Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

«Программное» интервью главы администрации президента России


Владимир Кара-Мурза: В свежем номере еженедельника «Эксперт» опубликовано обширное интервью главы администрации президента Дмитрия Медведева. Мы намерены обсудить его содержание с Сергеем Марковым, директором Института политических исследований. Бывший глава администрации еще во времена президента Ельцина Сергей Филатов, познакомившийся с этим интервью, считает, что оно прежде всего адресовано Западу.

Сергей Филатов: Президент, и Медведев в своем интервью повторяет, пытаются убедить Запад в том, что у нас свой путь демократии. С другой стороны, они само общество заставляют входить в состояние некоего страха. Потому что я не очень понимаю, что такое «пятая колонна», чем она вредит нашей власти, вредит нашему обществу. Я не очень представляю, что такое элита сегодня, почему ее нужно консолидировать. Мне кажется, эти все вопросы или они надуманные или они вызваны тем, что физически очень большой отрыв Кремля от того, чем живет сегодня страна.

Сегодня руководство Кремля оправдывает свои действия собиранием все в кулак. И на самом деле попытка создания унитарного государства, авторитарного государства, как угодно можете говорить, мне думается, представляет большую угрозу. Потому что это в конечном итоге ведет к тому, что когда-то при смене власти будет очередной взрыв.

Владимир Кара-Мурза: У нас на прямой телефонной связи Александр Рар, координатор рабочей группы российско-германского форума «Петербуржский диалог». Александр, как по-вашему, чувствуется ли обеспокоенность администрации президента репутацией Владимира Путина на Западе, которая, по мнению части наблюдателей, снижается?

Александр Рар: Репутация Владимира Путина действительно сильно снижается на Западе. Я думаю, в Кремле этим сильно озабочены. Особенно снижение репутации Путина происходит в Германии. Германия та страна в Европейском союзе и вообще всего Запада, которая всегда поддерживала Путина в лице Шредера. Вспомним даже аферу ЮКОСа, когда Шредер защитил кремлевскую линию, которая была нацелена на присвоение ЮКОСа государственной компанией Российской Федерации против американского суда в Хьюстоне. Есть очень много примеров, когда Шредер пошел даже против мнения своих собственных европейских коллег, например, поляков, которые выступали против идеи создания некоей энергетического альянса Россия – Европейский союз (имелась в виду Германия) в обиход Польши, в обиход Венгрии, в обиход Чехии, в обиход Украины.

Владимир Кара-Мурза: Сергей, как по-вашему, сегодняшнее интервью Дмитрия Медведева, означает ли оно стремление Кремля внести ясность в умы россиян относительно своих политических планов?

Сергей Марков: Да, без сомнения. Было достаточно много неудач в последнее время, росла критика в адрес властей, росла так же неопределенность в умах – это показывают все социологические опросы. Те же социологические опросы показывают, что многие россияне недовольны тем, что они не вполне понимают, куда власть ведет дело. И вот это требование общества к власти, чтобы она вела диалог с обществом, было воспринято и это началось. Я, честно говоря, думаю, что это не одна точка, что за этим последуют другие. Мы действительно должны поощрять власть и требовать от нее в какой-то мере, чтобы такой диалог был более интенсивным, более глубоким и разносторонним.

Владимир Кара-Мурза: Вячеслав Никонов, президент фонда «Политика», считает, что интервью Дмитрия Медведева прежде всего адресовано российской политической элите.

Вячеслав Никонов: Я вообще ничего тревожного в интервью Дмитрия Медведева не увидел. Медведев просто старается сформулировать то, что сейчас объединяет российскую элиту, которая исключительно раздроблена и которая преследует разные политические и разных придерживается экономических ориентаций. То есть эта цель сохранения Россию как государства – это действительно то, что объединяет все без исключения элитные группы и может служить основой для элитной консолидации, которая сейчас отсутствует. Он много и пространно говорит о необходимости соблюдения в России демократических принципов и необходимости в 2008 году осуществить конституционную передачу власти.

Владимир Кара-Мурза: Как по-вашему, Сергей достаточно ли внятно сформулированы те цели и те приоритеты, которые сейчас Кремль хочет адресовать своим избирателям?

