Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Тверской суд Москвы начал рассмотрение дела активистов НБП


Программу ведет Дмитрий Волчек. Принимают участие корреспонденты Радио Свобода Максим Ярошевский и Любовь Чижова.

Дмитрий Волчек: Тверской суд Москвы сегодня начал рассмотрение дела активистов Национал-большевистской партии, которые в декабре прошлого года захватили кабинет в здании справочной Администрации президента. Государственный обвинитель зачитал обвинительное заключение, после которого, все 40 обвиняемых лимоновцев, которые называют себя «декабристами», заявили, что не признают своей вины.

Максим Ярошевский: Слушание дела по существу в тверском суде началось с акции протеста у входа в здание. Около 20 активистов из организации "Белый фронт" и "Авангарда красной молодежи" попытались провести марш свободы в поддержку лимоновцев. Однако высказать свои требования леворадикалы так и не смогли.

Любовь Чижова: Акция была обречена на провал. С самого утра на Большой Дмитровке дежурили сотрудники милиции - их было много, и были они сплошь капитаны, майоры и подполковники. Невдалеке виднелся автобус с ОМОНОм, а рядом с забором Генпрокуратуры стоял пустой автобус - для участников акции. Протестанты действовали в лучших революционных традициях: заслали в толпу журналистов и милиции своего человека, который предупреждал, где милиционеров и ОМОНовцев поменьше, а где побольше. Но их было много везде, и тогда участники акции решили действовать на свой страх и риск - развернули плакаты и пошли по небольшому переулочку по направлению к Большой Дмитровке. Прошли они метров тридцать - их тут же блокировали ОМОНовцы и милицейские майоры. Они принялись вырывать плакаты, на которых были требования отпустить из СИЗО активистов НБП. Но выкрикнуть несколько раз свой главный лозунг ребята все-таки успели.

Участники акции: Свободу политзаключенным! Свободу политзаключенным!

Любовь Чижова: Всего в шествии участвовало 10 человек. Шестерых - в том числе и лидера «Белого фронта» Алексея Радова - повели в милицейский автобус. Девушек задерживать не стали. В то время, как ребят вели в автобус, мне удалось поговорить с молодым человеком по имени Саша. Оказалось, что он не принадлежит ни к Белому фронту, ни к «Авангарду красной молодежи».

Участник акции: Мы ниоткуда, мы не представляем ни одной политической партии. Мы считаем, что задержание 40 нацболов - хотя я плохо отношусь к НБП - и попытка их приговорить к 10 годам лишения свободы совершенно неправильны.

Любовь Чижова: А вот как запихивали в милицейский автобус Алексей Макарова из «Авангарда красной молодежи».

Алексей Макаров: Я ничего не нарушал - меня задерживают. Это беспредел называется. Я должен садиться в автобус, меня почему-то задерживают - это фашизм самый настоящий. Фашизм не пройдет!

Сотрудник милиции: Хорошо, хорошо, мы с тобой полностью согласны.

Любовь Чижова: Журналисты просили милиционеров прокомментировать, в связи с чем задержали участников акции. Комментарии были скупы - акция никем не санкционирована. За подробностями безымянные милиционеры советовали обращаться в пресс-службу МВД. У одного из майоров постоянно звонил телефон - звонок представлял из себя мелодию "Мурки"…

Максим Ярошевский: Напомним, прокуратура обвиняет 40 активистов НБП в том, что 14 декабря прошлого года они ворвались в здание общественной приемной Администрации президента на улице Ильинка и устроили в одном из кабинетов погром. Лимоновцам предъявлено обвинение по статье "Массовые беспорядки". О своем отношении к процессу в интервью Радио Свобода рассказал лидер Национал-большевистской партии Эдуард Лимонов.

