Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Стимулы развития космической промышленности Росиии


Программу ведет Ольга Писпанен. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Дмитрий Казнин. Гость в студии - член-корреспондент Российской Академии космонавтики Александр Железняков.

Ольга Писпанен: В августе в Петербурге запущен пятый космический спутник "Можаец", разработанный военно-космической академией имени Можайского. Первый спутник, выпущенный на орбиту в 2002 году, до сих пор работает. Однако ценные для города сведения, которые можно получить с этих экспериментальных аппаратов, до сих пор не востребованы властями Петербурга. Рассказывает Дмитрий Казнин.

Дмитрий Казнин: Как считают разработчики экспериментальных космических спутников "Можаец", будущее за недорогими, постоянно функционирующими микрокосмическими аппаратами. Так же, как 30 лет назад аналог нынешнего мобильного телефона весил 30-40 килограммов, так и спутники станут весить, в конце концов, граммы, считают разработчики микроспутника.

По словам начальника Военно-космической академии имени Можайского, заслуженного деятеля науки, профессора, генерал-лейтенанта Александра Ковалева, в конце 80-х, начале 90-х годов, когда специалисты академии выдвинули идею такого спутника, высшее руководство Министерства обороны и космических войск выступило резко против. Однако постепенно удалось добиться разрешения на начало экспериментов. Группа энтузиастов в лабораториях академии трудилась над созданием первого подобного спутника и в 2002 году спутник "Можаец-3" вышел в космос. Затем был "Можаец-4" в 2003 году. Два года специалисты готовили сверхмалый космический спутник "Можаец-5". Теперь, по словам специалистов, когда спутники успешно работают, петербургские власти, которым выгодно было бы получать информацию из космоса, не спешат с этим. Стараясь избежать резких заявлений, разработчики спутников говорят, что, видимо, руководство города пока не нуждается в столь ценной информации. При этом малые и сверхмалые космические аппараты сочетают в себе множество функций, таких, как связь, космическая погода, дистанционное зондирование земли, сопровождение транспорта на земле и в воздухе, научно-образовательные функции. То есть мини-спутники могли бы решать многие городские проблемы, например, транспортную, давая специалистам на земле ценную информацию о пробках, о потоках, делая прогнозы.

Говоря о финансировании проекта, авторы идеи и разработчики "Можайца" приводят старую народную мудрость: с деньгами каждый сможет, а вы попробуйте без денег. Примерно так и были запущены в космос принципиально новые космические аппараты "Можаец".

Ольга Писпанен: Сегодня у нас в студии член-корреспондент Российской Академии космонавтики Александр Железняков.

Здравствуйте.

Александр Железняков: Здравствуйте.

Ольга Писпанен: Александр Борисович, раньше двигателем развития космической промышленности и СССР, и Америки служили оборонные, военно-стратегические цели. А сегодня как обстоят дела в космонавтике?

Александр Железняков: Сегодня конечно оборона уже перестала быть на первом плане, на первое место вышли народно-хозяйственные, научно-технические задачи и именно для их решения создается новая космическая техника. Вы, наверное, обратили внимание, что в репортаже прозвучала фраза о том, что информация, которую могут предоставлять спутники, очень ценна, в том числе и для властей Санкт-Петербурга, она ценна для экономики любой страны, а не только таких больших, как Россия и США.

Ольга Писпанен: Если эта информация так ценна, почему же она не востребована?

Александр Железняков: Давайте уточним все, что прозвучало в репортаже, там масса неточностей. Спутник "Можаец-5" не запущен в августе этого года, он запущен раньше.

Ольга Писпанен: Это было объявлено на пресс-конференции.

Александр Железняков: Не важно, что было объявлено. Есть мировые базы данных ракетных запусков, есть информация, которая идет по каналам информационных агентств. Любой человек, если имеет доступ к Интернету, может в любую минуту выяснить, когда был запущен "Можаец-5". Я точной даты не помню, но это произошло гораздо раньше.

Точнее можно говорить, что сейчас, летом этого года, начался прием и, скажем так, эксплуатация этого объекта, а не его запуск.