Сергей Филатов: Вы знаете, я согласился бы с Вячеславом это не столько к избирателям, сколько к различным группировкам правящего класса. Мне кажется, надо больше определенности. Если учесть, что Кремль достаточно давно недостаточное внимание уделял диалогу с обществом, прежде всего с лидерами этого общества, что называется элитные группировки, он как бы отвык. Они привыкли, что все супер, все хорошо, все схвачено, рейтинг президента огромен и так далее. Но здесь оказалось, что есть серьезные проблемы, они вынесены на направление борьбы с терроризмом и на взаимодействие с крупными социальными группами, этот закон о монетизации, с бизнесом мы видим отток капиталов. Поэтому диалог начался. Я бы не сказал, что ответы даны на все вопросы. У меня много вопросов возникло, когда я читал это интервью. Это не окончательный ответ на все вопросы – это толчок к этому диалогу, за которым, я думаю, последуют и другие формы диалога представителей высшей власти с различными группировками.

И в том, что касается этих идей, которые сформулированы по поводу сохранения государственности, в том, что есть некоторые тревожные вещи, тоже нужно больше определенности. Говорится о том, что если последует распад государства. Что, власть рассматривает распад государства как реально серьезную угрозу или нет? Или власть рассматривает, что попытка реализации «цветной революции» в России, которая приведет к масштабной дестабилизации, не столько к распаду российской государственности, сколько к масштабным дестабилизирующим явлениям. И, наверное, я думаю, что у многих встает вопрос вслед за Грузией, Украиной, Киргизией, возможно, Белоруссией, Арменией, не последует ли попытка сделать такого же рода вещи в России. Здесь мы отвечаем на этот вопрос – последует обязательно. Есть люди, которые прямо говорят о том, что «оранжевую революцию» нужно сделать в России. К сожалению, об этом ничего не говорится. Мне кажется, это ошибка, нужно вещи называть более прямо своими именами. При этом ведь в России на самом деле попытка будет. Я думаю, что «цветные революции» являются не строго суверенными – это революции эпохи глобализации, революции неправительственных организаций. У нас в России колоссальная инерция суверенитета. Я как-то прикинул и задал вопрос себе вопрос, какие страны являются суверенными на нашей планете наибольшее количество времени, более пятисот лет. Кто еще, выяснилось? Великобритания, которая, как мы знаем, с трудом донесла частички своего суверенитета даже Евросоюзу, такому образованию, которому многие рады. И кроме того, две маленькие Швейцария и Швеция. Мы, кстати, знаем, как Швейцария долгое время в ООН боялась вступить, так она боится за свой суверенитет. У нас колоссальная инерция суверенитета, это то, с чем согласны подавляющее число и населения, и элит в нашей стране. Если многие страны готовы отдать часть суверенитета глобальным институтам, условно говоря, американцам, Западу, то в России твердое решение, что будем делать это сами. Когда возникает проблема демократии, многие хотели бы дать такой ответ: да, мы за демократию, но за демократию суверенную, чтобы мы были хозяевами в своем доме, как сказал Сергей Иванов, министр обороны в Вашингтоне несколько недель назад. Вот в этом согласны разные группировки и практически все политические силы, население и элиты. Я думаю, что на этой основе можно проводить консолидацию элит. Но этого, я думаю недостаточно.

Я считаю, Дмитрий Медведев говорил много о собственности. Я считаю, что журнал «Эксперт» очень правильно ставит вопрос о собственности. Кстати сказать, сам журнал, это не просто журнал – это один из наиболее влиятельных источников и не только информационных источников, наиболее влиятельная группа экспертов, политологов, экономистов, и в какой-то мере политиков. Не исключено, что многие люди будут формировать правительственную идеологию. Они противостоят нынешней экономической идеологии, они очень много внимания уделяют собственности – и это правильно. Когда Дмитрий Медведев говорит о том, что проблемы легитимности собственности не существует – это неправильно. Он говорит о юридической защите собственности – отдельная проблема, очень важная. Но еще более важная проблема другая – это политическая легитимность. И когда он говорит: мы решили проблемы, мы отодвинули с трех до десяти лет срок, по которому могут быть возможны иски по поводу приватизации незаконной. Теперь бизнес может спокойно вздохнуть. Я так не думаю. Бизнес боится не проблем приватизации. Дело ЮКОСа прекрасно показало, что там проблемы приватизации не затронуты. Дело в политической легитимности, которой не существует. В глазах населения большинство собственников – это жулики, которые украли свою собственность у народа. Как это сделать? Я ко всему прочего являюсь сопредседателем Совета по национальной стратегии, который сейчас выпустил большой доклад. Мы считаем, что собственники не должны закрывать глаза на это, они должны бороться за свою политическую легитимность. И логика должна быть примерно следующая: чем посадить олигархов, лучше заставить их работать на страну, то есть они должны вкладываться в страну. Плюс, конечно, личная скромность. Всю эту вакханалию, все эти Куршавели требуется немедленно прекратить для сохранения частной собственности в России. Если мы хотим, чтобы частная собственность была сохранена, частные собственники должны в условиях не очень богатой страны проявлять огромную скромность, ездить на российских автомобилях.

