Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ирак: попытка конституции


Алексей Цветков

Специально для сайта

Согласно расхожему афоризму, решение, к которому есть претензии у всех заинтересованных сторон, имеет шанс оказаться верным. Жалобы шиитов и курдов на проект иракской конституции еще предстоит услышать, но вот мнение суннитов очевидно: их представители полностью отвергли этот документ и отсутствовали на его представлении.

Тот факт, что конституция удовлетворяет далеко не всех, ясно хотя бы из того, что на церемониях в национальной ассамблее, а затем в президентском дворце в «зеленой зоне» отсутствовали бывший министр иностранных дел Ирака Аднан Пачачи, бывший президент Гази аль-Явар и бывший премьер-министр Айад Аллауи, лидер шиитской фракции светского направления.

Президент США Буш приветствовал проект конституции Ирака и постарался сгладить очевидные острые углы: «Некоторые сунниты выразили сомнения по поводу различных положений конституции, и это – их право как свободных индивидов, живущих в свободном обществе… Другие сунниты твердо убеждены, что эта конституция хороша для всех иракцев, и что в ней адекватно отражены компромиссы, приемлемые для всех группировок».

Реальная картина, однако, значительно мрачнее. Шиитско-курдское большинство в конституционном комитете отвергло поправки суннитов, объявив их неприемлемыми, и представило проект - несмотря на то, что по закону он должен быть принят консенсусом, то есть, фактически, единогласно. Все 15 суннитов, входящих в комитет, на собственном собрании проголосовали против проекта конституции и бойкотировали его презентацию.

Оппоненты суннитов пытаются приуменьшить значение этого жеста, указывая на то, что члены суннитской фракции были не избраны, а назначены, ввиду того, что большинство суннитов не приняло участия во всеобщих выборах, и поэтому их мнение не может считаться представительным. Эта отговорка, однако, не согласуется с тем очевидным фактом, что в субботу представители крупнейшей арабской суннитской партии и суннитского духовенства выступили в поддержку 15 членов комитета. А если выражаться точнее, то уже 12 членов комитета, потому что трое пали жертвой террора – совершенно очевидно, что сунниты работают в крайне напряженной атмосфере, и свободы маневра у них немного. Для бойцов внутреннего «баасистского» сопротивления (в отличие от группировки Заркауи, чья программа практически сводится к провоцированию гражданской войны) любое участие в конституционном процессе равносильно измене и сотрудничеству с оккупантами.

Что, собственно, вызывает возражения у суннитов? В первую очередь это положения о федеративной структуре нового иракского государства – хотя в проекте конституции они до конца не сформулированы, но он открывает дорогу федеративному строительству силами шиитско-курдского большинства в ассамблее. С точки зрения зрения суннитов, это рецепт их неминуемой маргинализации: шииты по мотивам конституции вполне способны в недалеком будущем создать некоторую «суперавтономию» из провинций, где они составляют большинство. Именно в этих провинция залегает масса основных нефтяных месторождений.

Перспективные планы курдов понятны практически всем, хотя сейчас об этом предпочитают вслух не говорить. Автономию они рассматривают как этап на пути к независимости. На ближайшее время они – естественные союзники шиитов.

Что же касается суннитов, то для них перспектива федерализации – это, во-первых, изоляция от нефтяных доходов, а во-вторых (и не обязательно в таком порядке) – окончательное отстранение от власти, которая принадлежала им в стране почти безраздельно с момента ее образования в 1920 году. Тот факт, что это соответствует демографической реальности Ирака, мало кого из суннитов утешает.

Отсюда прямо следует вторая крупная проблема, с которой сталкиваются сунниты: программа сплошной «де-баасификации», то есть полное устранение от власти членов прежней правящей партии. Этот пункт затрагивает суннитов непропорционально, поскольку именно они составляли в партии большинство. «Де-баасификация» была включена, судя по всему, по настоянию шиита Ахмада Чалаби и других многолетних эмигрантов, и она практически не оставляет места у кормила власти для суннитской верхушки. Для сравнения, в странах восточной Европы, как например в Чехии или Польше, самые строгие программы «люстрации» ограничили в правах лишь крупных функционеров бывшего режима и его тайной полиции, но не рядовых партийцев. И уж никоим образом эти программы не имели этнической подоплеки.

