Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Николай Петров об отношениях российской власти и представителей крупного российского бизнеса


Программу ведет Кирилл Кобрин. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Андрей Шарый.

Кирилл Кобрин: Мещанский суд Москвы вновь объявил до завтра перерыв в чтении приговора. Об отношениях российской власти и представителей крупного российского бизнеса в свете судебного процесса над Михаилом Ходорковским мой коллега Андрей Шарый беседовал с известным московским политическим экспертом, сотрудником Центра Карнеги Николаем Петровым.

Андрей Шарый: Одна из версий того, почему судьба Михаила Ходорковского складывается столь трагически, лежит в политической плоскости. Речь идет об отношениях российской власти, президента Ельцина с первым поколением российских олигархов, тех, кто сейчас считаются опальными - это Владимир Гусинский, Борис Березовский, которые в свое время получили якобы за помощь первому российскому президенту возможность быстро сколотить большие состояния. Теперь результат - дело Ходоркоского - это продолжение этих отношений российской власти и представителей крупного бизнеса. Насколько вам представляется обоснованной такая трактовка событий?

Николай Петров: Мне кажется, что, вообще говоря, если посмотреть на судьбу так называемых бывших олигархов, то мы увидим, что помимо тех опальных, кого вы назвали, есть, с одной стороны, вполне приспособившиеся олигархи типа Потанина, с другой стороны, мы видим, что тот тезис равноудаленности, который провозгласил Путин, придя к власти, совершенно по-разному реализуется применительно к разным людям. Мне кажется, говорить, с одной стороны, можно о том, что государство, укрепившись, по-новому строить свои отношения с олигархами склонно гораздо жестче диктовать свои условия и убирать любыми способами тех из них, кто не готов сразу принять новые правила игры. А с другой стороны, в этом подход крайне дифференцированный.

Андрей Шарый: Почему одни приспособились, а другие не приспособились? Это связано только с политическими воззрениями представителей бизнеса?

Николай Петров: Мне кажется, что здесь очень много факторов, включая, действительно, и личностные, включая и генезис того или иного бизнеса. Как мы знаем, значительная часть новых состояний вышла либо из партийно-комсомольских, либо из так называемых чекистских каких-то в прошлом структур и так далее. Мне кажется, здесь целый ряд субъективных факторов, но есть и крайне важный объективный, который связан именно с "ЮКОСом", как компании, которая в какой-то момент вполне обоснованно решила, что она достаточно мощна, достаточно сильна для того, чтобы позиционировать себя как мировая компания, сделаться более прозрачной и, таким образом, выйти из-под контроля российских властей, такого неофициального контроля, который осуществляется в отношении остальных видов бизнеса. В этом отношении прогрессивность "ЮКОСа" сыграла для него крайне негативную роль.

Андрей Шарый: Вы считаете, что бизнес Романа Абрамовича, который считается самым богатым человеком России, устроен по-другому?

Николай Петров: Да, конечно. Я считаю, что реакция Кремля в отношении "ЮКОСа" во многом как раз и была связана с тем, что Кремль испугался выхода колоссального актива из-под его контроля. Это действительно имеет какие-то и стратегические причины (речь идет о крупных жизненно важных, стратегически важных для страны запасов), а с другой стороны, это и в корне ломает ту систему бюрократического контроля власти над бизнесом, которая сейчас торжествует.

Андрей Шарый: А в случае с Абрамовичем почему Кремль не боится?

Николай Петров: А в случае с Абрамовичем, мне кажется, налицо как раз полное соответствие правилам игры, когда достаточно лояльно, мягко, осторожно с соблюдением всех правил она ведется со стороны бизнеса. Кремль не ощущает, что из его рук уплывают колоссальные куски собственности, считая с полным правом, что в любой момент, если правила игры будут нарушены, он сможет восстановить баланс.

Андрей Шарый: Снова вернусь к перечню, к списку опальных олигархов - Владимир Гусинский, Борис Березовский, Михаил Ходорковский. Вам история с этими тремя бизнесменами представляется частью одного процесса?

Николай Петров: Налицо даже за всеми именами, что вы сейчас снова напомнили, видно, что это люди, которые имели и имеют амбиции далеко не только в сфере бизнеса находящиеся. Это люди, которые решили с полным на то правом, что они могут стать участниками политической игры. А в политической игре правила несколько иные. Здесь оказалось, что им не удалось сохранить ту власть и то влияние, с которым они начинали эту игру.

Андрей Шарый: Российская власть говорит о равноудаленности своей от всех представителей бизнеса. Какое бы вы определение предложили, которое, по-вашему, точно характеризует позицию Кремля и Владимира Путина по отношению к российскому капиталу?

Николай Петров: Мне кажется, что можно говорить не столько о равноудаленности, сколько о подходе к капиталу и капиталистам как, безусловно, к подчиненному и контролируемому властями, то есть крупные собственники у нас не собственники в западном смысле, а миллиардеры, назначенные Кремлем. В случае, если Кремль будет ими не доволен, вполне возможно он захочет и сможет их сменить.

Андрей Шарый: Что говорит вам политологический опыт - судьба Михаила Ходорковского предрешена?

Николай Петров: И да и нет. Мне кажется, что политическая ситуация в стране сейчас, особенно по мере приближения к передаче власти, становится все менее стабильной в таком стагнационном понимании. Поэтому не исключены самые разные повороты. Мне кажется, что в краткосрочной перспективе она, в общем, предрешена, особых сюрпризов от того приговора, который будет вот-вот объявлен, я не ожидают, но это не означает, что через несколько месяцев все не переменится.

XS
SM
MD
LG