Владимир Кара-Мурза: Игорь Бунин директор технологий говорит, что сам антураж публикации сегодняшнего интервью говорит сам за себя.

Игорь Бунин: Интервью направлено не Западу, а направлено элитам российским. Специально выбран журнал «Эксперт», очень научный, очень аналитический, где Медведев дает посыл элитам: если вы будете заигрывать с «оранжевой революцией», если вы будете играть в беспорядки, в карнавалы и так далее, Россия распадется, никакой модернизации не будет. Лучше идите к нам и вместе с нами модернизируйте. Что касается Запада, то на самом деле имидж России надо улучшать. Но на самом деле ясно, что таким месседжем быстро имидж России не изменишь. Естественно, есть подковерная борьба. Естественно, тезис, который выдвигает Медведев, может быть оспорен, скажем, Сеченовым. Но с другой стороны на данный момент подведен итог, и сказано, что мы единая команда. По-видимому, президент выступил как арбитр, и он утвердил: вот эта точка зрения есть точка зрения моей команды. И некоторое время будет единство, потом опять начнутся конфликты.

Владимир Кара-Мурза: Слушаем вопрос от Георгия из Санкт-Петербурга.

Слушатель: Здравствуйте. Проверьте, правильные мои рассуждения примерно такие. Экономика – это базис, политика – надстройка, часть политики – это демократия. Если недостаточно развит базис экономики, то демократия, насколько она нужна? Может быть демократия – это атрибут более развитых стран.

Сергей Филатов: Блестящий вопрос. Просто огромное вам спасибо. Вы в своем вопросе выразили, причем я с вашей точкой зрения категорически не согласен, но ваша точка зрения – это точка зрения огромного большинства элиты, которая не хочет находиться под контролем. Как в свое время, сто лет назад говорили, что мы уж лучше на царских штыках посидим, чем будем с каким-то народом общаться. И вот они находят такую формулу - это формула марксистская. Ну что же сделать, огромное количество людей в университетах учились, они больше ничего не успели прочитать. Они против коммунизма в принципе, но марксистскую идеологию впитали. И до сих пор считают, что главное – это экономика. Тем более, что всех хотят денег – это правда, все хотят денег, всем денег не хватает. И теперь считают, что все главное в экономике. Это глубочайшая ошибка, это дремучее невежество, которым его элита российская заразила. На самом деле, что Великобритания 19 века была богаче, чем Россия? А демократия была. Индия богаче, чем Россия? А демократия есть. Это сильно не связано. На самом деле структуры экономические влияют. Не уровень развития экономики, а концентрация власти у сверхбогатых людей, олигархическая экономика, построенная во времена Ельцина, вот в этом время и была подорвана вера в российскую демократию. Вот олигархическая экономика, она не дает мелкому и среднему бизнесу расти, и в этом смысле сокращает пространство действительно для демократии. Вот это связано. Но в то же время политическая сфера в сфере демократии или не демократии имеет свою собственную логику развития. Я глубоко убежден, что Россия завоевала демократию, Россия высокоразвитая страна, готовая для демократии. Население является образованным, культурным, готовым для демократии. И развитие, и укрепление демократических институтов должно стать одной из главных целей российского правительства, как является национальная безопасность, экономический рост и прочее.

Владимир Кара-Мурза: Александр, есть ли, по-вашему, зависимость между экономическим развитием государства постсоветского пространства и уровнем демократии в них, в частности, в России?

Александр Рар: Я думаю, что мы должны четко определить, что развитие на постсоветском пространстве происходит по совсем другому историческому этапу, чем в Западной Европе. Я думаю, что я здесь не соглашусь с моим другом Сергеем Марковым. Я думаю, что на постсоветском пространстве большинство элит, большинство населения, большинство людей отрицают западную демократию они прошли плохой опыт и сейчас считают, что можно выстроить новое будущее без демократических институтов. Посмотрите, насколько непопулярно разделение власти, плюрализм. Люди хотят ездить за границу, в том же Казахстане, России и Украине, но демократические институты не поддерживают. Это большая проблема для этих обществ. Ведь не Путин насадил авторитарный режим в России, а народ избрал такого президента и дальше будет избирать, несмотря на все проблемы, которые в России существуют, избирать монополярную однопартийную систему в лице «Единой России». К сожалению, это так. Это отрезок истории, это опыт 90 годов, который прошла Россия.