Относительно задач, которые решает этот спутник. Да, он может решать все эти задачи - связь, навигация, метеорология. Но это даже не сам запущенный аппарат, а этот класс спутников сверхмалых. Они действительно могут заменить большие, тяжелые ныне существующие космические аппараты. Но сам "Можаец" в первую очередь предназначен для обучения курсантов Академии имени Можайского навыкам управления и работы с космическими аппаратами, отработки технологии создания сверхмалых космических аппаратов и проведения экспериментов во всех вышеперечисленных областях.

Ольга Писпанен: Давайте послушаем дозвонившегося. Говорите, пожалуйста.

Слушатель: Добрый день. Хотел бы спросить, как так получилось, что нас бездарно выбросили из космоса? Почему мы, имея такую мощную станцию, как "Мир", ее затопили?

Не разрабатывается ли у вас такой вариант? У нас Путин везде бывает: на лодке был - она затонула, на самолетах "Миг" сейчас летает - с ними тоже несчастья случаются. Президента надо отправить в космос на таком аппарате, чтобы он там пролетал всю оставшуюся жизнь.

Александр Железняков: Интересный вопрос, особенно предложение с отправкой нашего президента в космос.

Ольга Писпанен: О космическом туризме мы поговорим чуть позже.

Александр Железняков: Относительно "Мира". Денег на эксплуатацию "Мира", наверное, Россия бы нашла. Эта станция, если бы продолжили ее полет, принесла бы немало пользы нашей стране. То, что ее затопили, - это было чисто политическое решение, основанное на позиции тогдашнего руководства страны. Так получилось, что решение о затоплении принимали еще при предыдущем президенте, затопили уже при нынешнем.

Ольга Писпанен: А в космос хотят отправить...

Александр Железняков: Да, а в космос хотят отправить.

Но нельзя однозначно говорить, что Россию выбросили из космоса. Да, наши позиции там серьезно в последние годы ослабли. Но мы все-таки еще продолжаем как-то дергать лапками, сбивать масло, отправлять космонавтов. Причем сейчас мы, наверное, единственная страна в мире, которая может отправить и возвратить надежно космонавтов с орбиты. Есть у нас и космические аппараты, которые могут обеспечивать некоторые стороны нашей жизни, я имею в виду связь, метеорологию. Хотя конечно орбитальные группировки сильно пострадали, и сейчас мы большую часть информации вынуждены покупать опять же у наших американских и западноевропейских партнеров. Но, таковы реалии. Дай бог, чтобы из этой ямы нам как-то выбраться.

Ольга Писпанен: У нас сейчас идет движение прогресса в сторону минимизации. Кстати, как можно описать, какой этот "Можаец"?

Александр Железняков: Прозвучали цифры, десятки килограммов. Это приблизительно 50-60 сантиметров в одну сторону. Представьте себе кубик с ребром в 50 сантиметров.

Ольга Писпанен: То есть совсем маленький. Но все равно до сих пор ракеты, которые отправляются в космос, космические корабли, они достаточно большие. Возможно ли такое, если движение идет в сторону минимизации, что, например, будут автомобили, которые раз - и полетели.

Александр Железняков: Автомобили - это уж слишком.

Ольга Писпанен: Но именно такого маленького размера.

Александр Железняков: Не такого маленького, но создание легких ракет-носителей тоже сейчас происходит. То, что "Можаец" полметра, это не так уж и мало. Сейчас есть спутники, они относятся к категории "Нана-спутников", "Пика-спутников", линейные размеры которых составляют 10 сантиметров и меньше.

Ольга Писпанен: Каким же образом их запускают.

Александр Железняков: Точно таким же, как и все остальные. Сейчас запуски таких малых космических аппаратов производится в качестве попутного груза.

Ольга Писпанен: То есть, они не самостоятельно летят в космос.

Александр Железняков: Нет, они летят в космос самостоятельно, просто они выводятся двухэтапно: сначала ракета-носитель выводит большой космический аппарат с закрепленным на нем малым космическим аппаратом, а потом происходит их разделение. Есть ракета-носитель "Днепр", которая предназначена для запуска именно набора таких малых космических аппаратов. В ближайшее время, если я не ошибаюсь, в октябре нынешнего года, одна из таких ракет должна запустить на орбиту 21 "Нана-спутник", то есть спутник весом 1, 3, 10 километров.

