Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Мария Гайдар готовится к выборам в Госдуму


Программу «Итоги недели» ведет Дмитрий Волчек. Принимает участие координатор молодежного движения «Да!» Мария Гайдар.

Дмитрий Волчек: После вступления в силу приговора Михаилу Ходорковскому, который собирался баллотироваться на выборах в Госдуму по 201 округу Москвы и теперь по понятным причинам участвовать в выборах не может, интрига вокруг этих довыборов не угасла. Срок подачи документов истек в пятницу, а инициативная группа по выдвижению Ходорковского так и не объявила имя его дублера. Зато в списке кандидатов на депутатское место появилось сразу сорок человек, в том числе Станислав Говорухин от «Единой России», сатирик Виктор Шендерович, сын руководителя «Народной партии» Геннадия Гудкова Дмитрий и координатор молодежного движения «Да!» Мария Гайдар. Мария Гайдар – гость программы «Итоги недели».

Мария, добрый вечер. Я посмотрел перед эфиром сообщения различных СМИ, агентств, - всюду, где речь идет о вашем участии в выборах, звучит сомнение в серьезности ваших намерений. Большинство экспертов сходятся на том, что хоть вы и подали документы, от участия в выборах откажетесь 19 октября. Вот на сегодняшний день - 8 октября - какие у вас планы?

Мария Гайдар: Добрый вечер. Я могу сказать, что я твердо стою на позиции, что должен быть один кандидат от демократических сил. Сейчас такая ситуация и в стране, и в демократических партиях, что нельзя позволить себе такую роскошь, как два кандидата конкурирующих, выражающих примерно, в принципе с большой разницей, но примерно одни и те же ценности. Поэтому, я считаю, что кандидат должен быть один. Могу сказать, что да – я действительно готова уступить Виктору Шендеровичу. Но тут речь идет о том, во-первых, кого зарегистрируют, а кого нет к 19 числу. У нас в России может произойти все, что угодно. Могут снять любого из кандидатов, могут снять как меня, так и его по какой-то формальной причине. Очевидно, это может произойти просто потому, что на это есть какой-то политический заказ. Как, например, было со Скуратовым, которого сняли за то, что он не указал, что он профессор. Он сказал, что это никак его не порочит, но его все равно сняли. Поэтому - посмотрим.

Я хорошо отношусь к Виктору Шендеровичу. Я считаю, что у нас с ним несколько иные позиции, я считаю, что моя позиция, она, естественно, в силу возраста, в силу того, чем я занимаюсь, более положительная, и она направлена на будущее. Позиция, насколько я понимаю, Виктора Шендеровича направлена то, чтобы показать, что есть достаточно много людей, которым очень сильно не нравится то, что происходит. Это две несколько иные позиции, хотя в общем и целом мы друг к другу относимся очень хорошо.

Дмитрий Волчек: То есть фактически вы сейчас просто готовы играть роль дублера Шендеровича, участвовать в выборах для подстраховки?

Мария Гайдар: Я могу сказать, что я совершенно не планировала участвовать в этих выборах как дублер Шендеровича, я не могу быть дублером Шендеровича, потому что у нас с ним очевидно разные позиции, у нас совершенно разная возрастная, весовая, какая бы то ни была еще категория. И я на самом деле подавала документы, и идея идти в Государственную думу у меня возникла до того, как она возникла у Шендеровича, до того, как фамилия Шендеровича вообще стала где-то появляться. По той информации, которая у меня есть, Шендерович принял это решение в конце воскресенья, и он не знал о том, что иду я, каким-то образом так случилось. А я уже подавала документы в пятницу и вела переговоры как с «Яблоком», так и с СПС.

Дмитрий Волчек: Давайте послушаем Виктора Шендеровича, запись его обращения, в котором сатирик объясняет, почему он решил участвовать в выборах.