Эдуард Лимонов: Я находился в зале и могу свидетельствовать, что все 39 подсудимых не признали свою вину. Не признали и считают предъявление обвинений подобного рода совершенно абсурдным. И указывают на то, что как они могли в комнате размером менее чем 20 квадратных метров провести массовые беспорядки. Тем более что массовые беспорядки Уголовным кодексом квалифицируются как поджоги, нанесение увечий, побои и прочее - ничего подобного не было. То есть дали понять недвусмысленно, что обвинение надуманное.

Максим Ярошевский: Вы как-то можете охарактеризовать этот судебный процесс? Это политическое дело?

Эдуард Лимонов: Это политическое дело, которое ведут, уже обжегшись на предыдущем процессе над нацболами. Я имею в виду процесс, который закончился 20 декабря в Тверском суде города Москвы, когда семерым нашим товарищам, виновным якобы в захвате помещения в Министерства здравоохранения, кабинета Зурабова, в частности, им дали по 5 лет. Теперь, понимая, что это вызвало неприятный резонанс в обществе, не в пользу власти, не в пользу государства, теперь делают видимость "справедливого" суда. То есть сегодня допустили телевидение, фотографов, делают вид, что улыбаются. Но на самом деле судья и сегодня, как на всех предыдущих заседаниях судебных, отвел все ходатайства защиты, не удовлетворил их. И совершенно ясно, что судья принял сторону обвинения уже сейчас, даже еще не на стадии слушания доказательств. То есть доказательства начнут слушаться, возможно, со следующего дня заседания.

Максим Ярошевский: Если сделали такой как бы открытый процесс, зачем такая показуха по сути?

Эдуард Лимонов: Боязнь общественного мнения. То есть пытаются сделать вид, что суд справедливый и непредвзятый, в то время как несправедливо даже сам обвинение, и все аналитики, в том числе и правозащитных центров, сходятся на том, что состава преступления по статье 212-ой в деяниях всех 39-ти национал-большевиков нет.

Максим Ярошевский: А в чем можно было бы их обвинить в таком случае? Все-таки захват Администрации президента...

Эдуард Лимонов: Вы знаете, практически ни в чем, потому что это не захват Администрации, а это приемная Администрации, то есть общественная приемная, нужно подчеркнуть, - туда люди законно приходят жаловаться на власть, куда и надо жаловаться. Туда и пришли наши активисты 14 декабря прошлого года и то же самое и сделали. Но создан ряд подтасовок. Например, прокурор употребил слово "погром", на что один из подсудимых закономерно спросил его: "Как вы характеризуете из словаря слово "погром"?" И также якобы был предъявлен ультиматум, сказал прокурор. Опять-таки этот же подсудимый обратил внимание на то, что такое ультиматум. Ультиматум наши товарищи не предъявляли, они предъявили листовку, где перечислили 10 пунктов, по которым президент Путин должен уйти в отставку.

Максим Ярошевский: Вы считаете этих 39 человек политическими заключенными?

Эдуард Лимонов: В этом нет никакого сомнения. И они заявляли свои политические требования, и существует эта листовка, с которой они явились. Более того, некоторые из них были с книжечками Конституции Российской Федерации в руках. Они не призывали ни к чему противоправному. Они, напротив, сообразно со своими правами граждан, потребовали от президента уйти в отставку. Даже не потребовали, а там форма была более мягкая, они написали в листовке, что "на основании вышеперечисленных десяти пунктов, по которым вы не справились, господин президент, лучшее для вас сейчас - это уйти в отставку". Вот так было сказано, только и всего. А все остальное - произвол и насилие, государственное насилие.

Максим Ярошевский: Вы можете как-то спрогнозировать - сроки будут, не будут?

Эдуард Лимонов: Судя по поведению судьи, суд принял обвинительное направление такое и принял сторону обвинения. Никаких тут сомнений не может быть. Я думаю, что будут судить ребят, ориентируясь на те сроки, которые, в конце концов, после апелляции были на каждого, присуждены каждому подсудимому по делу о Минздраве Московским городским судом. То есть там были снижены сроки до 3-х и 2,5 лет для каждого. Мне кажется, именно на эти сроки будет ориентироваться судья.

XS
SM
MD
LG