Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Шесть лет со дня взрыва дома в Москве на улице Гурьянова


Программу ведет Андрей Кузнецов. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Михаил Саленков.

Андрей Кузнецов: Шесть лет исполнилось со дня трагедии в Москве на улице Гурьянова. В ночь с 8 на 9 сентября 1999 года был взорван 9-этажный дом, в результате чего, по официальным данным, погибли 106 человек, пострадали около тысячи. В 2004 году двое исполнителей теракта были приговорены Московским городским судом к пожизненному заключению. С адвокатом нескольких потерпевших в результате взрыва дома на улице Гурьянова Михаилом Трепашкиным побеседовал корреспондент Радио Свобода Михаил Саленков.

Михаил Трепашкин: Официальным расследованием я как гражданин России, как представитель потерпевших, как адвокат я, конечно, не доволен. Во-первых, с самого начала не были проработаны все возможные версии, не проводилась активная работа. Следователь Чайка Михаил Иванович часто направлялся в командировки по другим делам. Конечно, он не мог в полном объеме проводить расследование по этому делу. А через какое-то время он был отстранен, поменялся следователь, другой стал вести.

До сих пор мы не знаем, кто же организовал взрывы домов. Мы имеем официальную версию, что это Гочияев, но возникли величайшие сомнения, что именно он организатор. Но самое главное, что не допускают к этим материалам, по сути, все дело засекречено. Мы не можем дать свою оценку. Значит, там есть какие-то моменты, которые невыгодно властям обнародовать. Это дает повод считать, что власти сами не заинтересованы в установлении всех обстоятельств этого зловещего преступления.

Михаил Саленков: Известно, что общественная комиссия проводила собственное расследование.

Михаил Трепашкин: Насколько мне известно, насколько я имел доступ к этим материалам, также чинились всяческие препятствия. Несмотря на то, что статус комиссии был очень высок (как никак Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации), ответы на запросы, которые направлял председатель комиссии Ковалев Сергей Адамович, всячески игнорировались официальными структурами. С учетом такой позиции невозможно было представить полную объективную картину. Как я помню, было выступление Сергея Адамовича на промежуточном этапе работы комиссии. Он сказал: "Мы до сих пор не можем сказать однозначно, что виновны спецслужбы во взрыве этих домов либо виновны те, кто воюет на Кавказе". О чеченцах сложно сказать, потому что проходят карачаевцы. Либо они виновны в этом, либо спецслужбы для того, чтобы получить какие-то средства дополнительные, либо расширить свои права. Однозначного ответа сделать невозможно.

Тем не менее, при любом подходе власти все же должны нести ответственность, во-первых, за то, что допустили этот взрыв, не выполнив своей конституционный долг. Во-вторых, власти проявили определенную халатность при расследовании дела. В принципе, до настоящего времени мы имеем то, что привлечены только мелкие пособники, но никак не организаторы.

Михаил Саленков: Михаил Иванович, ваши подзащитные в этом году получили политическое убежище в США. Вы можете напомнить, с чем это было связано?

Михаил Трепашкин: Прежде всего, моя история послужила одной из основных причин, почему предоставили. Я как адвокат защищаю интересы потерпевших граждан, ничуть не противореча интересам государства. Для меня было важно докапаться до истины, а власти строили всяческие препятствия. Когда я сказал, что я все равно в суде ознакомлюсь с материалами дела, мне был брошен пистолет в автомашину, я был арестован. Это была явная фабрикация, направленная на то, чтобы заставить вести человека так, чтобы не лезть и не интересоваться теми делами, где власти не хотят показать правду.

Михаил Саленков: Поэтому ваши подзащитные приняли такое решение просить политического убежища?

Михаил Трепашкин: Конечно, потому что они ставили такой же вопрос здесь - а кто же взорвал мою мать? Они поняли, что если они будут докапывать до истины, то что с ними произойдет, здесь трудно будет сказать.

Михаил Саленков: Вам известна какова судьба других людей?

Михаил Трепашкин: Мне известна судьба некоторых. Однозначно могу сказать, что большинство из них не допускались в качестве потерпевших. Материалов им ознакомиться не давали. Покажут куски взорванных родственников, либо остатки квартиры. А чтобы посмотреть, что же по этому делу показывают свидетели, что скрыто в плане сообщников, в плане организаторов, насколько достоверны сведения, чтобы люди сами увидели, действительно, эти люди виноваты либо нет. Вот от этого оказались отстраненными. Картина для всех идентична.

Среди тех, кого признали потерпевшими, их можно пересчитать буквально по пальцам. Не все признаны потерпевшими. Проблема в том, что не хотят допускать, потому что люди будут выставлять иски на возмещение вреда, потому что власти не смогли обеспечить их безопасноть, а это конституционная обязанность государства.

Михаил Саленков: Но иски-то были уже.

Михаил Трепашкин: Иски были, но они не такие многочисленные. Одна категория лиц вообще не была признана потерпевшими, вторая категория лиц просто боялась. Чтобы не испытывать все эти унижения, не тратить нервы, слезы на все эти мытарства и прочее, они просто получили квартиру взамен разрушенной и все, на этом они остановились. А то, что имущество было уничтожено, которое за всю жизнь было нажито, что родственники погбли, все это остается за кадром.

XS
SM
MD
LG