Виктор Шендерович: Я решился пойти на эти выборы не для того, чтобы иметь счастье поближе узнать Любовь Петровну Слиску или принять участие в работе комиссии по патриотическому воспитанию. Госдуму в ее нынешнем горбатом виде могила исправит.

Я иду на выборы для того, чтобы дать возможность почти полумиллиону российских граждан - избирателям 201-го округа - выразить свое отношение к фарсу, в который власть превратила парламент и процедуру выборов. Нынешний состав Думы и механизм ее работы таковы, что совершенно неважно, кто именно станет 450-м депутатом - Шендерович, Говорухин или цирковая собачка, в работе этой Думы уже не изменится ничего.

Единороссы, представляющие едва ли не пятую часть от списочного состава российских избирателей, оккупировали три четверти парламента, и будут жать на указанные из Кремля кнопки до скончания срока.

Эта Дума дорого обойдется России во всех смыслах слова. Чтобы российские избиратели и впредь не могли помешать этой управляемой из Кремля демократии, власть отменила выборы по одномандатным округам, сведя народное волеизъявление к вешняковской спецарифметике с предсказуемым результатом. Последние одномандатные выборы, может быть, - последний шанс народа напомнить власти о себе цивилизованным путем.

У этих выборов уже есть сюжет. Избирателей 201-го округа лишили права проголосовать за кандидата Ходорковского, спешно засадив его за решетку. По последним опросам "Левада-центра", больше трети избирателей 201-го были готовы сделать выбор именно в пользу политзаключенного.

Мое участие в выборах не освободит этого политзаключенного, но, надеюсь, даст людям возможность выставить оценку политике президента Путина в области сворачивания демократических свобод. Тех, кто привык к "Плавленому сырку" на "Эхе Москвы" по выходным, хочу успокоить, я не собираюсь перепрофилироваться в политики. Этот двухмесячный марафон прошу считать публичным экспериментом свободного журналиста в не очень свободной стране.

Итак, клетка с моей фамилией в бюллетени для голосования (если, конечно, Центризбирком пустит меня в эту клетку), - это голосование не против всех, а против них, против тех, которые решили, что им все можно и все сойдет с рук. Сойдет, но не навсегда. А пока, как говорил Сенека, этого нельзя изменить, но это можно презирать. От своевременно и по адресу данной пощечины настроение избирателей, не только в Москве, может измениться к лучшему. Надеюсь, у жителей Университетского округа (без лести, одного из самых интеллектуальных округов России) хватит ума и вкуса не упустить такой момент. На будущее пригодиться.

Дмитрий Волчек: Мария, Виктор Шендерович и к самой думе относится насмешливо (наверное, самое мягкое определение), и о выборах тоже отзывается с большим презрением. Но, очевидно, что вы хоть и поддерживаете Шендеровича, все же с большей серьезностью относитесь и к думе, и к выборам, во всяком в случае не рассматриваете свое участие в них как элемент буффонады, призванной подразнить Кремль?

Мария Гайдар: Нет, конечно. В этом, наверное, отличие наших позиций с Шендеровичем. Я отношусь к этому очень серьезно. Я считаю, что выборы – это фактически последнее, что нам осталось. Я считаю, что одномандатные выборы, которые отменяют (сейчас происходят довыборы по старому закону) – это тоже очень серьезно. И очень важно не просто показать, не просто пройти в Государственную думу, а то, что может быть сделано, то, может быть сказано, то, что может быть сказано публично после того, как это произойдет. Вот в этом некоторое отличие.

Конечно, к нынешней думе нельзя относиться ненасмешливо – это совершенно очевидно, и к Слиске, и к работе «Единой России» и вообще ко всему тому, что они делают. И над этим нужно смеяться. Действительно, против этого нужно пытаться бороться. Но я считаю, что нужно пытаться бороться против этого таким образом, чтобы становилось лучше, пытаться сделать так, чтобы стало лучше. Я считаю, что выборы сами по себе, как институт, во многом в нашей стране в последнее время действительно перестают играть ту роль, которую они играли, потому что они фальсифицируются, потому что существует административный ресурс.