Еще один аспект не может не вызывать смущения, на этот раз у американцев и других членов коалиции. Ирак Саддама Хуссейна, при всем деспотизме и жестокости, был вполне эгалитарным обществом, женщины там получали образование и делали карьеры. Нынешнее государство, под давлением шиитов, поворачивается в сторону ислама.

Проект конституции, который открывается словами «Мы, сыны Месопотамии…», в четвертом абзаце все-таки рекомендует «обращать внимание на женщин и их права». Тем не менее, статья вторая провозглашает ислам «официальной религией государства и основным источником законодательства». Эта формулировка долгое время была камнем преткновения, и, в конечном счете, споры шли уже об артикле: то есть, считать ислам единственным источником законодательства или одним из главных. Подпункты гласят, что никакой закон не может быть принят, если он противоречит, с одной стороны, исламу, а с другой, принципам демократии и гарантированным данной конституцией правам. Не вполне понятно, как эти положения совместимы. И тем более непонятно, как юристы в этом новом государстве смогут защищать права женщин от фундаменталистских толкований Корана и шариата.

В последнее время сторонники администрации часто выдвигают тезис, что иракский конституционный процесс вполне нормален – достаточно сравнить его с американским двухвековой давности. Вот что пишет по этому поводу известный обозреватель Ричард Брукхайзер в еженедельнике The New York Observer.

«Конституции не делаются за день… Наша первая конституция, «Статьи Конфедерации», писалась в течение года, на ратификацию ушло четыре и еще шесть на то, чтобы ее выбросить. Наша вторая, нынешняя конституция была ратифицирована лишь с условием, что к ней будет добавлен Билль о Правах. Но даже ей не удалось предотвратить гражданскую войну 70 лет спустя. Конституционная история Франции, нашей сестры-близнеца в свободе, была еще более запутанной. Великобритания настолько чтит свою конституцию, что так никогда ее и не написала».

На этот тезис обрушился целый шквал критики. Некоторые из критиков язвительно отмечают, что вряд ли члены коалиции согласятся оставить войска в Ираке еще на 11 лет. В любом случае, Соединенные Штаты к моменту своего создания были сплочены общими интересами и всем ходом своей истории подготовлены к созданию демократического государства на основе конституции. Этого никак не скажешь об Ираке, искусственном конгломерате территорий, не обязательно арабских, созданном британцами для объединения нефтяных запасов. Другим подобным конгломератом, созданным примерно в те же времена, была Югославия, и ее нынешняя судьба не вызывает ни зависти, ни оптимизма. А ведь в Югославии не было нефти, которая многократно осложняет ситуацию.

Фактически, три основных демографических группы Ирака тянут его в три разные стороны: шииты к мусульманской теократии по образцу иранской, курды к дезинтеграции, а сунниты – к жесткому унитаризму. Не совсем понятно, каким компромиссом можно свести эти три пути воедино.

Национальная ассамблея, не имея шанса одобрить конституцию собственными силами из-за бойкота суннитов, передала ее на всенародный референдум, намеченный на 15 октября. За это время предстоит напечатать и раздать населению около 5 миллионов экземпляров текста, что само по себе нелегко и не подразумевает времени на внесение поправок.

Конституция должна быть принята большинством голосов избирателей, но для того, чтобы ее провалить, большинства не нужно – курьезным образом именно благодаря автономии, которой добились курды, и которая может теперь обернуться против них. Достаточно, чтобы против проекта проголосовали большинством в две трети голосов лишь три провинции из 18. Сунниты располагают таким большинством в четырех провинциях, но даже если им не удастся собрать нужное количество голосов, неожиданную подмогу может оказать раскол в лагере шиитов. Религиозный лидер Муктада аль-Садр и его сторонники тоже выступили против федерализма, считая его козырем оккупантов, а в действительности, может быть, просто из соперничества с основной массой шиитов, возглавляемой аятоллой Систани.

Вполне возможно, что для утверждения своего авторитета Садр пойдет на тактический союз с суннитами, а он вполне в состоянии обеспечить нужное число голосов в Багдаде, имеющем статус провинции.

В любом случае, ожидать, что сунниты ослабят свое сопротивление, было бы наивно.

XS
SM
MD
LG