Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

В России не осталось ни одного региона, где бы не нарушались права призывников


Программу ведет Ольга Писпанен. Принимает участие руководитель семейного центра "Аленький цветочек" Светлана Лепешкина.

Ольга Писпанен: У нас в студии руководитель семейного центра "Аленький цветочек" Светлана Лепешкина. Вначале давайте послушаем репортаж на тему, которую будем сегодня обсуждать в прямом эфире Радио Свобода.

В Петербурге в библиотеке имени Маяковского Всероссийская коалиция общественных организаций "За демократическую альтернативную гражданскую службу" представила результаты мониторинга нарушений прав человека при осеннем призыве 2004 года, проведенного вместе с Союзом комитетов солдатских матерей России в 30 регионах страны.

Татьяна Вольтская: Представление проходило в рамках выставки информационных ресурсов и услуг правозащитных организаций "День защиты прав человека". Мониторинг осеннего призыва 2004 года показал, что положение с соблюдением прав человека в сфере призыва - это уже общенациональная проблема, поскольку в России практически не осталось ни одного региона, где бы права призывников не нарушались. Говорит сотрудник центра развития демократии и прав человека Андрей Калих…

Андрей Калих: К сожалению, военное ведомство пользуется и правовой неосведомленностью призывников и членов их семей, и сознательно идет на нарушения законодательства, и использует разные, законные и незаконные, методы для того, чтобы забрать в армию все больше и больше людей. Мы настаиваем на том, что если и является военная служба долгом и обязанностью гражданина Российской Федерации, то и государство берет на себя тоже обязанности по соблюдению прав гражданина при военной службе.

Татьяна Вольтская: В докладе Всероссийской коалиции общественных организаций "За демократическую альтернативную гражданскую службу" в числе наиболее частых нарушений прав человека при призыве на военную службу названы нарушения сроков призыва, дезинформация призывников, нарушение прав граждан при медицинском освидетельствовании, призыв тех, кто имеет отсрочки, либо вообще не подлежит призыву, нарушение процедуры работы призывных комиссий. Говорит член секретариата коалиции "За демократическую альтернативную гражданскую службу" Людмила Вахнина...

Людмила Вахнина: Самыми грубыми нарушениями нужно считать призыв больных юношей. Военные, которые служат в воинских частях, сами очень недовольны бывают. Если они действительно добросовестные командиры, то им совершенно не нужны больные ребята, которых все равно приходится направлять в госпиталь, и они после этого госпиталя увольняются. Есть еще очень много нарушений, когда врывают в дома, нарушают неприкосновенность жилища, когда нарушают право на образование, вынуждают руководителей учебных заведений изменять сроки экзаменов, чтобы, видите ли, в летний призыв успели попасть призывники. Это совершенно незаконно.

Татьяна Вольтская: Система принудительного призыва в его нынешнем виде несовместима с продвижением России по пути построения правового государства и ее интеграции в международное сообщество, заявляют активисты гражданских организаций.

Ольга Писпанен: Светлана Павловна, я знаю, что ваша организация как раз и входит в этот альянс организаций "За демократическую АГС". Почему вы примкнули к ним?

Светлана Лепешкина: Дело в том, что альтернативная гражданская служба - это закон, который рожден был в недрах Петербурга. Еще Савицкий его разрабатывал и вносил. Но сама тема альтернативной гражданской службы, само это право использовалось только при отказе от армии, и все суды проходили на этой волне. А наша организация работает с малоимущими семьями, и здоровье ребят - это тоже одно из направлений. Кроме того, в нашей организации практикуется помощь малоимущим. Детей обучаем в нашем центре милосердию, доброте. Альтернативная гражданская служба - это та как раз служба, которая очень близка нам. Поэтому мы в свое время в самом начале вступили в эту коалицию, когда еще обсуждалась сама проблема альтернативной гражданской службы - продвигать ее или, наоборот, притормозить, нужна она нашей России или не нужна? И тогда приглашались различные организации. Коалиция наша состоит как раз из широкого спектра организаций. Это и организации, которые работают с малоимущими, это организации, которые работают в социальной сфере, это медицинские организации, это такая организация, как "Сострадание", это организация "Против пыток", миротворческие организации, и в последнее время большое количество вступило комитетов солдатских матерей. Оказалось, что несмотря на то, что в Санкт-Петербурге много и давно работают с этим законом, мы - единственная организация, которая вступила в коалицию "За демократическую альтернативную гражданскую службу".