Владимир Кара-Мурза: Спасибо, Александр. Если трансформировать его мнение в вопрос, как по-вашему, Сергей, говорит ли сегодняшнее интервью о беспокойстве Кремля за понимание своей политики и готовность продолжать ее и после окончания действующего президентского срока?

Сергей Филатов: Мне кажется, что есть некоторое беспокойство о том, как понимается эта политика. И кажется, есть еще вот какое обстоятельство. К сожалению, Медведев может быть не сказал об этом четко, но я выражу свое понимание того, что он хотел сказать. Были времена хаоса ельцинские, много чего было плохого. Пришел Путин. Тогда сформировалась некая команда, мы помним, альтернативная, некая партия мистии. И она выдвинула программу, эта программа поддерживалась большинством общества, что власть должна быть отобрана у олигархов, у всех людей, кто разворовал, развалил, должно быть консолидированное государство. И Путин реализовывал эту программу в какой-то мере, причем в очень мягкой форме. Предельно, может быть, мягкой форме. Но программа, условно говоря, отойти от пропасти, отойти в этом смысле назад, она была реализована. Она включала в себя усиление государства, в том числе бюрократии, в том числе основы государства – это силовых институтов. Она включала в себя усиление роли в экономике, в борьбу с олигархами, некоторое сворачивание беспредельной вольницы, что привело в том числе к уменьшению политического плюрализма в обществе. В чем была главная задача этого этапа? Это была программа, с которой Путин пришел к власти, за это его избрали. И когда говорят, что у него не было программы. У него была четкая программа, ее население понимало в двух словах – восстановить государство. И он начал заниматься этой программой. Но сейчас мы видим, что программа выполнена, государство восстановлено. Оно доказало, что в России нет никого сильнее, нет никого, кто мог бы бросить вызов государству. И уже не претендуют олигархи на то, что они олигархи, они сидят и говорят: нет, мы просто крупные бизнесмены. И в этих условиях в то же время сила инерции этого этапа на протяжении последние четырех лет продолжает усиливаться, и бюрократия продолжает усиливаться под прежним лозунгом, говоря: даешь усиление государства. Так вот те, кто говорил семь лет назад «даешь усиление государства», как я, извиняюсь за нескромность, - это было гражданское мужество. Те, кто говорил три года назад «усиление государства» – это был политический мейнстрим, это была политическая банальность. Те, кто говорят сейчас «даешь усиление государства» – это уже реакция, это уже консерватизм. Нам нужно не усиление государства, а эффективность государства. Мы должны понять, что этот этап закончился. Все те, кто предлагает идти собственным путем, спасибо, до свидания, отойдите от власти. Сейчас мы должны идти по пути создания более эффективного государства путем подконтрольного более обществу.

Владимир Кара-Мурза: Ирина Хакамада, лидер партии «Наш выбор», считает, что глава кремлевской администрации обратился явно не по адресу.

Ирина Хакамада: Медведеву надо было обратиться не к элите, потому что элита сегодня ничтожна, и на самом деле я даже не понимаю, в каком она качестве выступает и чем она занимается, а обратиться к нации. То есть на самом деле Медведев мог в свете этих угроз обозначить новую национальную цель, что впервые власть обращается к народу с тем, чтобы объявить национальный проект, построить страну, в которой каждому человеку будет удобно жить, и власть будет исполнять функцию защиты этого человека. А мы получаем ситуацию прямо обратную. Власть сама своей неэффективностью привела к подобному кризису, который грозит нам распадом страны. При этом обращается не к народу, а к какой-то прогнившей элите, которая дискредитировала себя перед народом и при этом объявляет какую-то абстрактную цель, что мы должны предотвратить распад страны.

Владимир Кара-Мурза: Сергей, как высчитаете, права ли Ирина, которая не восприняла на свой счет все призывы главы президентской администрации?

