Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Екатеринбуржские ученые считают, что зов предков это не только красивый образ


Программу ведет Евгения Назарец. Гости – Лариса Докучаева и Владимир Чешегоров.

Евгения Назарец: Конец 2004 года ознаменовался появлением новой науки – родономики. Екатеринбуржские ученые Валерий и Лариса Докучаевы доказали, что зов предков это не только красивый образ. Жители Омска стали больше интересоваться своими родословными. Современные немцы не увлекаются не увлекаются теориями наследственности. На Урале зародилась школа родовой культуры. Теперь зов предков – это научно обоснованное явление. Образно я уже объяснила, что такое родономика. Может быть, мы популярно объясним нашим слушателям на примере на какому-нибудь?

Лариса Докучаева: Родномика, если очень коротко, из двух частей состоит. Если популярно сказать, то разговор идет о том, как влияет фактор наследственности на особенности нашего характера, поведения, особенности мировосприятия, реагирования. Я думаю, что это известно всем. Например, в семье рождаются две сестры или два брата. Между ними разница небольшая, воспитывают их одни и те же мама и папа. Если мы с вами долгое время считали, что все от образования и воспитания, то объясните, пожалуйста, почему такие разные дети в одной и той же семье вырастают? Причем, что самое интересное, если взять две сестры или два брата, один ребенок явно наследует одну родовую линию, вылитая бабушка или дедушка, а другой, говорят, «не наша порода, это отцовская порода».

На самом деле каждый из нас уже рождается с некой определенной особенностью. Эта некая определенная особенность долгое время… только в семье о ней говорили. А о том, что действительно мы можем повторять не только особенности характера, но, как показали исследования наших коллег французов, что могут повторяться какие-то ситуации кризисные в судьбе в определенное время. Например, дед ушел на фронт и погиб. Вдруг почему-то в этом же возрасте с внуком начинают происходить странные вещи. Не обязательно, что он тоже погибает, но запускается некая модель ухода. Внук почему-то именно в этот период, в этом возрасте начинает уходить или из семьи, или из дела, или что-то случается со здоровьем – от каких-то очень серьезных ситуаций в нашей жизни до комических.

Евгения Назарец: Сегодня люди все-таки более привычно говорят о физическом наследовании, физических признаках – вылитая бабушка, вылитый дедушка, имеется в виду, что очень похож. Почему в связь с этим ставят и какие-то поведенческие моменты. Получается так, что наследование может быть не только на физическом уровне. Наука родономика базируется на каких-то других постулатах, других наук?

Лариса Докучаева: Здесь получается такой стык – это и генетика, то, что вы говорите о физическом наследовании, это психология, то есть выявлены наследования определенных моделей поведения, или особенности темперамента, они тоже наследуются, определенные способы реагирования. Что я имею в виду? Например, опять коснусь очень такой болевой темы – онкология. Ведь медики не обнаружили какого-то физического носителя, который бы передавался из поколения в поколение, как палочка Коха туберкулеза или еще что-то, но при этом фиксируется, что в семьях, где из поколения в поколение идет это заболевание, а вроде физического носителя нет. Оказывается психологический носитель. Люди с особенным мироощущением и реагированием. Что я имею в виду? Для этих людей характерно очень реагирование обидой. Эта обида не проявленная, а обида внутри, когда она разъедает все. Это не физический носитель, это особенности душевного склада. Эта обида может кочевать несколько поколений, формируя предрасположенность в соматике к определенному типу заболевания. Здесь же идет еще соединение того, что мы говорим дух.

В силу того, что я выпускник философского факультета, естественно, меня интересует психология смысла, какие-то системы ценностей и цели. Как интересно мы с вами запускаем при помощи определенных смыслов собственную траекторию жизни. Здесь тоже очень много можно привести примеров.

Евгения Назарец: Хотелось бы уточнить один момент. Система знаний, о которой вы говорите, существовала разрозненно, в других формах. Но вот появилась наука родономика. Что это дало? Что вы преследовали, формируя науку, особую систему знаний? Какую цель?

Лариса Докучаева: Какую цель? В силу того, что, занимаясь практикой, то есть консультируя, ведя образовательные программы, мы все равно каждый раз выходили на необходимость некого базисного обоснования тех историй, тех конкретных ситуаций в жизни. Сталкиваясь с теми или иными человеческими проблемами, мы все равно должны были понять механизм, который запускает те или иные проблемы касается ли это здоровья, касается ли это проблемы взаимодействия, коммуникации, карьеры, семейных каких-то проблем и так далее. Нужно было понять – какие факторы формируют и влияют на благополучие, например, или неблагополучие семьи.

Евгения Назарец: Хочу представить вам нашего собеседника в Омской радиокомпании – это Владимир Чешегоров, директор центра социальных услуг Ленинского административного округа Омска.

Владимир, вы, вероятно, слышали наш разговор. В связи с этим у меня вопрос. Видите ли вы практические доказательства того, что личность формируется не только под влиянием ближайшего окружения или среды, а несет отпечатки всего своего рода? Вам приходится общаться с очень сложными людьми, у которых есть проблемы.

Владимир Чешегоров: Доказательства есть, но они не говорят, что нужно практиковать и исследовать только доминанту генотипа в развитии человека. На практике получается, что не только генетические факторы, но и социальные играют аналогичную роль. Можно привести примеры, которые иллюстрируют вот эту позицию.