Ольга Писпанен: Питерский комитет солдатских матерей не вступил. Почему?

Светлана Лепешкина: Он не вступил, потому что как раз в то время, когда мы обсуждали - нужен или не нужен этот закон, они пришли к выводу, что этот закон затормозит реформу в армии и приостановит. А мы-то как раз считаем, что он не затормозит, потому что реформы никакой нет, тормозить-то нечего на самом деле. Это первое. А второе, наши действия показали, что есть продвижение, есть возможность еще одной большой коалиции, которая не только занимается законом об альтернативной гражданской службе, но и вообще призывом. После того, как мы продвинули этот закон, мы в рамках мониторинга действия этого закона занимаемся всеми призывниками. Мы отмечаем такие нарушения. Например, в школах, где на уроках ОБЖ нет ни одного слова о том, что есть такое право, в свое время было такое право по Конституции, а теперь - по закону. Мы отмечаем, что в военкоматах нет никакой информации о том, что это право есть. Мы провели мониторинг во время первого весеннего призыва, и наши родители звонили в военкомат и спрашивали: что такое альтернативная гражданская служба? Мы столкнулись с тем, что дают заведомо неверную информацию, пугают, обманывают, отговаривают. Это как раз то, что нужно нашим родителям и нашим детям. Мы еще одной стороной к призыву вынуждены прикасаться, потому что дети наши еще несовершеннолетними идут первый раз в военкомат и сталкиваются с тем, что вовремя не обследованные дети не могут пройти нормально комиссию, не могут выявить те скрытые заболевания, из-за которых потом обороноспособность нашей страны страдает.

Ольга Писпанен: Что значит "вовремя не обследованные"? До призывной комиссии?

Светлана Лепешкина: Конечно. Наш центр состоит целиком из волонтеров. Все члены нашего центра являются волонтерами, это и врачи, и психологи, и юристы. Врачи, которые являются членами нашего центра, периодически дают консультации, направляют наших детей на обследование до 10 лет, потому что если ребенок обследован до 10 лет и при призыве есть клинически подтвержденный диагноз, то уже доказательная база практически сформирована.

Ольга Писпанен: А если он приобрел какое-то заболевание после 10 лет?

Светлана Лепешкина: Понятно, что обследовать нужно всегда. Часто наши семьи в силу того, что они неполные, малоимущие, с детьми-инвалидами, они этот момент запускают. А обследование нужно не только для того, чтобы не пойти в армию, а и для того, чтобы пойти в армию здоровым, потому что чем раньше заболевание обнаружится, тем здоровее будет ребенок. Мы расходимся здесь с солдатскими матерями по одной позиции. Мы с ними в принципе во всех согласны. Более того, мы не берем на себя ту часть работы, которую они прекрасно делают и лучше них никто не делает, мы всех направляем к ним на консультацию. Но мы считаем, что нельзя молодых людей настраивать на то, что они больны, здоровых у нас нет, хотя это на самом деле так и есть, но сам акцент мы делаем на преодолении болезни, на ощущении себя здоровым и полноценным гражданином и человеком, в первую очередь.

Слушатель: Ваш постоянный слушатель Георгий, Санкт-Петербург. Наш главнокомандующий является главнокомандующим "пятой колонны" Вашингтона, соответственно, в армию, которая у нас сейчас, вкладывают все худшие традиции. Я вас очень понимаю, в ней служить сейчас очень непрестижно.

Светлана Лепешкина: Я хочу поддержать Георгия. Я тоже считаю, что отношение к призыву, уже не говорю о тех нарушениях, которые в армии происходят, как раз и говорит о том, какая обороноспособность у нашей страны будет. Если дети пойдут туда больные, необученные, у нас около 40 человек в прошлом призыве было призвано неграмотных...

Ольга Писпанен: Не говоря о том, что скоро просто некого будет призывать.

Светлана Лепешкина: Конечно. Чем быстрее пройдет реформа в армии, чем быстрее вообще отменят призыв и армия станет профессиональной, тем будет лучше всем.

Слушатель: Москва, Алексей Федорович. Я тренером работаю в школе. Детей приблизительно 5-6-го класса армия уже начинает будоражить. Они начинают пить, курить, колоться.

Ольга Писпанен: А что значит "будоражить"?

Слушатель: То есть боятся армии. Получается так, что они "косят".

Ольга Писпанен: То есть вы считаете, что они начинают пить и курить для того, чтобы "откосить" от армии?

Слушатель: Да, у них подсознательно сидит эта мысль - или в институт как-то поступить...