Сергей Филатов: Вы знаете, в основном я согласился бы между прочим здесь с обоими. Мне кажется, Ирина не вполне поняла Медведева. Дело в том, что это не было программное обращение к элите с ответами на все вопросы. Это было приглашение к диалогу, приглашение к размышлениям и постановка неких вопросов и задач, которые стоят, что действительно необходима консолидация российского правящего класса. Может быть Дмитрию Медведеву нужно было чуть-чуть более четко это сформулировать. Потому что одна из главных проблем у нас сейчас в том, что качество российского правящего класса, качество элиты. В принципе он об этом говорит, но могло потеряться, не увидеть это люди. И речь идет о том, что должны мы переформатировать российский правящий класс, переформатировать его с прошлых задач на будущие задачи и обеспечить его большую консолидацию, прекратить грызню. Другое дело, что в одном очень важном обстоятельстве, даже в двух обстоятельствах я согласен с Ириной. Во-первых, нельзя все в элите решить. К развитию страны мы должны приобщить народ. Если народ не приобщен, развития не получится. И, во-вторых, что в стране нужен большой проект, мы не должны бояться проектов. Есть знаменитая притча, где один таскает кирпичи, другой зарабатывает деньги, третий строит храм, а нормальный человек хочет одновременно делать все эти вещи. Он и таскает кирпичи, он зарабатывает деньги на свою семью, и он строит храм, то есть имеет какую-то большую цель. Все опросы показывают, люди хотели бы понять, куда движется страна и хотели бы участвовать в этом движении, хотели бы, чтобы страна ставила перед собой амбициозные цели.

И здесь одна вещь, одно слово, которое не прозвучало ни у Дмитрия, ни у Ирины в ее коротком интервью – это мораль. Я считаю, что на сегодня в постановке новых целей политических восстановление морали должно стать одной из главнейших политических задач. Это, кстати, одно из требований большинства населения. Когда оно говорит, что мы хотим порядка, они имеют в виду не только, чтобы не было хулиганства на улицах и была меньше коррупция, они имеет в виду и порядок в головах, в нашем общественном сознании, условно говоря. Люди хотят, чтобы было четкое более понятие разделения между добром и злом, что такое хорошо, что такое плохо. Чему мне учить своих детей? Куда мне стремиться, как мы должны оценивать действия тех или иных людей? То есть есть несколько форм деятельности. Первое – экономическая эффективность. Все, что угодно, мы оцениваем с точки зрения экономической эффективности, все, что угодно мы оцениваем с точки зрения политической лояльности. Например, патриотизм – это тоже форма политической лояльности, демократические убеждения – это форма политической лояльности. Но этого недостаточно и большинство населения считает, что мы должны третий критерий – это критерий нравственный. Нравственной адекватности любых действий, нравственной адекватности любого политического общественного деятеля и бизнесмена. Если будут эти параметры, мы с помощью их переформатируем российскую политическую элиту. И мне кажется, что это должно быть одной из важнейших платформ консолидации элит. Между прочим, консолидации всей нации и элиты, и народа тоже на базе морали, восстановления российской духовности, тем самым развитие российской идентичности. Потому что суверенитет не только не вмешательство других стран, но и развитие своего собственного.

Владимир Кара-Мурза: Александр, бросается со стороны в глаза отсутствие в обществе целей российского политического класса?

Александр Рар: Я думаю, если позволите в двух словах сказать, что выступление главы администрации президента – это скоре крик отчаяния. Он хочет стать Волошиным, человеком, который общается элитой, с обществом. Он до сих пор не общался, Медведев, ни с народом, ни с элитой, ни со своими подчиненными, он был закрытым человеком в Кремле. Свидетельствует о том, что Кремль теряет власть. Первое правление Путина было очень успешно. Путин консолидировал общество, стабилизировал страну, он выстроил прекрасные отношения с Европейским союзом и Соединенными Штатами Америки, он поднял экономику России. А сейчас с 2003 года дом, который он выстроил, рушится как карточный дом. Расстроены отношения с западным миром, нет союзников у России. СНГ уходит из-под контроля России, внутри падает доверие Путина. Социальные реформы на первой ступеньке не проходят. Правительство непослушно, не слушает президента, президентский аппарат. Я думаю, он боится. И президентская администрация серьезно встревожена, сможет ли она передать власть настоящему наследнику Путина в 2008 году и создать систему, которая дальше будет управлять Россией, Россия не будет брошена в самый серьезный кризис.

Владимир Кара-Мурза: Иван Рыбкин, бывший председатель думы и секретарь Совета безопасности России, считает Дмитрия Медведева рупором самого президента.