Но я в силу того, что я делаю, я пытаюсь и против этого бороться. Я пытаюсь не просто высмеивать, а я пытаюсь что-то делать и в молодежном движении, в котором я работаю. Например, завтра на Пушкинской в час дня состоится митинг за право выбирать, и мы будем вести запись наблюдателей из участвующих в этом митинге, людей, которые хотят быть наблюдателями на выборах в Мосгордуму. Я считаю, что это очень важно. Я считаю, что прежде всего это некое положительное действие, это некое положительное изменение, это некая положительная программа, пускай маленькая, пускай на том уровне, на котором ты можешь это сделать. Я, конечно, хочу смотреть на будущее с оптимизмом, поэтому моя позиция, такова какова она есть.

Дмитрий Волчек: Вы упомянули Мосгордуму. Вы тоже собирались, - по крайней мере, говорили о том, что собираетесь участвовать в этих выборах, потом отказались от своих планов, и вот вдруг сразу Госдума. Надеюсь, что вас не обидит мой вопрос, но газеты пишут, что ваш отец Егор Гайдар отговорил вас участвовать в выборах в Мосгордуму, даже, говорят, запретил. Это правда?

Мария Гайдар: Нет, это категорическая и совершенно очевидная неправда. Я могу сказать, что в целом, наверное, мой отец не в восторге от того, что я занимаюсь политикой, но просто потому, что это достаточно сложное занятие в России, небезопасное занятие. Если говорить о моей личной реализации, то я полагаю, что он предпочел бы, чтобы я занималась наукой, которой я в принципе занимаюсь тоже. Но конкретно решение было мое, он мое решение любое поддерживал, поэтому никакого запрета, никакого изначально негативного отношения с его стороны не было.

Дмитрий Волчек: Давайте дадим слово нашим слушателям. Владимир из Саратовской области, добрый вечер.

Слушатель: Добрый вечер. Госпожа Гайдар, скажите, пожалуйста, считаете ли вы, что наша конституция безупречна? Не занялись ли бы вы в будущей думе изменением некоторых статей? И еще в этом же духе: какие бы три закона вы приняли бы безотлагательно?

Мария Гайдар: Спасибо за вопрос. Конституция небезупречна. Хотя мне наша конституция в целом кажется правильной и демократической. Вопрос уже в применении этой конституции, в соблюдении этой конституции. Так, я считаю, что в принципе со всем тем, что написано в конституции, я согласна. Другое дело, что существуют много законов, которые этой конституции противоречат. И с этим живут, и ничего по этому поводу не делается. Вот это нужно менять.

Если говорить о каких-то законах, которые я бы, будучи в Государственной думе, вводила в первую очередь, я могу сказать, что самым главный вопрос, который обязательно должен быть решен – это вопрос об армии. Я считаю, что нужна военная реформа. Я считаю, что отмена отсрочек и попытка загнать силой студентов в армию ничем хорошим закончиться не может. Это может привести только к сломанным судьбам и к дестабилизации в стране. Я считаю, что при той демографической ситуации, которая существует в стране, иного способа решить эту проблему, кроме как профессиональная армия, просто нет. Поэтому, в первую очередь, нужно работать над реформой армии. Но это, конечно, вопрос политический, решаемый на очень высоком уровне, и этот вопрос при нынешней думе может решать только президент. Пока по тому, что видно, она решается не в пользу профессиональной армии, а в пользу абсолютно тупикового варианта, который не добавляет обороноспособности армии, не помогает призвать большее количество людей, так же сделать призыв более качественным, а только увеличивает социальную напряженность – варианта отмены отсрочек и сокращения военных кафедр. Совершенно очевидно, что они сами сильно боятся этого, сильно колеблются. Потому что ходили разговоры, что они хотят принять, но только после 2008 года, чтобы, видимо, спокойно прошел новый выборный цикл, потому что они понимают, что это социальный взрыв.