Ольга Писпанен: Тогда не нужно пить и курить.

Слушатель: Получается, после этого выступления о сокращении в институтах военных кафедр, набор музыкантов, талантливых мальчиков в армию, это все настолько напугало, и он не думает о том, что в этом случае вот эти талантливые мальчики, из института ребята тоже начнут "косить" от армии. В такой армии служить страшно.

Ольга Писпанен: Как вы считаете, что нужно сделать, чтобы они захотели служить в армии?

Слушатель: Я прослужил 3 года в армии. Армия наша не связана с гражданкой. Мальчик должен туда идти, контракт заключить и он должен знать, что, попадая в какую-то часть, допустим, связи, танковую, прочее, он выходит оттуда специалистом, гражданским специалистом, понимаете?

Ольга Писпанен: Большое спасибо за ваше мнение.

Светлана Лепешкина: Мне понравилось вступление нашего слушателя, когда он обосновывал то, что ребята начинают пить и наркоманить от страха перед армией. Я с ним абсолютно согласна.

Ольга Писпанен: А это не потому, что просто они подрастают, им хочется все попробовать? Думаете, настолько далеко у них идущие страхи в 5-6-м классе?

Светлана Лепешкина: На самом деле, может быть, 5-6-й класс нет, но я сама знаю большое количество ребят, которые стали наркоманами именно в период перед армией для того, чтобы лечь в больницу и получить освобождение. Это действительно очень страшно, потому что остановить это невозможно. Но я считаю, что армия как раз должна бороться за людей, которые к ней придут, то есть она должна предоставлять им возможность до армии обучиться, а не после армии. В свое время, когда мы думали "быть или не быть альтернативной службе?", то мы исходили из того, что альтернативная гражданская служба и армия будут предоставлять нашим ребятам право выбора, будет конкурентность какая-то. Как были в свое время ДОСААФы, бесплатное обучение, авиакружки, все что угодно в свое время было. Вот такая возможность была бы очень хороша, потому что ребята, которые хотят идти в армию, могли бы поправить свое здоровье, они могли бы его укрепить. Те, которые не хотят идти в армию, имеют выбор - альтернативную гражданскую службу. Даже при том что этот закон драконовский на сегодняшний день, но тенденция идет к тому, что обсуждается и в военных кругах, и в Министерстве труда возможность приближения места службы к дому. Во-первых, это лишняя трата денег. Кроме дороги туда и обратно, нужно оплачивать еще и отпуск, и больничный, и все остальное. Ребята едут, как правило, на очень малооплачиваемую работу, поэтому выжить при такой оплате можно только дома.

Ольга Писпанен: А как у них может быть хорошо оплачиваемая должность, если они ничего еще в принципе не умеют, у них нет никакой профессии?

Светлана Лепешкина: Дело все в том, что они попадают на альтернативную гражданскую службу не только после школы, ребята могут быть после ПТУ...

Ольга Писпанен: Нет, это все-таки могут быть, но в основном-то...

Светлана Лепешкина: В основном как раз они и есть, особенно первый призыв, который по суду отсудил себе право на АГС, это уже были взрослые ребята. Кроме того, существует список, где огромное количество должностей, огромное количество специальностей, огромное количество федеральных предприятий, мы даже сами удивились, там даже есть артисты балета, есть столяры, плотники, должности, связанные с экологией и метеорологией.

Ольга Писпанен: Это список профессий, которые может себе выбрать альтернативщик?

Светлана Лепешкина: Да. На самом деле все как раз не так страшно, потому что выбор огромен, просто огромен. Если у него есть какая-то специальность, то он попадет. Проблема в том, что, допустим, попадая на заводы, которые предлагает Министерство труда и Министерство обороны, ребята сталкиваются с тем, что завод, куда их пригласили и объявили, что это будет альтернативная гражданская служба, оказывается двойного подчинения, и они вынуждены работать в пороховом каком-то цеху или еще где-то, а их убеждения этого не позволяют. Вот это как раз является сложностью, то, что они, уезжая, не могут ознакомиться до заключения договора с тем местом, где будут работать.

Ольга Писпанен: То есть они уезжают, не зная, куда едут работать?

Светлана Лепешкина: Да.

Ольга Писпанен: Как вы прокомментируете такую ситуацию, что из прошлого призыва, из 18 альтернативщиков, только 1 отправился действительно работать, а 17 находятся в бегах в федеральном розыске?

Светлана Лепешкина: Это по какому региону?

