Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Итоги двухдневных переговоров президентов России и Финляндии


Программу ведет Андрей Шарый. Принимает участие политолог Николай Мейнер.

Андрей Шарый: Под финским городом Турку сегодня завершились двухдневные переговоры президентов России и Финляндии Владимира Путина и Тарьи Халонен. Лидеры обсудили в частности отношения Москвы с Европейским Союзом, положение русскоязычного меньшинства в странах Балтии.

Гость рубрики "Собственный опыт" сегодня политолог Николай Мейнер, живущий в Хельсинки, главный редактор североевропейского журнала "Новые рубежи". Беседу с ним я начал с вопроса о том, как в Скандинавии относятся к разногласиям между Россией и странам Балтии.

Николай Мейнер: Как и любая другая страна, здесь средства массовой информации, конечно же, заинтересованы в том, чтобы время от времени выводить на первый план те темы, которые являются наиболее скользкими, о которых много говорят. Поэтому, когда возникает очередной повод для того, чтобы вспомнить о существующих противоречиях, в основном, в силу различного рода демаршей как с балтийской, так и с российской стороны, тогда, конечно, финны пишут. Но чтобы от них самих исходила инициатива, я бы сказал, что особого такого пристального внимания к этой теме в скандинавских средствах массовой информации, в частности, в финских, нет.

Андрей Шарый: С чем вы это связываете?

Николай Мейнер: Наверное, ответ дала сама Халонен, когда она на пресс-конференции сказала, что ей кажется, что положение с русскоговорящим меньшинством в Прибалтике стабилизируется, что оно соответствует всем тем требованиям, которые предъявляют критерии демократических стран. Поэтому как бы особо заострять внимание на этом вопросе нет никакой необходимости. В принципе, Финляндия официально настраивает, что там сложилась нормальная ситуация. Думаю, что это в некотором отношении и личная точка зрения Тарьи Халонен, которая соответствует общей линии этой страны.

Андрей Шарый: Так или иначе, диалог между Москвой и прибалтийскими столицами развивается крайне нервно - и пограничные вопросы, и история с неподписанием Москвой и Таллином договора о границах, последний диалог весьма не лицеприятный между латвийским руководством и руководством России. Может ли Финляндия или Швеция, используя свое влияние в прибалтийских республиках и свое доброе отношение Финляндии к России, каким-то образом сыграть роль посредника? Или Скандинавия от этого дистанцируется?

Николай Мейнер: Я бы очень осторожно относился к термину "добрые отношения с Россией". Потому что в Финляндии в свое время сформулировали очень четкий принцип: "Надо делать все, чтобы друзья были как можно ближе, а враги - как можно дальше". Об этом мне как-то сказал в разговоре депутат финского парламента. Он тогда заметил, что в истории Финляндии так было не всегда, за что страна и расплачивалась. Но эта дружба далеко не всегда бывает искренней. Финляндия очень настороженно поглядывает в сторону России.

Последнее время критическая кампания в средствах массовой информации (в течение последнего года) занимала довольно-таки видное место. Даже сейчас, если посмотреть ведущую финскую газету, то там первой новостью идет отнюдь не визит Путина, а смена руководства компании Nokia, а под этим - приезд российского президента. Я не хочу сказать, что Финляндия очень уж лицемерит, но она действительно дистанцируется, старается в такие конфликтные ситуации не вмешиваться, хотя периодически предлагает себя в качестве третейского судьи. Но я не думаю, что сейчас Россия может рассчитывать, что финский голос или финское влияние будет однозначно в ее пользу.

Андрей Шарый: Но тем не менее, Николай, замечу, что по сообщениям российской печати, можно составить себе представление, что в Москве по-прежнему рассчитывают на то, что отношения между Россией и Финляндией будут оставаться теми же, как их принято было представлять в советское время. Финляндия тогда, как вы помните, отличалась, по крайней мере, в представлении кремлевских вождей от других стран капитализма.

Халонен заявила о том, что одним из приоритетов Финляндии в период ее председательства в Евросоюзе будет развитие отношений между ЕС и Россией. Это не противоречит тому, о чем вы сказали только сейчас?

Николай Мейнер: Нет, ни в какой степени. Потому что то, что вы подчеркнули, что и в российских средствах массовой информации хотят Финляндию в таком амплуа, и Финляндия не очень хочет, чтобы ее видели в амплуа врага. Поэтому, естественно, внешне все это будет сохраняться. Но я не очень верю в искренность этих заявлений как с одной, так и с другой стороны.