Иван Рыбкин: Интервью Дмитрия Медведева, главы президентской администрации, является выражение официальной точки зрения задуманного командой президента Путина. Эти люди отработали чужие схемы и дальше не знают, что делать с этой махиной Россией. Отсюда страшилки, отсюда ужастики, отсюда предрекание катастроф. Стыдно и надо уходить в отставку, коли не видишь, что надо делать. И ты, глава администрации президентской, и сам президент, который не может задать алгоритм работы своей администрации. Я давно, честно говоря, не слышал из уст глав администрации президента Российской Федерации, а я всех лично знаю и знал, такие настроения катастрофистов. Дмитрий Медведев, глава президентской администрации России, может говорить что угодно по поводу единства команды вокруг президента Путина. Насколько я понимаю, насколько я вижу верхний эшелон власти, там идет жесточайшая грызня в русле передала чужой собственности, растаскивания буквально по-волчьи этой собственности, разрывания на куски. Подчеркиваю – чужой собственности, не ими нажитой. Вот о чем мои размышления после прочтения интервью господина Медведева в журнале «Эксперт».

Владимир Кара-Мурза: Сергей, насколько убедительно выглядят заверения Дмитрия Медведева в полном единстве кремлевской команды президента?

Сергей Филатов: Вы знаете, конечно, полного единства нет. И он, кстати, об этом говорит, что у нас не тоталитарное государство, у всех различные взгляды. И он даже адресует читателей, какие существуют группировки. У всех у нас разное прошлое, прямо намекая, что одни пришли из гражданских, другие из чекистов. Как известно, именно так в основном и делит общественность группировки. А наш опыт показывает о том, что как общественное мнение примерно складывается, так есть на самом деле. Не каждый отдельный эксперт, а экспертное сообщество в целом достаточно адекватно представляет себе ситуацию. Но глава администрации делает акцент не на борьбу группировок, естественно, а на их единство, на то, что они работают как единая команда. Это тоже правда. Они не только где-то спорят друг с другом из-за различных направлений, различных концепций, но они работают как единая команда. У единого президента единые политические задачи, и он начальник этой администрации президента, и он говорит не о том, что их разделяет, об этом напишут эксперты в своих журналах. В том же самом «Эксперте» на других страницах там все об этом написано. А он говорит о том, в чем эта команда едина, какие она задачи ставит, какие она проблемы пытается поднимать, что она пытается обсуждать как единая команда с обществом. То есть это разные жанры, разные цели.

Владимир Кара-Мурза: Слушаем Дмитрия из Санкт-Петербурга.

Слушатель: Здравствуйте. Демократия всегда есть, но мало. Никто не задается вопросом, а почему элита, то есть власть правит. Она же не это не имеет права. Правят граждане, а элита только создает законы для этого и исполняет эти законы. Сейчас все перевернуто, но это не всегда будет. Медведев, конечно, распустился, и власть, видимо, совсем потеряла ориентиры и вышла из берегов и много на себя берет. Отсюда и такие реформы, и борьба с преступностью, и за единство России. А кто они такие, чтобы решать вопросы жизни и смерти. Если развалится Россия. Так и развалится и никто не удержит. Разве удержали Чечню силой? Думаю, уже потеряли. И это только вопрос времени, чтобы окончательно. Ведь не в границах дело.

Владимир Кара-Мурза: Вот видите, радиослушатели сомневаются в способностях политиков, окружающих президента, справиться с такой большой страной.

Сергей Филатов: Не только политики, окружающие президента, он говорил обо всей элите. Вы знаете, я политолог, в МГУ читаю на философском факультете политический менеджмент и пиар-образователньная программа. Элита была всегда во всех обществах и, видимо, будет всегда. Хотя есть те течения, которые это отрицают, в частности, анархисты. Остальные все признают. И элита как раз те, кто правит, от чьих решений зависят другие. Это необязательно самые лучшие. Это просто те, кто самые сильные, самые быстрые, самые энергичные, кто готов работать по 12-14 в сутки без выходных, те, кто готов принять на себя ответственность за жесткие, в том числе непопулярные решения и так далее. Эти элиты всегда есть и всегда будут, они правят. Мне кажется, правильно поставить вопрос о качестве элиты, том числе элиты в России. Мы видим, что действительно, я не говорю о людях, окружающих президента, я говорю о политическом классе в целом. Ситуация, например, в Украине, я сам присутствовал, для меня является ярчайшим свидетельством очень низкого качества нашего политического класса в целом, который не в состоянии осознать, в чем состоят стратегические интересы России и поставить перед Россией стратегические цели. В этом смысл во многом интервью Медведева, он говорит, что нам необходимо серьезно менять нашу элиту. И вот это данная элита, представители этой элиты должны доказать, что они способны работать в единой слаженной команде на благо всей страны. Если нет, извините, тогда будем менять. И это правильно. Но, мне кажется, что мы должны изменить не непосредственный по номеру состав элиты, а переформатировать ее, поставить перед ней другие политические цели, нравственные критерии и ряд других критериев. Проблема качества элиты существует очень серьезная.

