Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Активное движение на правом фланге российской политики


Программу ведет Андрей Шарый. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Михаил Соколов.

Андрей Шарый: Довольно активное движение происходит в последнее время на правом фланге российской политической сцене. Сейчас у микрофона мой коллега, политический обозреватель нашего радио Михаил Соколов.

Михаил, как теперь выглядит конфигурация разных групп: праволиберальных, либеральных политических сил в России? Как разобраться простому избирателю, кто тут самый главный?

Михаил Соколов: Во-первых, Михаил Касьянов с примкнувшей к нему Ириной Хакамадой и выходящему из "Союза правых сил" Иваном Стариковым. Бывший премьер-министр, похоже, под прикрытием одной из башен Кремля, и имеющий, по крайней мере, как говорят эксперты, достаточно источников, средств для того, чтобы вести политическую деятельность, в частности, на платформе этой самой исторической "Демократической партии России".

Владимир Рыжков и бывший красноярский губернатор Валерий Зубов с коллегами реанимировали "Республиканскую партию России". Но, как известно, средств у них достаточно мало. Несмотря на то, что они собрали достаточное количество членов этой партии (включили в эту партию новых людей - 50 тысяч у них есть), тем не менее, они имеют проблемы с регистрацией тоже исторической партии, которая была создана в 1991 году.

Есть "Союз правых сил", есть "Яблоко", которые активно сотрудничали на московских выборах под брендом "Яблоко", а в регионах (Костромской, Ивановской областях, сейчас в Новосибирской области и Хабаровском крае) "яблочники" идут под флагом "Союза правых сил". Здесь тоже достаточно сложно в этой конфигурации. Поскольку "Яблоко" Явлинского хотело бы доминирования в блоке, но не имеет средств, а в "Союзе правых сил" идет достаточно сложная борьба тех, кто за союз с более левыми демократическими партиями и более ортодоксальной группы Леонида Гозмана, за которым стоит Анатолий Чубайс. Эта группа не обладает электоральным ресурсом, но имеет достаточные финансы, и контактирует с администрацией президента и с правым крылом "Единой России".

Наконец, есть радикальные группы. Это, прежде всего, Гарри Каспаров со своим "Объединенным гражданским фронтом". Но здесь все опирается на личный ресурс Каспарова, его известность, и примкнувшую к ним группу, жаждущих славы молодых политиков и литераторов.

Андрей Шарый: Вы упомянули о том, что появление Касьянова в качестве главы партии, может быть, освещено или как-то связано с сигналом из Кремля. Ирина Хакамада понимает это, ведь она достаточно радикально всегда была настроена по отношению к российской администрации?

Михаил Соколов: Есть ли у нее выход? Во-вторых, есть ли у людей, которые ориентируются на демократические ценности и европейский путь развития, более заметная фигура из истеблишмента, который может прикрыть этот блок? Касьянов, конечно, исторически никакой не демократ. Он бюрократ с демократическими интенциями. Но, с другой стороны, ведь, как показал опыт перемен в разных странах Восточной Европы и СНГ, человек, настроенный на более радикальные перемены, может выйти только из существующего режима, из партии власти, оторваться от нее. У него должен быть государственный опыт. Он должен быть коммуникатор элит и должен не пугать значительную часть действующей бюрократии. Поэтому, мне кажется, Ирина Хакамада и Иван Стариков делают такой осмысленный выбор.

Другое дело, как все будет развиваться. Потому что в нынешней политической системе, как верно отмечают эксперты, все-таки тень Кремля может накрыть политика так, что он и исчезнет с политического поля, а может быть для каких-то комбинаций, для будущего тот же Касьянов части президентского окружения все-таки нужен. С ним ведется некий диалог. В конце концов, история с так называемым "дачным делом" запутанное и сомнительное то возникает, то исчезает. Зато видно, что какие-то силы есть, которые дают превратиться этому делу в уголовное дело гражданина Касьянова.

Андрей Шарый: Какую роль в этой раздробленности, дроблении либеральной российской политической элиты играет личный фактор? Насколько важно то, что там кто-то не может договориться с кем-то сесть за один стол? Или просто речь идет о том, что демократия как таковая подразумевает вот такую разноголосицу мнений, что не могут политики договориться?

Михаил Соколов: Безусловно, личностный фактор играет большую роль. Большую роль играет историческое прошлое, но в конце концов ситуация на российском политическом поле не такова, чтобы было невозможно не переступить через некоторые амбиции. В конце концов, Григорий Явлинский, которого считали некоторые его критики человеком недоговороспособным, смог пойти на союз с "Союзом правых сил". Опять же в СПС нашлись люди, которые преодолели неприятие Явлинского как левого и демократа.

Андрей Шарый: Из упомянутых вами политических блоков, какой представляется наиболее перспективным?

Михаил Соколов: Наиболее перспективным была бы консолидация на любой платформе всех вышеперечисленных сил, за исключением Гарри Каспарова, поскольку эта группа больше настроена на уличные действия и какие-то перформасы. Сейчас будет проводиться перерегистрация партий. Им нужно будет доказать, у кого есть реальные 50 и более тысяч членов, кого, кроме того, Кремль сочтет достойным этой перерегистрации, то есть кому будет блокировать (как сейчас республиканцам или даже НБП) возможность юридического признания. В конце концов, возникнет та конфигурация, в которой все остальные участники должны будут войти под один из брендов, под один из флагов, который физически останется на поверхности. Какой это бренд, мы сейчас угадать не можем.

XS
SM
MD
LG