Ольга Писпанен: По Северо-Западному.

Светлана Лепешкина: Я была на "круглом столе", который мы инициировали, и проводила его Евдокимова, там говорилось о том, что как раз многие ребята из тех, которые отсудили свое право на АГС, не прошли по здоровью или по каким-то другим причинам, у них отпала необходимость. Как раз я и говорю, что, приезжая на место, в основном ребята попадают не в ту ситуацию - или зарплата, которая не достаточна для того, чтобы прожить, просто элементарно прожить, на 600 рублей прожить в чужом городе невозможно... У нас ведь альтернативные служащие попали в ту же ситуацию, что и солдаты, у нас солдаты обладают меньшими правами, чем заключенные, они не имеют права своими лекарствами лечиться, а заключенные могут это, они не имеют права выписывать себе почту, они не имеют права учиться, а заключенные имеют такую возможность. Также и ребята, которые пошли на альтернативную гражданскую службу попадают в ситуацию, когда ограничиваются их права неизвестно для чего, родина от этого не выигрывает, наоборот. Еще одна тенденция. Поскольку этот призыв был первым и понятно, что какие-то есть сложности. В основном принимались заявления и проходили только "свидетели Иеговы", остальные ребята, которые идут по своим убеждениям...

Ольга Писпанен: То есть заявляя о своих религиозных убеждениях?

Светлана Лепешкина: Конечно.

Ольга Писпанен: А если ты просто пацифист...

Светлана Лепешкина: Да. Потому что их поддерживает их религиозная община, у них это официально прописано. А если человек сам заявляет о своих убеждениях, они сформировались у него лично, он не должен их доказывать, он должен только заявить о них и объяснить.

Ольга Писпанен: А как можно доказать свои религиозные убеждения?

Светлана Лепешкина: Вот именно. Религиозные подтверждает община.

Ольга Писпанен: Если ты не в общине, если ты просто православный, или католик, или еврей...

Светлана Лепешкина: Никак нельзя. Сейчас, кстати говоря, подготовлено письмо Лукина о том, как рассматривать эти вопросы и о недопустимости доказывания своих убеждений, потому что убеждения или есть, или нет. Если 7-10 человек сидят напротив и у них этих убеждений нет, то им невозможно доказать что-то. Тем более что там все прожженные уже люди, а здесь молодой человек.

Слушатель: Здравствуйте! Возьмем такой пример - легендарного Илью Муромца. Что бы с ним сделали в наше время? Ему бы просто выдали военный билет и признали бы негодным. Но ведь он стал таким воином, настоящим защитником своего отечества. Я считаю, что негодных вообще нет, есть просто индивидуальное время призыва, и нужно считаться с этими индивидуальными особенностями личности. А собирать после школьной скамьи в казармы детей - это сверхнасилие. Я считаю, что граница дееспособности, возраст 18-ти лет - это преждевременно. Нужно установить границу дееспособности, как во всех цивилизованных странах, в 21 год. Вот к этому времени можно предъявлять требование служить в армии.

Слушатель: Меня зовут Александр Сергеевич. Я живу в Москве, педагог. Я ветеран Отечественной войны. Я слушаю передачи постоянно и вашу сейчас. В разговоре упущено самое главное. Смотрите, школа. Школьники сейчас, особенно девочки, все курят. Все магазины забиты пойлом, каждый день рекламируют пиво, хотя в Думе было принято решение сократить, ничего никто не сократил. В школе нет науки о культуре, нет науки о военном деле, хотя бы немножко, физкультуру толкают... Сейчас президент новый пришел, Путин, он на физкультуру давит, потому что он сам спортсмен. А вот культурного развития у современной молодежи нет. Поэтому в город стремятся сейчас очень много из провинции людей и детей, приезжают. Я не видел, чтобы кто-то хоть постеснялся закурить. Я в школе до войны и после войны работал и никто не курил у нас в старших классах. Сейчас поголовно, все девочки курят.

Ольга Писпанен: Ну, девочек не призывают в армию пока. Что вы предлагаете, Александр Сергеевич?

Слушатель: Я предлагаю ввести не санкции какие-то грубые, а чтобы был предмет о культуре, о здоровье в школе обязательно. Без этого жить нельзя.

