Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Кофи Аннан призвал мировых лидеров одобрить широкие реформы ООН


Программу ведет Андрей Шароградский. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Андрей Шарый.

Андрей Шароградский: Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан призвал мировых лидеров одобрить широкие реформы организации ради сохранения ее в качестве главного инструмента мировой системы безопасности. План предусматривает, в частности, расширение членства в Совете Безопасности с 15 до 24 государств. В сообщениях информационных агентств указывается, что в мировых столицах план Кофи Аннана приняли со сдержанным оптимизмом. Многим экспертам такая оценка кажется всего лишь дипломатической формулой, позволяющей вежливо отреагировать на бессодержательные предложения.

Бывший министр иностранных дел России Андрей Козырев, с которым беседовал мой коллега Андрей Шарый, считает не отвечающим национальным интересам России расширение состава Совета Безопасности ООН.

Андрей Козырев: Я когда-то в советском МИДе даже был начальником Управления международных организаций. Можно расширить Совет Безопасности - Германия, Индия. В принципе, это достойные страны, но дело не в этом. Все рассуждения о реформе ООН очень сильно похожи на басню Крылова, которая заканчивается, как известно, моралью: "Вы, друзья, как не садитесь, в музыканты не годитесь". До тех пор, пока хотя бы у крупных держав таких, как России, США, Англии, Китая не будет консенсуса по ценностям, которые они собираются отстаивать, Совет Безопасности в нынешнем виде очень и очень слабая, неповоротливая структура, а если его еще и расширить... Ну придут еще государства, у которых еще более несовместимые интересы.

Андрей Шарый: А как тогда менять организацию? Ведь какая-то реформа нужна. Все-таки ООН создавалась по итогам Второй мировой войны. Разговоры о реформе ведутся много лет уже. Есть какие-то конкретные пути решения проблемы? Ясно, что то, о чем вы говорите, поиски консенсуса по поводу ценностей они ведь тоже бесконечно будут вестись.

Андрей Козырев: Совершенно верно, никакого другого пути, кроме политической воли. До тех пор пока воля государств разнонаправленная, то никакого инструмента вы не создадите. Можете положить шесть ложек на стол, можете положить пятнадцать вилок, от этого ничего не изменится. Если у одного диета, он на посту, а другой в этот момент ест свинину жирную, то дело не в том, как вы накрыли стол. Дело в том, что у них разные вкусы. Те моменты исторические, когда, например, Россия разделяла ценности, стремилась войти в состав наиболее демократических государств, начало 90-х годов, Совет Безопасности работал очень эффективно.

Вот по Ираку Россия занимала другую позицию. Ничего тут с этим не сделаешь. Ну и что, если бы в Совете Безопасности была Германия? Давайте рассмотрим конкретный пример. Что от этого изменилось бы? Да ничего. Американцы все равно всеми силами хотели и провели ее. Я убежден, что если мы проведем больше государств в Совет Безопасности, то разногласий будет еще больше, будет еще сложнее.

Кроме того, я не очень понимаю, зачем России это надо. Мы экономически ослаблены, политически, внутриполитически мы несколько ослаблены были, по крайней мере, последнее время. Зачем нам-то конкуренты? Любое дополнительное государство в Совете Безопасности - это наш прямой конкурент. Так нас только пять, а так будет десять таких государств. Нам-то какой в этом выигрыш? Я понимаю, новые государства хотят вступить туда для того, чтобы стать с нами на равных. Если бы мы могли продать эту свою поддержку кому-то за большие политические деньги, или прямые деньги, экономический какой-то интерес, это - да, но я не очень вижу, как это сделать.

Андрей Шарый: От человека вашего дипломатического уровня, с таким опытом как у вас, логично было бы ждать какое-то конструктивное предложение или констатация того, что ничего сделать нельзя. Можно ли каким-то образом менять организацию или не нужно этого просто делать? Пусть сейчас движется так, как движется.

Андрей Козырев: Можно сделать, если мы хотим вместе с постоянными членами Совета Безопасности решить какую-то нашу национальную задачу, например, урегулировать конфликт в Приднестровье. Тогда мы можем думать, как использовать Совет Безопасности. Для этого Устав ООН, организация самого Совета Безопасности, процедура Совета Безопасности дает широчайшие возможности, там нет никаких ограничений. Вы можете придумать все, что угодно. Можете принять любое решение. Если вы этого хотите. Но если наша политика состоит в том, чтобы не пускать их в решение этого вопроса или не пускать их, партнеров, в Закавказье (я не говорю правильно это или не правильно, просто говорю, что это так), если мы не хотим, чтобы американцы и англичане участвовали в этих решениях, а хотим сами урегулировать эти ситуации, потому что они находятся в нашей зоне ответственности, интересов ООН, нет никаких ограничений для того, чтобы принимать любые решения, которые мы готовы принимать вместе с этими партнерами. Оттого, что количество партнеров увеличится, уверяю вас, легче нам не станет.

Если у нас есть конкретная цель, которую мы хотим таким образом достичь, пожалуйста, можно создать комитет. Мы сколько раз делали такие вещи, например, по Африке. Там надо было привлечь Южную Африку, нужно было привлечь африканские государства. Пожалуйста, при Совете Безопасности тут же создает комитет, у которого тысячи вариантов каким образом можно включить эти государства в общие усилия. Абсолютно не нужно их принимать в постоянные члены Совета Безопасности.

А вот статус свой разменивать я бы ни в коем случае не стал. Более того, вы правильно говорите, Совет Безопасности складывался во время Второй мировой войны. Мы получили это место, потому что мы оплатили его десятками миллионов жизней. Так вот и надо держаться за это наследие.

Андрей Шарый: По вашему мнению, Кофи Аннан сильный Генеральный секретарь?

Андрей Козырев: Не сильнее других. Были, конечно, очень энергичные Генеральные секретари, очень активные. Это были люди мессианского сознания. Другое дело, что как раз разногласия, холодная война между Советским Союзом и Западом абсолютно блокировала ООН. Она ничего не могла сделать, что еще раз подтверждает, что дело не в том сильный Генеральный секретарь или нет, а все дело в том, как это все организовано. Генеральный секретарь силен, как и вся организация ровно настолько, насколько государства хотят, чтобы он был сильным.

XS
SM
MD
LG