Во время предыдущего визита, Путин на одной из пресс-конференций сказал о том, что ни в одной стране не относятся так хорошо к выходцам из России, как в Финляндии. Но у меня, человека, живущего в Финляндии, подобного рода высказывания вызывают массу сомнений. Мне тогда было интересно: связно ли это с тем, что Путин как бы так своеобразно осведомлен о том отношении, которое здесь имеется к приехавшим сюда русским, или же это некий политический ход? Потом, когда мне доводилось общаться с другими политическими деятелями, приезжавшими в Финляндию, в частности, господин Геннадий Зюганов сказал тоже самое, поддержав точку зрения Путина (это было несколько лет назад). В кулуарах, когда его спросили об этом, прозвучала такая фраза, что мы знаем, что есть сложности, но, в принципе, желательно так говорить.

Андрей Шарый: А что же тогда гласит ваш собственный опыт русскоязычного жителя Финляндии? Чем уж там так плохо?

Николай Мейнер: Я бы не сказал, что плохо. Потом мой статус довольно своеобразный - я все-таки эстонский гражданин, который работает в Финляндии. Но то, что существует на бытовом уровне некое противоречие, противодействие между людьми, приехавшими сюда из России, и живущими здесь финнами, это вам скажем практически любой живущий здесь русский. Не состыковываются многие подходы чисто практического бытового плана, ведение бизнеса очень разное, манера поведения отличается существенно. Потом финны недавно публично признались, что их политика по приглашению людей с финскими корнями, живших все время на территории России, в качестве возвращенцев на территорию Финляндии оказалась для страны не прибыльной, как предполагалось, а убыточной, что тоже не совсем приятно. Такие отношения, я думаю, существуют практически в любой стране. Единственно, что количество приезжающих в Финляндию выходцев из России и СНГ довольно значительное. Большая часть из них говорит по-русски.

Андрей Шарый: А в Финляндии вспоминают о том, что эта страна была когда-то частью Российской империи? Или это уже забыто?

Николай Мейнер: Вспоминают, причем вспоминают в очень противоречивом контексте. Есть историки, которые доказывают и не безосновательно, что это было время становления финской государственности, осознание ее в народе. Ведь понятно и хорошо всем известно, что финский парламент, и финская Конституция, и даже финский язык утвердились окончательно тогда, когда Финляндия была частью Российской империи.

Как-то один историк недавно очень хорошо сказал по поводу маршала Монергейма. Он сказал, что эта фигура чрезвычайно своеобразная, потому что она объединяет Российскую империю и Финляндию и разъединяет Финскую республику и Советский Союз. Наверное, в этом кроется ответ. Вспоминают о прошлом, но дистанцируют его от того, что мы имеем сегодня.

Андрей Шарый: Несколько заявлений Путин сделал, связанных с внутриполитической ситуацией. Речь идет в частности по вопросу о третьем президентском сроке. Путин заявил, что, может быть, и хотел бы остаться президентом после 2008 года, но нынешняя Конституция не позволяет этого сделать. Также сделал повторное заявление о том, что будет запрещено финансирование общественных организаций за границей, в том случае, если организации эти будут заниматься политической деятельностью. На такого рода заявления обращают внимание в Финляндии и вообще западные журналисты, работающие в Хельсинки?

Николай Мейнер: Конечно. Другое дело, что финны дают соответствующие комментарии. Опять-таки подчеркивают те нюансы, которые могут в данном случае соответствовать их общей выработанной уже и сформировавшейся линии, в рамках которой они освещают все, происходящее в России, в том числе и внутренние проблемы.

Андрей Шарый: Для Финляндии Путин - это президент тоталитарного государства?

Николай Мейнер: Я бы не сказал так однозначно. Это все-таки президент демократического государства, в котором существуют тенденции, вызывающие опасения финского общества, потому что это сосед и сосед близкий. Нельзя сказать, чтобы относились уж совсем вот так однозначно, что тенденция там крайне негативная. Нет. Но постоянно подчеркивается, что выбранное направление оно как бы немножко беспокоит. Финны отводят себе роль такого часового, который стоит у ворот и говорит: "А там возникают некоторые проблемы".

С другой стороны, финны не забывают о той роли моста, которую они играют. Потому что без транзита, без связи с Россией экономических, думаю, что финская экономика переживала гораздо худшие времена, чем она переживает сейчас, хотя и без этого ее положение далеко не блестящее. От России во многом зависит насколько Финляндия может справиться с теми трудностями, с которыми она сталкивается. Поэтому здесь будут искать компромисс. Откровенную крайне негативную позицию занимать, как это делают иногда прибалты, здесь вряд ли будут. Но под давнишними любезными фразами подчас скрывается некий подтекст.

XS
SM
MD
LG