Ольга Писпанен: Вся ли Земля опутана этими спутниками? Можно разглядеть любую точку на Земле?

Александр Железняков: Если говорить про любую точку Земли, наверное, речь идет о возможности обеспечить связь в каждой точке Земли, сфотографировать каждую точку Земли. Почти вся территория, за исключением может быть околополярных зон, то есть около Северного и Южного полюсов.

Ольга Писпанен: Например, в Интернете выложена уже такая карта, что можно подключиться к спутнику и увидеть буквально то место, в котором ты сейчас находишься, чуть ли не фотографическое изображение.

Александр Железняков: Не чуть ли, а именно фотографическое. Да, это все сделано, вся эта территория отснята. Если я не ошибаюсь, Goggle, стал разрабатывать эту программу, этот проект. Уже с достаточно высоким разрешением выложен почти весь мир из космоса. Я просто не помню, есть ли там полярные зоны или нет, хотя и их можно тоже отснять.

Ольга Писпанен: Было великое достижение, все безумно радовались и гордились тем, что человека отправили в космос. Тем не менее, все равно это остается быть достаточно опасным.

Александр Железняков: Остается и еще, наверное, будет долго оставаться опасным, как любое постижение нового.

Ольга Писпанен: Возможно ли заменить человека роботом? Уже очень высокосовершенные роботы придуманы.

Александр Железняков: Заменить, конечно, можно, но до определенной степени. То есть какие-то операции в космосе робот может выполнить, кое-где присутствие человека обязательно. Например, в Америке полтора года назад президент Буш провозгласил новую космическую инициативу - возобновление полетов на Луну и организация экспедиции на Марс. Я не хочу говорить об этой программе, она неоднозначна. Но самое главное, что он в ней провозгласил, - это то, что главенствующая роль в будущих космических исследованиях все-таки отводится человеку.

Ольга Писпанен: То есть рисковать будем и дальше.

Александр Железняков: Да.

Ольга Писпанен: Если вернуться к спутникам, они охватывают сейчас уже всю планету, можно все разглядеть. Все мы еще помним те времена, когда это было очень опасно, и все страны тщательно защищали от других стран свои секреты, постройки и так далее.

Александр Железняков: И сейчас защищают.

Ольга Писпанен: Каким же образом, если теперь уже можно все увидеть?

Александр Железняков: Вы понимаете, увидеть можно все, что находится на улице. Но то, что спрятано в зданиях, в ангарах все-таки не рассмотрите.

Ольга Писпанен: Нет таких инфракрасных спутников, когда можно разглядеть уже все.

Александр Железняков: Насчет "все" - это очень смело сказано.

Ольга Писпанен: То есть тайны все равно останутся тайнами пока.

Александр Железняков: Останутся тайной. Они есть и у нас, и в США, и в других странах. Каждая страна имеет свои тайны, каждая страна их будет защищать.

Ольга Писпанен: Идет очень активное исследование космоса, Буш объявил новую программу НАСА, у нас, может быть, тоже обратят больше внимания на космические программы и будут больше финансировать космические исследования. А как делить-то космос? Его не делят или его все-таки будут на какие-то сегменты делить, или кто успел, тот и съел?

Александр Железняков: Во-первых, есть международные соглашения, которые предусматривают, что все планеты Солнечной системы, все космическое пространство совершенно открыты для всех стран. То есть все могут исследовать. Единственное ограничение, которое есть сейчас, - это геостационарная орбита, на которой размещены телекоммуникационные спутники. Там действительно места не очень много, поэтому вся геостационарная орбита поделена между странами. Каждая страна имеет свою точку, где может разместить свой космический аппарат. Это единственное ограничение. Все остальное пространство - пожалуйста, кому куда нравится лететь, тот туда и летит.

Ольга Писпанен: Как вы относитесь к космическому туризму?

Александр Железняков: Такая ветвь развития должна быть. С другой стороны, учитывая, что все-таки до сих пор пилотируемые полеты в космос являются очень редким явлением и туда в первую очередь должны лететь специалисты, а не туристы, хотелось бы все-таки какую-то сбалансированную программу.

