Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

В Маастрихте встретились внуки Иосифа Сталина, Франклина Рузвельта и Уинстона Черчилля


Программу ведет Андрей Шароградский. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Софья Корниенко.

Андрей Шароградский: В Маастрихте на конференции под названием «Ялта и после нее. 1945-2005 годы» впервые встретились внуки членов «большой тройки»: Иосифа Сталина, Франклина Рузвельта и Уинстона Черчилля. На конференции побывала наш корреспондент в Нидерландах Софья Корниенко.

Софья Корниенко: Маастрихт - город по духу не голландский, а скорее бельгийский или общеевропейский. Тринадцать лет назад здесь был подписан договор о создании Евросоюза, а на днях при Маастрихтском университете открылась первая в Евросоюзе Высшая школа управления. На приуроченную к открытию школы конференцию пригласили внуков Сталина, Рузвельта и Черчилля. Кто-то назовет это рекламной кампанией нового престижного учебного заведения, а кто-то - попыткой оживить политическую историю. Однако в течение всей конференции многих не покидало странное ощущение, будто бы в Маастрихт - город-символ объединенной Европы - слетелись тени ушедших лидеров, когда-то Европу разделивших.

«Отношения между Вами с Ялты не изменились», - шутил обращаясь к гостям конференции ведущий Тим Себастиан, автор популярной программы Би-Би-Си «Хард Ток» (Жесткий разговор).

Основным вопросом конференции был вопрос об ответственности - личной ответственности участников ялтинской конференции за раздел Европы и ответственности государств, государственных систем, которые они представляли. Тогда, в феврале 1945, Адольфу Гитлеру оставалось жить не более трех недель. Можно ли говорить о том, что судьба Европы решалась в Ялте или все уже заранее решили численность и расположение советских войск? И почему началась "холодная война" - по плану оккупации стран Восточной Европы Советским Союзом или потому что Черчилль призвал опустить «железный занавес»? Об этом и о многом другом я побеседовала с внуками «большой тройки» за день до начала конференции. Говорит Уинстон Черчилль Младший, внешне больше похожий на американца, чем на англичанина. Бывший военный журналист, член британского парламента с тридцатилетним стажем, теперь он ездит по США с курсом лекций.

Уинстон Черчилль: Фултонская речь была ни чем иным как констатацией фактов. Ведь как сказал Черчилль? «От Стеттина на Балтике до Триесте на Адриатике на Европу опускается железный занавес». Безусловно, машина советской пропаганды многие годы старалась подать это выступление как объявление "холодной войны". Говорилось, что "холодную войну" начал Уинстон Черчилль. Это абсолютный нонсенс, подтасовка фактов. На самом деле "холодная война" началась вследствие раздела Европы по Ялтинскому договору, после того как Советская армия якобы освободила половину Европы. На самом деле, намерения Советской армии были вовсе не освободительные, а самые что ни на есть захватнические, поработительные.

На долгие годы одна половина Европы осталась отрезана от другой, испытав на себе все кошмары жизни в полицейском режиме. В 1968 году я как раз оказался в Праге в тот момент, когда в город начали возвращаться советские танки. И я видел ужас на лицах людей. Я узнал у них о том, что им пришлось пережить уже после Второй мировой.

Софья Корниенко: Отставной полковник Евгений Джугашвили, сын Якова Джугашвили, живет в Тбилиси, занимается военной историей. Гордо носит усы, как у деда, внука назвал Иосифом Виссарионовичем.

Евгений Джугашвили: Вот столько уже лет критикуют Сталина! Журналисты, писатели - все их книги окажутся на помойке. Если мы сейчас сравним, сколько погибло советских воинов, то мы сейчас называем цифру двадцать миллионов, у немцев - мы считаем боевые потери - восемь с половиной миллионов. И наши тоже - восемь с половиной миллионов боевых потерь. Остальные 12 миллионов относятся к тому, что немцы, когда пришли к нам в Россию, они загоняли людей себе на работу, и они там люди погибали. Отсюда и складывается двадцать миллионов.

С 1917 по 1937 год - вот эти репрессии были, о них общество «Мемориал» ни слова не говорит, а 1937 год они муссируют каждый раз. А Сталин - законным путем - суды были открытые - этих троцкистов, этих мерзавцев, понимаете, эту шайку, которая на пароходе потом приехала, открытым судом судил и наказал. Поэтому 1937 год, они говорят, страшный год, а я говорю - самый светлый год. Потому что Сталин уничтожил пятую колонну. А сейчас она снова сидит в Кремле.

Софья Корниенко: Несмотря на знакомую риторику, Евгений Джугашвили никогда не видел ни деда, ни отца.

Евгений Джугашвили: Я в этом отношении несчастный внук. Я никогда не был у него на коленях. Светлана пишет об этом, что из восьми внуков он видел только троих. И я никогда его дедушкой не называю. Я называю его дедушкой только себе в груди, а так я всегда говорю: «товарищ Сталин». Он - вождь народа, а не просто дедушка.

Софья Корниенко: Сэр Уинстон Черчилль, наоборот, запомнился внуку, прежде всего, как добрый дедушка.

Уинстон Черчилль: Я помню его с тех пор как мне было пять, а умер он, когда мне было двадцать-четыре. Мы провели вместе много счастливых каникул. Тогда я не знал его как политика. Он был прежде всего дедушкой, теплым, любящим человеком, с чудесным чувством юмора.

Софья Корниенко: А как бы отнесся Черчилль к Европе сегодняшней, к феномену глобализации?

Уинстон Черчилль: Он был бы несказанно счастлив, что европейская семья воссоединилась. В конце концов, именно вступившись за свободу Польши, Великобритания в свое время объявила войну нацистской Германии.

Софья Корниенко: «Говоря о воссоединении европейской семьи, нельзя забывать, что в европейском доме скандалы всегда были обычным делом», - возражает семидесятипятилетний Кертис Рузвельт, самый старший из участников встречи. Однако сам Кертис Рузвельт проживает во Франции. Сегодняшняя Америка - это не та Америка, которой он мог бы гордиться, говорит внук Франклина Рузвельта.

Кертис Рузвельт: Остаться единственной супердержавой - великое бремя для Соединенных Штатов. Я думаю, что американцы не до конца осознают, какое это бремя, какой груз ответственности. Я всегда был против войны в Ираке.

Софья Корниенко: Кертис Рузвельт долгие годы проработал в ООН - организации, фактически созданной его семьей. Насколько оправдала ООН возложенные на нее надежды?

Кертис Рузвельт: На этот вопрос нельзя ответить однозначно. ООН - ничто иное, как сцена, на которой разворачиваются события. Если Вы спросите меня, воспользовались ли постоянные члены Совета Безопасности механизмом, который находится в их распоряжении - я отвечу - нет. Но это не означает, что вера в эту организацию ушла. Это еще очень молодая организация.

Софья Корниенко: На знаменитом снимке с ялтинской встречи Сталин, Рузвельт и Черчилль смотрят в разные стороны. Какова же доля доверия Запада к сегодняшней России. Говорит Кертис Рузвельт.

Кертис Рузвельт: Я бы сказал, Путин - это такая фигура, с которой лидеры других стран могут договариваться: таким же образом, как Черчилль и Рузвельт договаривались со Сталиным. На равных, когда каждый понимает мотивы друг друга.

XS
SM
MD
LG