Владимир Кара-Мурза: Александр, как со стороны выглядит процесс совмещения некоторыми руководителями администрации президента коммерческих постов в крупнейших российских корпорациях, таких как РАО ЕЭС, Газпром, а сейчас еще в ряде нефтяных гигантов, в том числе самим Медведевым, Сеченовым и другим.

Александр Рар: Я думаю, что Путину сейчас самое главное в глазах народа сохранить моральную чистоту власти. Если большинство россиян поймет, что во главе власти находятся люди, которые не пришли туда, чтобы наводить порок, чтобы расправляться с олигархическим режимом, а которые сами пришли туда, чтобы свою олигархическую систему, сами стать олигархами, отнять у старых олигархов их финансовые империи, стать новыми олигархами, то последует жуткое разочарование, которое просто грозит большим крахом. Отвечая на вопрос нашего слушателя, должен сказать, он предсказывает типа «оранжевой революции», киргизской революции в России. Должен сказать, что я пока этих явлений не вижу. Хотя мы сидели в «Петербуржском диалоге», и бывший президент СССР Горбачев открыто предсказывает народный бунт в России. Он абсолютно четко говорил и уверен в том, что через несколько месяцев российский народ восстанет против путинского правления. Я должен сказать, что пока этих признаков нет, потому что народ по-прежнему держится за «Единую Россию», за того же Путина.

Владимир Кара-Мурза: Сергей, согласны ли вы с таким мнением?

Сергей Филатов: Вы знаете, у меня вопрос к Александру Рару. Я хотел спросить: Александр, в Европе активно анализируют происходящее в России, мы знаем, что вы тоже один из влиятельнейших экспертов немецких, соответственно, европейских в этом отношении. Но, как вы считаете, в Европе, что выделили бы главное, какой сейчас России нужно шаг сделать, чтобы выйти из некоторого надвигающегося кризиса?

Александр Рар: Я могу долго говорить. Мне кажется, что России нужно придерживаться европейского пути, не становиться частью Европейского союза, но создавать какую-то либеральную модель экономики. Входить в мировую торговую организацию, начинать сотрудничать с Западом, создавать современную экономику, усилять демократические институты и гражданское общество. Я думаю, что российское общество этого требует. И Россия пошла по пути в начале путинского правления, исправив ошибки ельцинской эпохи, и где-то на полпути остановилась.

Владимир Кара-Мурза: Лидер российских национал-большевиков Эдуард Лимонов не преувеличивает роли опубликованного сегодня интервью.

Эдуард Лимонов: Во-первых, господин Медведев по конституции никто и звать его никак, поскольку администрация президента, юридический статус ее ни в каких законах не прописан. Он говорит практически как частное лицо. Группа Путина панически боится «оранжевой революции» в России, она придумывает любые методы нейтрализации будущей угрозы от создания штурмовых отрядов. Группу «Наши» создали, господин Якименко тоже представитель администрации президента, он работает в администрации. Теперь консолидацию элит придумали. Дудки, что называется, фига, господин Медведев, будем делать все, что надо, чтобы выехали из Кремля все это жулье.

Владимир Кара-Мурза: Слушаем москвичку Наталью.

Слушательница: Добрый вечер. Какой у вас приятный собеседник сегодня, я буквально во всем согласна. Мы же видим, как снежным комом, все уже насторожились, бедные, богатые, уже все поняли, потому что накрыть нас всех может. Кому это нужно, жить всем хочется. И вот смотрите, что у меня получается. Я журналист независимый, не известный, но сама пытаюсь разобраться. Поливанов огласил данные, которые показывают, что сдача страны в таких масштабах, в которых произошла, даже враги мечтать не могли. Имеется в виду интернационализация атомных мощностей. За гроши отданные стратегического значения предприятия. Машина в Европе стоит столько, за сколько они уходили. И плюс консультант типа кадровых разведчиков. Цээрушники, которые консультировали Чубайса. И мы все забыли о Квачкове. Смотрите, что получается. Организована комиссия военными разведчиками, они будут проводить свое расследование. Они преподносят все так, что новая концепция была создана им и теоретически отшлифована, она была уже подписана Балуевым, начальником генштаба, и тут же происходит то, что произошло. Народ воспринимает как оккупантов страну. Вспомните, были немцы.

Владимир Кара-Мурза: Сергей, насколько в российском населении эти конспиралогические настроения живучи, что пытаются управлять нами из-за океана?