Ольга Писпанен: Кстати, о здоровье. Вчера были опубликованы данные, что по итогам работы призывной комиссии абсолютно годных к службе в Петербурге только 62%. То есть остальные негодны? Я, кстати, сомневаюсь и в этой цифре, что 62% годных, потому что очень часто говорят как раз об обратной стороне медали, что очень много больных детей призываются в армию. Что самое интересное, нет обязательного теста не ВИЧ-инфекцию. То есть совершенно спокойно могут призвать ВИЧ-инфицированного. А алкоголика что, не могут призвать? И как это проверить, когда ты приходишь на комиссию, на которой тебя проверяют спустя рукава, как в принципе все знают. Так и попадают в армию. Кстати, продюсер нам говорит, что, отслужив в армии, даже не знают до сих пор своей группы крови. Вот такая проверка медицинская.

Светлана Лепешкина: На кафедре адаптивной медицины говорят, что у нас 1% абсолютно здоровых детей. Мы с ними согласны, потому что ребята... Особенно прошло начало 90-х годов, когда детей просто выкидывали из школы, когда школа какое-то время отвернулась от детей и перестала любить детей.

Ольга Писпанен: А сейчас она повернулась обратно?

Светлана Лепешкина: Сейчас хотя бы есть какие-то ужесточения, какие-то стандарты вырабатываются и они как-то обсуждаются. Создаются комитеты родителей, создаются муниципальные, какие-то общественные структуры.

Ольга Писпанен: Потому что страшно отправлять ребенка в армию, поэтому и начали создаваться комитеты. Вы посмотрите, сколько приходит новостей о том, что творится.

Светлана Лепешкина: Конечно. Если говорить об армии, я считаю, что, когда каждую неделю слышишь об ушедших с оружием, о повесившихся... Это только слышишь. А то, что не слышишь? Страна, в которой 2000 человек погибает в армии, не имеет права иметь такую армию.

Ольга Писпанен: Я вчера видела статистику в 4000.

Светлана Лепешкина: 4000 даже, да? Такую армию легче закрыть. Неужели для обороноспособности нашей страны нужно погубить 2000 ни в чем не повинных детей? Без этого никак не прожить. Все остальное - хоть трава не расти. Я тоже знаю много людей, которые автомата-то не видели во время службы в армии, не то что группу крови не знают.

Ольга Писпанен: В этом году, по данным Ленинградского военного округа, не поступило ни одной заявки на альтернативную гражданскую службу.

Светлана Лепешкина: Все сделано, чтобы такого не было. У нас на завод имени Калинина приехали 6 человек-альтернативщиков.

Ольга Писпанен: Из других регионов?

Светлана Лепешкина: Из других регионов. Пятеро из них уехали обратно, потому что не были согласны работать на оборонном заводе. Когда в Министерстве по труду мне сказали, что это гражданское предприятие, я спросила, что там делает заместитель начальника по перевооружению? Оказалось, что двойное подчинение есть.

Слушатель: Это Владимир Алексеевич из Москвы. Я считаю, во-первых, что наши все начальники в армии совершенно все серые люди. Есть такой писатель молодой Илья Рассолов, в одном из своих рассказов он пишет про начальника в армии, который говорит: "Я начальник всего, что здесь". А на самом деле дальше в рассказе раскрывается, что он просто мастер солдатского анекдота и глупого фольклора. Вот когда подобный начальник чувствует, что солдат где-то выше него, то солдату все уже, экзекуция, если где-то солдаты еще вровень ему, то как-то стерпится. Начальники наши напра, нале и не далее того. Я знал одного начальника, который мне говорил, что я робею перед солдатом, а вдруг это какой-нибудь новый Гоголь и он того потом пропишет. Но таких начальников единицы, как и в других специальностях. Я считаю, что начальников в армии, прежде чем им доверять солдат, тоже надо как-то воспитывать, потому что светское образование в сочетании с религиозным делает человека человеком, а одно светское - светским ухарем.

Ольга Писпанен: Спасибо большое. Светлана Павловна, я знаю, что результаты мониторинга нарушений прав человека при осеннем призыве будут переданы в администрацию президента и в Генпрокуратуру. Вы ожидаете какого-то ответа?

Светлана Лепешкина: На самом деле состоялось совещание у Лукина и по итогам мониторинга составлено письмо, обращение ко всем губернаторам, где есть разъяснения по поводу призыва и по другим важным моментам. Уже есть отзывы. В Кузбассе ознакомились с этим мониторингом, его распечатали и раздали по два экземпляра по всем военкоматам. То есть, несмотря на то, что мы ругаем военных и действительно там происходят безобразия, мы все живые люди, и есть люди, которые стремятся к тому, чтобы действительно было лучше.

XS
SM
MD
LG