Следующее из того, что я считаю, что нужно было бы сделать - это вопрос глобальный, это вопрос политической воли, но это сделать совершено, с моей точки зрения, необходимо – это законопроекты, регулирующие взаимоотношения государства со средствами массовой информации. Мне это близко по моей деятельности в молодежном движении, потому что я координирую проект «Против цензуры», я считаю, что то, что происходит сейчас со средствами массовой информации – это ужасающе, это вопиюще. Таким образом жить просто невозможно. Демократия при таких средствах массовой информации не может быть по определению. Я считаю, что это вопрос не исключительно воли государства и администрации президента - контролировать средства массовой информации – это вопрос неких институциональных институтов, которые могут оградить журналистов и журналистику в принципе от того, чтобы любой человек, который приходит и начинает управлять государством, при желании может этими средствами массовой информации распоряжаться. Это вопрос рентабельности. Это вопрос в том, что если средства массовой информации нерентабельны, то они должны получать деньги либо от олигархов, что тоже не очень хорошо, от крупного капитала, либо от государства. При нынешнем развитии ситуации они получают деньги от государства. И они просто не могут, естественно, функционировать свободно, они попадают под полный контроль. И дальше я считаю очень важным, что Россия - большая страна, страна со сложной историей, в которой проживают много разных народов, - должна быть федеративным государством. Я считаю, что очень важно, очень правильно заниматься всем тем, что касается развития федерализма. Я считаю, что отмена губернаторских выборов в долгосрочной перспективе – это была большая ошибка. То есть децентрализация и передачи власти, передача средств и ответственности за управление этими средствами в регионы.

Дмитрий Волчек: Мария, вы говорили об акции, которая в воскресенье пройдет на Пушкинской площади. Расскажите, пожалуйста, о своем движении «Да!», - в первую очередь, чем оно отличается от других объединений либеральной молодежи, скажем, от движения «Мы», о котором недавно мы рассказывали в нашей программе.

Мария Гайдар: Движение «Да!» – это движение позитивного действия. Это движение, которое ставит своей целью решение конкретных проблем, которые волнуют молодежь. То есть мы уходим от каких-то глобальных идеалов, мы уходим от позиционирования себя по отношению к Путину. Мы не за Путина, мы не против Путина, мы против того, что существует цензура, существует коррупция в вузах – это очень многих людей волнует. Мы против беспредела милиции. И во многих регионах России, особенно южных, это достаточно острый вопрос. Мы за боеспособную армию, но при этом за то, чтобы студентов в армию не забирали, мы против отмены отсрочек.

И у нас такая проектная структура горизонтальная. То есть на самом деле человек, который приходит, он может захотеть вести какой-то проект, если он согласуется с нашими общими принципами и целями, он может его вести. Я считаю, что это принципиально отличает нас от всех остальных молодежных движений. Потому что для нас проблема и пускай маленькая, незначительная попытка и тем более результат при решении этой проблемы является самым главным, а не конкретная оппозиция какому-то конкретному одному человеку. Я считаю, что это большое отличие. И это на самом деле хорошо видно по тем людям, по тем сторонникам, которые к нам приходят. Я, конечно, прошу прощения перед движением «Мы», но я никогда не видела, чтобы на каких-то их акциях было больше, чем пять человек. Я могу сказать, что нас не очень много, но значительно больше.

Дмитрий Волчек: А сколько человек участвует в вашей организации?

