелегалов, они поймут, что лучше нормально работать, чем дергаться.

Ольга Писпанен: Если КУГИ на вас возложил такую обязанность, что вы должны каким-то образом бороться с пиратством на воде, то каким образом вы можете бороться?

Евгений Зубарев: Мы категорически отказались от этого. Но иногда и в нашем бизнесе... Вы, наверное, помните, в прошлом году случаи были взрывов судов, в этом году были инциденты, иногда они приводят к подобным вещам. Вспомните прошлый год, компанию "Элиан", она строила новый флот для того, чтобы улучшить сервис.

Ольга Писпанен: "Элиан" - это суда которой в Петродворец ходят?

Евгений Зубарев: В Петродворец у нас ходит 4 компании сегодня. Самый крупный перевозчик - "Пассажирский порт", после него идет компания "Элиан", потом "Оскар".

Ольга Писпанен: Так взорвали судно "Элиан"?

Евгений Зубарев: Два судна. Одно взорвали судно, погиб один человек. Другое судно по чистой случайности не сгорело. В него бросили горящий факел во время обеденного перерыва, оно стояло на Ремесленной набережной. Так что инциденты такие бывают у нас.

Ольга Писпанен: То есть настоящий криминал?

Евгений Зубарев: Абсолютно. Причем, что интересно, когда появились правоохранительные органы: а, это краску налил, спирта налил и прочее, закурил в неположенном месте... Мы им говорим: граждане, извините, давайте поднимем пароход, вы посмотрите, в нем корпус проломлен, это может быть только взрывным устройством. Только после настоятельных требований началось расследование.

Ольга Писпанен: Виновников нашли?

Евгений Зубарев: Ну, как всегда. Естественно, нет.

Слушатель: Мне кажется, что те нелегалы, о которых ваш гость говорит, которые мешают работать, это прямая цепочка того же чиновника. Просто так нелегал не выйдет, не имея мотивации и поддержки в виде силовой структуры, в виде чиновника.

Евгений Зубарев: Учтем ваше мнение.

Ольга Писпанен: Можно провести расследование. Вы должны охранять, у вас должны быть какие-то охранные структуры. Может быть, и свои следователи. Скажите, пожалуйста, очень громко был заявлен проект речной городской, это водные автобусы, который обещали поддерживать и так далее, что это будет один из видов городского транспорта. Что с ним, вы знаете?

Евгений Зубарев: Конечно, знаю, это же члены нашей ассоциации. В 2003 году Институтом туризма совместно с нашими компаниями, совместно с комитетом по туризму, Березкин Андрей принимал в этом самое большое участие, была разработана соответствующая городская программа. Она финансировалась городом. На нее потратили существенные городские средства. Был разработан такой маршрут, где совместили программу движения судов по определенному маршруту, разработали специально туристско-экскурсионную программу. Мы пошли на то, чтобы цены были самые низкие на этом маршруте. Более того, в этой программу каждому туристу предоставляется право в любом объекте, где ему понравилось, выйти и потом сесть абсолютно на другой автобус. Участие приняли 6 компаний, задействовано 27 спусков в этой программе, по определенному расписанию эти пароходы ходят.

Ольга Писпанен: То есть маршрутные такие автобусы?

Евгений Зубарев: Но существуют маршрутные автобусы, только водные. Городской водно-туристский экскурсионный автобус - так он называется. Он начал работать. В прошлом году был пилотный проект. И то мы уже на нем провезли где-то около 40 тысяч пассажиров. В этом году подготовили рекламу, доработали маршруты, дополнительно компания влилась с предложением также работать по этому маршруту, это Совет по туризму. Казалось бы, все хорошо. Но когда началась вот эта борьба с увеличением цен за спуски и прочее, одни посчитали, что автобус совершенно не вписывается в эту программу, ну, у него маленький пассажиропоток на этом маршруте. У нас есть маршрут, который в выходные только действует, он идет вплоть до ЦПКО, то есть это красивая, хорошая программа, которую, кстати говоря, губернатор города тоже поддержала. Уже и КУГИ деваться фактически по этим спускам некуда. Почему? Потому что надо представлять им эти спуски, иначе просто закрыть... Мы просим придать статус именно городской программе, каким-то городским документам. Вот что из себя представляет эта программа, этот маршрут.

