Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

1 сентября в России будут вспоминать жертв трагедии в Беслане


Программу ведет Кирилл Кобрин. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Михаил Саленков.

Кирилл Кобрин: 1 сентября в России будут вспоминать жертв трагедии в Беслане. Со дня трагедии исполнится один год. Жертвами теракта стали 330 человек. В Верховном суде Северной Осетии продолжается суд над единственным оставшимся в живых боевиком, который входил в группу, захватившей бесланскую школу, Нурпаши Кулаевым. Выяснением причин и последствий захвата первой бесланской школы занимаются две парламентские комиссии. Журналисты и правозащитники обращают внимание на то, что официальное расследование террористического акта ведется неудовлетворительно. Подробности в репортаже корреспондента Радио Свобода Михаила Саленкова.

Михаил Саленков: Со дня захвата школы в Беслане прошел почти год. Однако до сих пор не известны многие детали нападения на школу - сколько всего было боевиков, из-за чего начался штурм здания и можно ли вообще проведенную спецоперацию называть штурмом.

Сейчас в городе работают несколько следственных комиссий, среди них комиссии федерального и местного парламентов, журналисты проводят собственные расследования. Свою точку зрения на то, как движется официальное расследование, в интервью Радио Свобода по телефону из Беслана высказал независимый журналист Алексей Шведов. Алексей работает над этой темой с первых дней трагедии – первого сентября 2004 года.

Алексей Шведов: Мы вряд ли можем говорить о каком-то расследовании, точно также как мы вряд ли можем говорить об организованном правильном противодействии террористам 1 числа. Суд, который происходит сейчас в Беслане, это суд только над одним из террористов, суд над Нурпаши Кулаевым. Федеральная комиссия до сих пор не опубликовала свои результаты. Общественная комиссия не сотрудничает. Самое главное, что мы не видим результатов правильного следствия. В первую очередь предусматривались многочисленные экспертизы тел - кто, где находился, кто в кого стрелял, как и что происходило. Насколько сейчас известно, такие экспертизы не производились вообще, а если и производились, то в очень ограниченном объеме.

Мне кажется, что говорить о вообще каком бы то ни было расследовании того, что произошло 1-3 сентября в Беслане, мы не можем.

Михаил Саленков: Алексей, вы же были в Беслане с первого дня, когда произошла эта трагедия. Официальная цифра сколько террористов захватывало школу - 32 человека. Вы с ней согласны? Некоторые, кто находился в заложниках, говорят, что боевиков было 70.

Алексей Шведов: Я не могу, на самом деле, сказать сколько было террористов. Приведу простой пример. Я был во время встречи заложников, в основном это были учителя. Это был день рождения бывшего директора школы Лидии Александровны. Так вот, все, кто находился в комнате, ни один из них не видел Нурпаши Кулаева в зале. Это не говорит о том, что его не было в школе. 20 компетентных свидетеля не могли просто знать был он в школе или нет. Они могут утверждать, что они его не видели.

Я бы тоже в данном случае как гражданин был бы крайне заинтересован именно в правильном ведении следствия, в правильных экспертизах, которые могли бы точно дать ответ на вопрос - сколько было боевиков? В меру моего понимания, да, боевиков могло быть 32. Потому что то количество транспорта, которое есть, вполне достаточно для перевозки такого количества людей с оружием. Эксперты неоднократно отвечали мне на этот вопрос, что да, машин достаточно. Боевики были прекрасно подготовлены. Такое впечатление, опять же по показаниям свидетелей и моих бесед с сотрудниками спецслужб, кто был там на месте, что они где-то специально изучали ситуацию в "Норд-Осте". Они упреждающе действовали на те возможные шаги федеральных сил, которые могли бы быть предприняты. Поэтому это количество для меня совпадает. Здесь нет вопиющего несовпадения.

Михаил Саленков: Вопрос, который до сих пор остался невыясненным, был штурм или нет? Как вы думаете?

Алексей Шведов: Все те, кто принимал участие в этом штурме, категорически настаивали на том, что слово "штурм" нельзя употреблять по отношению к этой операции. С точки зрения профессионалов, это не было штурмом. Они просили употреблять любой другой термин, но не штурм.

Михаил Саленков: Алексей, вы сейчас находитесь в Беслане. Могли бы нарисовать нам картинку, что там происходит?

Алексей Шведов: Первое, что бросается в глаза, это огромное количество корреспондентов, которые сюда сейчас приехали. Второе - город визуально изменился, благодаря двум огромным новым школам, которые построены. Это меняет весь облик города. Что касается жителей, то они живут своей повседневной жизнью. Город выглядит тихо и спокойно. Никаких социальных усилений нет, никакого лишнего количества милиции. Конечно, огромный контраст с тем временем, когда я был здесь год назад, когда весь город плакал, весь город мужчин был небрит. Это не тот город.

Михаил Саленков: Рассказал нам по телефону из Беслана независимый журналист Алексей Шведов.

Через несколько дней в Северную Осетию поедет и правозащитник Лидия Графова. Вот ее мнение о том, как идет официальное расследование.

Лидия Графова: Расследование велось, прямо скажем, лениво. Более того, эту трагедию превращают в какой-то цирк. Мне лично довелось присутствовать на "открытии" той свалки, куда были сброшены многие вещдоки. Это очень странно. Даже не успели возбудить уголовное дело, а уже пригнали самосвалы, все свалили возле щебеночного завода. Это говорит о том, как шло расследование. Было заметание следов бульдозерами.

Михаил Саленков: Лидия Ивановна, как вы думаете, расследованием независимым того, что было год назад в Беслане, занимаются несколько комиссий, многие журналисты. Насколько это помогает официальному расследованию?

Лидия Графова: Если смотреть правде в глаза, исходить из того, что я сказала, что было заметание следов, то независимое расследование этой процедуре (заметанию следов) очень мешает. Если хотеть знать всю правду, то ее можно было значительно раньше выяснить. Я не хочу говорить из-за чего начался штурм, был ли он спровоцирован или это спонтанно все произошло, здесь версии разные. Чего больше всего боялись родители, стоявшие три дня в оцеплении школы? Они боялись штурма. А доминанта была на то, чтобы замочить террористов. А доминанты на спасение во чтобы то не стало такого огромного количества детей и взрослых не было.

Меня преследует такая сцена, когда в этом страшном спортзале, сидит женщина, держит две фотографии, раскачивается и говорит: "Террористы замучили, а наши сожгли".

Михаил Саленков: Говорила правозащитник Лидия Графова.

Вице-спикер Совета Федерации Александр Торшин на днях заявил, что доклад федеральной парламентской комиссии по расследованию теракта в Беслане не будет готов, как обещалось, к первому сентября. Как сказал Торшин: «На сегодняшний день доклада как такового нет. Есть лишь проект, в котором, к сожалению, пока слишком много белых пятен».

XS
SM
MD
LG