Мария Гайдар: У нас есть узкое ядро, ядро людей, которые хотят участвовать в организации, собираются регулярно, ведут какую-то организационную работу. При этом у нас работают не за зарплату, и денег на все движение было потрачено, наверное, тысячу долларов из наших собственных средств на майки, еще что-то. Это человек 20-25. При этом всего людей, которых мы видим, которых мы знаем, которые ходят на акции, человек сто. Если брать вместе с регионами, с людьми, которые более пассивно присоединились - это человек двести. Если брать регионы, у нас должны стартовать регионов десять, которые собрали инициативную группу, их человек 10-15, они еще не провели первую акцию, у них нет оформленных проектов, то это получается человек 250-300. Тут вопрос не в численности, не в членстве, не в том, кто заполнил анкету, а в том, кто готов придти раздавать листовки, в том, кто готов придти на акцию, в том, кто готов делать мониторинги, в том, кто готов искать законопроекты и пытаться их оценивать, пытаться найти какие-то возможности решения проблем. То есть это вопрос участия; самое главное – это участие, а не физическое, абстрактное членство.

Слушатель: Добрый вечер. Вашей гостье хочется ох какой вопрос задать. Уж больно она красиво говорит. Видимо, она за трибуной часа бы два выступала. А у меня конкретный вопрос: не считает ли она, что у нас депутатская дума – преступники, и сам господин Путин тоже преступник?

Мария Гайдар: Я могу сказать совершенно открыто, это моя позиция – да, мне очень не нравится то, что делает Путин. Я считаю, что он делает много преступных глупостей. Я не знаю, можно ли считать его преступником. Та дума, которая есть, мне кажется, что это фарс, что это несерьезная дума, что они делают вид, что пишут законы, мы делаем вид, что мы им верим – это, конечно, очень похоже на фарс. Да, я с этим согласна. Но, я считаю, что проблема не в этом. Проблема в некоей системе, проблема в этой пирамиде, которая создает само безразличие людей, создает то, что мы позволили сделать с собой все то, что с нами делают. И просто любой человек, любой правитель, который оказывается в такой системе, будет склонен к тому, чтобы вести себя и управлять страной так, как управляет Путин. Конечно, может быть лучше, а может быть и хуже. Просто мы подвешены на этот крючок его воли. А на самом деле так огромная страна, в которой проживает столько людей, жить не может. То есть должны быть очевидные институты сдерживания, очевидные институты гражданского контроля. То есть такое не должно быть возможно ни при каком раскладе. Я считаю, что проблема шире гораздо, чем личность какого-то конкретного человека или личность всех депутатов, например, от «Единой России» в Государственной думе.

Дмитрий Волчек: Мы в нашей программе постоянно возвращаемся к центральному вопросу всех обсуждений и интриг московского политического класса – проблеме 2008 года. Я спрашиваю об этом всех гостей. Интересно, Мария, каков ваш прогноз, как смотрит на это молодое поколение политиков? Что произойдет в 2008 году – тихая передача власти новому кремлевскому кандидату; событие наподобие украинского майдана или какая-нибудь сложная операция, вроде белорусского (или теперь уже говорят о казахском) варианта, которая позволит Путину остаться у власти?

Мария Гайдар: Белорусский вариант обсуждали, насколько я помню, со времен Ельцина. Я не верю ни в белорусский, ни в казахский вариант. Я не думаю, что сам Казахстан пойдет на то, чтобы объединиться с Россией - им это невыгодно. То есть они могут объединиться, насколько я понимаю, на условиях равноправных стран. Россия не может на это пойти, потому что тогда непонятно, почему другие регионы Российской Федерации не должны выйти вначале из ее состава, а потом войти в качестве равноправных двух стран. Но это с Белоруссией много раз обсуждалось, я просто не верю в то, что такая конструкция возможна. Это похоже на политические спекуляции. Но это мое мнение, я могу, конечно, ошибаться. Белоруссия, посмотрите, сколько это тянется, но ничего не произошло. Лукашенко с нами заигрывает, но ничего не происходит, а когда надо, он на нас плюет.

Что касается 2008 года, я не хотела бы, чтобы у нас был майдан, чтобы у нас была какая-то революция. Даже «оранжевая революция», которая была в Украине - это большой риск, это очень большая опасность, ситуация в любой момент может выйти из-под контроля. И конечно, в любом случае подобных ситуаций хотелось бы избежать – это точно.

XS
SM
MD
LG