Сергей Филатов: Вы знаете, они действительно очень серьезные. Но они связаны со многими обстоятельствами. Во-первых, колоссальная инерция суверенитета – это наш исторический выбор. Просто я хотел сказать, что у нас есть ряд людей, которые считают неважным суверенитет, их немного, но это очень либеральные люди. Хотелось бы сказать, что это исторический выбор нашего народа, так сложилось. Может быть другой будет когда-то, лет через пятьдесят, но сегодня он такой. Это одна основа. Другая основа, что мы видим, что мир становится глобальным и в этом глобальном мире правит не ООН и справедливость, а правят Соединенные Штаты Америки и силы. Сейчас мы видим, что разбомбили Ирак. Он плохой был, Ирак, но не было оружия массового поражения. Все показали, а Буш все заболтал.

Я считаю, что ВВС недосягаемый во многом идеал для наших средств массовой информации, и наши телеканалы должны быть построены по модели общественного телевидения ВВС. Но что получилось? Они сказали правду, а правительство неправду. Правительство взяло и сняло менеджмент ВВС. Тоже несправедливость. Мы видим, что это несправедливость, люди видят, и игнорировать это не могут. И мы хотели бы, чтобы у нас была великая страна, но страна миролюбивая, чтобы нас не боялись, чтобы нас уважали. Уважали не за наши военные ракеты, а ракеты, которые в космос летают. За наш балет, за великие достижения. И есть элемент в этом смысле самоуважения - ответственность за страну. Мы не хотим, чтобы кто-то нами управлял, мы сами все эти проблемы решим. Русский человек - широкий человек, мы поможем другим людям решать их проблемы. Что неоднократно, кстати, было в истории. Поэтому, мне кажется, что ксенофобии у нас такой нет, ксенофобия не широко распространена. Она есть во многих странах, она есть и в России, к сожалению, но это далеко не самая ксенофобская страна в мире. Нужно вместе стараться с другими странами уживаться.

Владимир Кара-Мурза: Главный редактор газеты «Завтра» Александр Проханов считает, что сегодняшнее интервью выдает, как Кремль боится приближающейся революции.

Александр Проханов: Если в России затеется такая очередная революция, может быть не роз, не тюльпанов, а крапивы или лебеды – знаменитых русских цветов, то я думаю, что из этой смуты Россия не выйдет. Малейшее давление извне, например, инициированный из-за границы следующий террористический этап на Кавказе, следующий Беслан, окончательно лишит власть последних остатков авторитета, и структура власти в России разрушится.

Владимир Кара-Мурза: Александр, как, судя по общественным настроениям на Западе, ощущает ли западная элита назревание революционных настроений в России?

Александр Рар: Я думаю, что нет. Но если вы позволите, мы начали говорить о роли Запада, я скажу, что я абсолютно не согласен с тем, что было сказано сейчас. Я думаю, что времена просто резко изменились. Если в русском правительстве сидели какие-то цээрушники, американцы, которые советовали России идти по неправильному пути, то их давно изгнали их нет. Сейчас не Россия зависит от Запада, а Запад все больше и больше зависит от России. Россия становится новой Саудовской Аравией. От России зависит, насколько европейская энергетическая безопасность устоит против тех угроз, которые угрожают всему западному миру в связи с тем, что происходит в Саудовской Аравии и в Пакистане, в Большом Среднем Востоке. Россия сегодня доминирует, это одна из самых после Китая растущих экономик мира. Россия заняла второе место в вооружении. Американцы, естественно, сотрудничают с Россией. Но и Россия инспектирует американские арсеналы атомные. Так что, я думаю, тут много можно говорить о паритете. Я не понимаю, почему в России такие мнения появляются, что Америка хочет Россию на колени поставить.

Владимир Кара-Мурза: Сергей, возрастает ли ответственность президентской администрации за ситуацию в нашей стране?

Сергей Филатов: Во-первых, я согласился бы с Раром во многом. Кстати, спасибо за оптимизм. А то у нас привыкли ругать себя, чрезмерно бояться Запада. Возрастает ли роль? Вы знаете, мне кажется, несомненно. Дело в том, что у нас слабые политические партии, а свято место пусто не бывает. И в реальности администрация президента вместе руководством федеральных каналов является такой политической партией. Не телеканалы придатки «Единой России», а «Единая Россия» придаток телеканалов вместе с администрацией президента. У нас, к сожалению, получается система с доминирующей партией, хорошо бы несколько. Но я за то, чтобы один канал давать либералам, другой - патриотам, но, с другой стороны, – это партия 21 века.

XS
SM
MD
LG