Ольга Писпанен: У нас есть еще звонок. Здравствуйте.

Слушатель: Лев Курлянчик, Санкт-Петербург. Год назад ко мне приехали из Америки сестра с мужем, из Литвы брат с племянником, и я решил их прокатить по рекам Петербурга. И объявлялось, что экскурсия будет продолжаться час, маршрут такой-то, и большинство иностранцев, как я понял, были иностранцы и приезжие. И каково же было мое удивление, когда вместо часовой экскурсии она продолжалась 40 минут, и мы свернули существенно раньше, чем должны были. Экскурсия кончилась, и никто из людей не обратил на это внимание. Когда же я пошел туда, где покупал билет, скандалить - меня просто послали. Я бы рекомендовал Радио Свобода, прежде чем поднимать такую тему - а вы защищаете, как я понимаю, жуликов, - ко всему более серьезно подходить. Это жулики, которые в любом случае получат свою прибыль, обманывают, а вы делаете из них каких-то бедных овечек.

Ольга Писпанен: Я просила обойтись без оскорблений. Могу добавить, что Радио Свобода никого не защищает и никого не обвиняет, а просто предоставляет вам информацию. Евгений Васильевич, у вас есть какие-то комментарии?

Евгений Зубарев: Я думаю, что это как раз попали на одну из таких компаний, которая является пиратской, нелегально работающей, и она действительно не соблюдала маршрут.

Ольга Писпанен: А у вас существует какой-то надзорный орган, который проверяет, сколько длится экскурсия, насколько хороши экскурсоводы, насколько безопасно судно, на котором это все проводится.

Евгений Зубарев: Прежде всего, у нас Городское бюро экскурсоводов работает. Во-вторых, мы не можем вообще сократить маршрут, потому что если взять реки и каналы, маршрут не может по продолжительности пройти быстрее, пока мы не повернем там, где это положено, то есть изменить его никак нельзя. Единственное, у нас чаще всего бывают задержки. Причем когда пароходы расходятся, их очень много сегодня стало, и у нас сегодня маршруты, наоборот, не вписываются в большую сторону.

Ольга Писпанен: То есть "пробки" на воде, получается?

Евгений Зубарев: Да, стали появляться "пробки". Мы уже начинаем задумываться, не пора ли на определенных маршрутах вводить соответствующие ограничения, этого требует безопасность перевозок.

Ольга Писпанен: Мне рассказывали, что нельзя пересекать Неву при разведенных мостах. Это правда?

Евгений Зубарев: Абсолютно правильно. Это самое грубейшее нарушение. Три года тому назад у нас жертвы были, катер решил пересечь - и три человека погибли. Вы представьте себе, каждый теплоход идет с разрывом в 150 метров, скорость движения судна - минимум 15-20 километров. Остановить эту махину, когда идет 5-тысячное судно, причем по течению, даже если и против течения, между судами разрыв очень маленький, и судно не сможет сманеврировать. И если кто-то хочет между судами проскочить на катере, это самое опасное, что может быть. Поэтому нашим теплоходам при разводке строго предписывается остановиться у какой-то точки набережной с пассажирами, чтобы могли посмотреть, полюбоваться, или, в крайнем случае, очень медленно двигаться вдоль набережной. Вообще предписано стоять в это время, для того чтобы не нарушать никаких правил движения. Разводка длится 1,5 часа. Каждый день проходит 50 судов примерно по Неве. Это международная транспортная магистраль.

Ольга Писпанен: Большое спасибо.

XS
SM
MD
LG