Ольга Писпанен: Это пока. Понятно, что найдутся всегда люди, да и сейчас есть, готовые заплатить огромное количество денег, чтобы только слетать в космос, посмотреть на планету со стороны. Скорее всего, с развитием космонавтики это будет все шире и шире, и будут возможности уже отправлять этих туристов.

Александр Железняков: В принципе, не надо это ограничивать и запрещать. Естественное развитие будет происходить - прекрасно.

Ольга Писпанен: Небольшое отступление. Последняя книга известного писателя Дэна Брауна посвящена НАСА - "Точка обмана". Разоблачается некая история НАСА (не знаю, насколько она правдивая), там говорится о том, что ученым приходиться идти на этот обман для того, чтобы выбить деньги на финансирование этих космических программ, исследование космоса. На что приходиться идти российским ученым сейчас?

Александр Железняков: Если говорить о глобальных заговорах, то российским ученым на это не приходиться идти.

Ольга Писпанен: Может, придется? Может, уже стоит?

Александр Железняков: Может быть, и стоит. Вы упомянули программу Буша и аналогичную программу России. Как раз сегодня наш Роскосмос должен представить на рассмотрение российского правительства очередной доработанный вариант федеральной космической программы 2006-2015 года. Эта программа как раз предусматривает некоторое увеличение финансирования нашей космической деятельности, но, я бы сказал, минимальное увеличение.

Ольга Писпанен: А вы знаете, сколько примерно сейчас тратится из бюджета на исследования космоса?

Александр Железняков: Порядка 18 миллиардов рублей.

Ольга Писпанен: Но это же очень мало.

Александр Железняков: Это очень мало.

Ольга Писпанен: То есть это практически только для тех, кто работает на Земле, может быть для поддержания их жизнедеятельности, а не для исследовательской деятельности.

Александр Железняков: Совершенно верно. Тем не менее, исследовательская деятельность тоже ведется, хотя ведется в очень маленьких объемах. Вот эта федеральная программа предусматривает увеличение финансирования где-то до 21 миллиарда в следующем году, это тоже копейки.

Ольга Писпанен: В пределах инфляции может быть только.

Александр Железняков: Может, чуть побольше. Это позволит только продолжить наше участие в Международной космической станции, запускать спутники, поддерживать орбитальную группировку, которая есть, это в первую очередь метеорологические, навигационные, связные спутники. Предусмотрено в этой программе финансирование одного межпланетного проекта "Фобесгрунт", создание нового корабля "Клиппер". Остальное все, конечно, значительно уступает и Америке, и Европе, и Японии, и Китаю, мы где-то на уровне Индии.

Ольга Писпанен: Давайте послушаем дозвонившегося. Говорите, пожалуйста.

Слушатель: Добрый день. У меня такой вопрос. Прожигают ли космические аппараты, спутники нашу атмосферу? Посмотрите, что происходит с климатом, происходит потепление.

Александр Железняков: Не спутники, а ракеты, которые стартуют с земли. Конечно, они нарушают целостность озонового слоя. Но ввиду того, что сейчас эти ракетные запуски стали настолько редки по сравнению с 60-ми, 70-ми годами, когда таких было в течение года сотни, конечно, говорить о влиянии очень сильном, интенсивном на разрушение озонового слоя от космической деятельности не приходиться.

А с чем связаны все эти глобальные изменения погоды, предстоит еще разобраться, пока однозначного мнения нет.

Ольга Писпанен: А почему они стали редки, ведь присоединяется все больше стран к космической программе?

Александр Железняков: Во-первых, окончание холодной войны привело к тому, что военная деятельность США и Советского Союза резко сократилась. В результате этого нет необходимости создавать новые мощные системы вооружения, а именно на боевые ракеты, и приходилось основное количество запусков.

Во-вторых, сейчас спутники становятся все более совершенными, они работают на орбите все больше времени, нет необходимости заменять их на новые космические аппараты. Из-за этого тоже интенсивность запусков падает. Могут такую цифру привести. В 1982 году во всем мире состоялось только космических 130 запусков, а ныне это число упало до 50.

Ольга Писпанен: У нас есть звонок. Говорите, пожалуйста.

