Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Олег Кусов: " Жители Беслана не оставлены в беде"


Программу ведет Андрей Шарый. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Олег Кусов.

Андрей Шарый: Гость рубрики "Собственный опыт" сегодня специальный корреспондент Радио Свобода в Северной Осетии Олег Кусов, который в эти дни работает в Беслане и Владикавказе. Олег родился в Беслане. В этом городе у него и сейчас десятки друзей и знакомых. Он рассказывает о своих впечатлениях от поездки в Северную Осетию и встреч с жителями Беслана.

Олег Кусов: Когда я приехал в Беслан несколько дней тому назад, побывал около 1-й школы, то сразу обратил внимание на то, что прилегающие кварталы к школе и сама школа совершенно не изменились за прошедший год, и остаются страшным символом той глубокой раны, которая нанесена народу Северной Осетии, жителям Беслана. Чем ближе подходишь к школе, тем больше встречаешь людей в траурных косынках, тем мрачнее лица. Люди подавлены и не верят в справедливый исход суда, который сейчас проходит в здании Верховного суд Северной Осетии.

Беслан для меня это город очень близких людей, родственников. В Беслане родился мой отец, учился мой старший брат. Они учились во 2-й школе. До 60-х годов в Беслане было всего две школы. Они находились друг от друга на приличном расстоянии. Мне часто рассказывали и отец и брат, как они дружили этими школами, ходили друг к другу в гости, играли в волейбол, в баскетбол, очевидно, в том самом зале, где томились заложники. Я учился во Владикавказе, но Беслан для меня тот город, в котором я формировался. Каждые выходные проводил здесь в коттедже у бабушки. Я здесь знаю каждую улицу, почти каждый дом.

1-я школа для меня осталась в памяти с очень малых лет. Проезжая на электричке из Владикавказа в Беслан, я как сейчас помню вид из окна, девочки-школьницы в белых фартуках метут улицу. Беслан стал пригородом Владикавказа. Социально эти города очень близки. Если человек живет в Беслане, то он может работать во Владикавказе и наоборот. Мои одноклассники стали бесланцами. Их дети пошли в школу, в том числе и в 1-ю школу.

Во время трагических событий я на экране телевизоров видел своих одноклассников с детьми на руках, которых они выносили из горящей школы. Эти фотографии обошли весь мир, на которых мой одноклассник Борис Кантемиров бежит со своим племянником из горящей школы. Я, конечно, посетил их и в прошлом году и в этот приезд. Многое узнал о том, что происходило там, в спортзале этой школы. Пообщавшись с Борисом, очень многое понял, что мы не владеем той самой информацией в полной мере, которой владеют бесланцы.

Андрей Шарый: Олег, а что больше всего сейчас волнует этих людей: невнимание власти, непонятное с этим судом на Кулаевым или просто психологическое состояние тяжелое, несмотря на то, что прошел уже год со дня трагедии?

Олег Кусов: У меня сложилось впечатление, что жители Беслана не оставлены в беде. Только в финансовом отношении им очень много помогают благотворители международные, и российские организации, но со стороны властей, как говорили мне многие жители города, они не видят, не ощущает той самой помощи, на которую надеялись, которую ожидали. Многие мне говорили, что главное не получить деньги, для них главное - это узнать правду о том, что произошло в прошлом году. Они считают, что правдой этой они не обладают. Власти не торопятся ее им раскрыть.

Андрей Шарый: Судя по тому, что вы говорите, судя по тем событиям, которые происходят в последние дни в Беслане, создается впечатление, что люди находятся в отчаянии. Однако эти их акции достаточно бесперспективны. На что они надеются?

Олег Кусов: Это уже то самое отчаяние, которое уже переходит границы понимания ситуации. Люди ощущают себя совершенно брошенными. Поэтому, я бы сказал, их сами власти провоцируют на такие поступки. Нет ничего сложного в том, чтобы объяснить людям, дать людям хотя бы 50 процентов той информации, которой обладает следствие. Одна из заложниц (моя давняя знакомая) сказала мне на днях, что следствие ведет себя так, как будто никто из заложников не выжил и не помнит, что на самом деле происходило в этой школе. Сверхотчаяние толкает их на поступки.

Андрей Шарый: За минувший год в Северной Осетии сменилась власть. Теперь республикой руководит Теймураз Мамсуров. Если я не ошибаюсь, у него у самого дети были в заложниках во время бесланской трагедии. Эта власть как-то по-другому стала относиться к людям? Все-таки Дзасохов старый партийный аппаратчик советской школы, у Мамсурова, может быть, эта школа такая же, но он сам лично пережил то, что было в Беслане. Неужели никаких изменений не произошло?

Олег Кусов: Жители Беслана мне говорят, что для них власть не поменялась, что новый глава республики - это представитель той самой команды. На словах Теймураз Мамсуров, конечно, много говорит о том, что он готов вести собственное расследование, он делает резкие заявления. Но создается впечатление, что он связан тем самым окружением, которое было еще при президенте Дзасохове, и не имеет свободы действий. Неслучайны поэтому проходили протесты как в день назначения Теймураза Мамсурова главой республики и сейчас.

Андрей Шарый: Психологи работают еще с жертвами бесланских трагедий или уже все уехали?

Олег Кусов: Психологов еще довольно много. Я сам видел одного представителя из Италии, который непосредственно работает с матерями Беслана и с их детьми. Как говорят люди, помощь им сегодня еще более актуальна, чем год назад, поскольку эти психологические раны только усугубляются. Я встречал многих своих давних знакомых, чьи родственники, дети, племянники оказались в этой школе. Они рассказывают поразительные страшные вещи о том, как дети до сих не могут спать, видя во сне глаза своих подружек, друзей, которые находились раньше. В их психике происходят какие-то странные вещи. Дети агрессивны, могут предаться какой-то панике. Панически боятся всяких заведений, которые напоминают детские сады, школы. Те, кто еще не пошел в школу, как один заявляют, что они в школу не пойдут.

XS
SM
MD
LG