Слушатель: Здравствуйте. Это Олег из Томска. Ваш гость сетует на то, что мы не первое место занимаем, а чуть ли не самое последнее. А как он смотрит на то, что мы занимали первое место, а в магазинах не было колбасы? Что это за первое место, когда у нас, можно сказать, голод был?

Александр Железняков: Во-первых, я не сетую на то, что мы занимаем последнее место, и довольно четко я сказал, что это место далеко не последнее. Мы продолжаем нашу интенсивную деятельность и являемся единственной страной, которая может отправлять и возвращать космонавтов на орбиту безопасно.

Относительно того, что когда-то мы занимали первое место, но в магазинах на полках было пусто, ну, было такое. Ну что, теперь об этом и говорить до бесконечности?

Ольга Писпанен: Наверное, не космонавтам это ставить в вину?

Александр Железняков: Конечно.

Ольга Писпанен: Скажите, пожалуйста, если мы сегодня говорим о программах поддержки космонавтики, которой недостаточно, естественно, как вы считаете, можно ли и нужно ли пускать коммерцию в космос?

Александр Железняков: Нужно. Ее уже давно пустили.

Ольга Писпанен: То есть уже поддерживают частные инвесторы все космические программы?

Александр Железняков: Практически все глобальные системы связи космические - это коммерческие организации.

Ольга Писпанен: Различаются ли, например, американская, российская программы космические, исследовательские или все-таки они идут примерно в одном направлении?

Александр Железняков: Различаются только исходя из возможностей экономических. Американская исследовательская программа гораздо шире, чем наша, она предусматривает исследования глубокого космоса, планет, Земли из космоса, атмосферы и прочее. У нас, к сожалению, сейчас недостаток средств привел к тому, что многие исследовательские проекты Россия просто не в состоянии реализовать. Есть несколько исследовательских проектов, которые мы проводим совместно с европейскими странами, есть то, что мы делаем с американцами, приборы размещаем на их межпланетных станциях, есть наши собственные проекты, в основном они как раз базируются на сверхмалых летательных аппаратах, как самых дешевых и легко доступных. В этом отношении мы сейчас здорово уступаем.

Ольга Писпанен: Давайте послушаем звонок. Говорите, пожалуйста.

Слушатель: Здравствуйте. Вопрос к вашему гостю. Буквально в последнее время по нашему телевидению прошла такая информация, что прекратил существование последний российский метеорологический спутник, и мы сейчас прогнозы погоды берем из Лондона. Правда это или нет?

Второе. Оказывают ли влияние эксперименты с американской станции "Харп" на Аляске и в Норвегии на погоду? Спасибо.

Александр Железняков: Первое. К сожалению, приходиться признать, что сейчас в России метеорологических спутников нет. Откуда мы берем информацию, из Лондона или из других мест, я, честно говоря, не знаю, но базируемся на зарубежной информации.

Относительно пресловутой системы "Харп". Пока никто не может точно сказать, существует такая система или не существует, оказывает она влияние на погоду или не оказывает. Поэтому я боюсь что-либо утверждать. Вот когда будет информация, тогда, наверное, и стоит об этом поговорить.

Ольга Писпанен: Александр Борисович, вы верите в то, что существуют внеземные цивилизации?

Александр Железняков: Да, однозначно верю.

Ольга Писпанен: То есть, вы верите, что еще при нашей жизни мы сможем...

Александр Железняков: Нет, при нашей жизни, боюсь, не успеем.

Ольга Писпанен: Почему?

Александр Железняков: Все-таки это такой процесс непрогнозируемый. Это может произойти при нашей жизни, может быть через сотни лет.

Ольга Писпанен: А примерно вы предчувствуете, с какой стороны, на какой планете это может?

Александр Железняков: Нет, это, к сожалению... Но не из планеты Солнечной системы, может быть даже не из ближайших звездных систем. Я не считаю жизнь чем-то уникальным во Вселенной. Такое количество звезд, такое количество планет. Неужели в этом необъятном мире ростки жизни зародились только у нас на Земле? Есть еще где-то, наверняка.

Ольга Писпанен: Большое спасибо.

XS
SM
MD
LG