Евгения Назарец: Может приведет примеры?

Владимир Чешегоров: Тогда немножко расскажу о собственной научной позиции. Если говорить о каких-то духовных связях с предками, которые проявляются в реальной социальной жизни, то нужно сказать, что, действительно, что ряд есть аналогичный, но это ряд всегда раздражителей. Раздражители проявляются в действии вегетативной системы, центральной нервной системы человека. В этом есть закономерность.

Но что касается социальных раздражителей, то они изменчивы. Проецировать то, что было в прошлом, какова была реакция на совершенно новые ситуации, новые раздражители, которые в настоящем, я считаю, что это не продуктивно, потому что это абсолютно несовместимо. В своей практике я встречаюсь с семьями неблагополучными, где родители потомственные алкоголики, но дети замечательные, целеустремленные и утверждающиеся в современной жизни, добивающиеся очень хороших успехов. Противоречия есть в различных направлениях. Я не считаю, что такая доминанта генотипическая должна быть.

Евгения Назарец: Присутствие терминов в речи нашего омского собеседника наталкивает меня на мысль, что все-таки та наука, о которой мы говорим, базируется на многих, многих еще других. Что вы думаете?

Лариса Докучаева: Конечно, я согласна с моим коллегой из Омска. Мы просто с вами сразу сделали акцент только на наследственном факторе и делаем акцент. Почему? Потому что, на мой взгляд, это тот фактор, которого не хватало и еще во многих технологиях не хватает для комплексного анализа особенностей, так скажем, индивидуальных особенностей человека. Почему, собственно, у нас с вами и появилась наука психогенетика, которая отрабатывалась в МГУ. Все больше и больше появляется книг и различных теорий, которые работают с фактором наследственности, но никто не отменял влияние средовых факторов. Поэтому и в психогенетике, и в родономике мы говорим о влиянии наследственных, средовых детерминант.

Я согласна с моим коллегой. Он привел пример об алкоголиках, здесь есть тоже свои закономерности. Есть очень интересные работы наших американских коллег о детях и внуках алкоголиков. Там есть описание особенностей, когда, действительно, дети не становятся алкоголиками, преодолевая это, но вот что происходит с внуками в результате? Это тоже очень интересный момент. Пример с теми людьми, кто наследственный алкоголик, но им не становится, это как раз показывает, что у нас с вами есть возможность не воспроизводить автоматически то, что нам досталось по наследству, есть определенные особенности. Человек тем и отличается, что он обладает сознанием. Если он сознательно ставит какую-то цель и начинает действовать, то он может преодолеть, в том числе и генетические факторы, касающиеся как на уровне соматики или физики, так и на уровне психологических особенностей.

Евгения Назарец: У меня вопрос к обоим нашим собеседникам. Если молодой человек, восприняв родономику как науку, к которой стоит относиться серьезно, изучил историю своего рода, и, не обнаружив в ней ничего жизнеутверждающего для себя, не воспримет ли он это так, что фатально все, что если не он, то его дети обязательно что-нибудь из этого наследуют? Человек просто опустит руки.

Владимир Чешегоров: Я считаю, что такое отношение, исследования в таком плане это элемент социальной программы на будущее, это элемент жизненного сценария. Если мы будем писать жизненный сценарий, постоянно оглядываясь в прошлое, то, безусловно, это снижает динамику развития. Я считаю, что самое главное для человек – знать историю своего рода для того, чтобы быть образованным, находить какие-то частички, поддерживающие элементы поддержки, гордиться кем-то их своих предков, но будущее строить только с собственных интеллектуальных и социальных позиций.

Лариса Докучаева: Вот здесь я немного поспорю с моим коллегой. В каком плане? Почему мы и заявил школу родовой культуры семьи, именно культуры, а не только с точки зрения знания своего родословия. Мы ее назвали школой родовой культуры, а не родословной культуры. Очень многие говорят, что надо знать, но вроде это как реверанс в сторону своего прошлого.

Дело в том, что иногда очень затруднительно построить свой собственный сценарий, не зная особенностей этого прошлого. Что я имею в виду? Вот такие масштабные события, как репрессии, войны, раскулачивание, то, что мы пережили. Казалось бы, какое они имеют отношение к внукам и правнукам того, что происходило когда-то? Когда вдруг начинаешь понимать, что твой страх осуждения внутренний имеет корневую систему, ты понимаешь с чем это связано и понимаешь свою особенность, когда ты понимаешь откуда у тебя комплекс сиротства, хотя у тебя живые мама и папа, это мне позволяет как раз сознательно строить свой сценарий жизни. А иначе я просто не понимаю, что изнутри меня дергает. У меня все возможности есть. Почему у меня это не получается? Почему я выбираю того или иного партнера? Какие модели семьи были заложены в моем роду и так далее? Я хочу сказать, что мне это необходимо знать, для того чтобы построить собственный сценарий.

Евгения Назарец: У нас есть первый позвонивший. Здравствуйте, вы в эфире.

Слушатель: Хотела бы с вами посоветоваться. Я определила так для себя, что я пошла в родословную отца. У нас папа по жизни был очень добрый, отзывчивый, внимательный человек, никогда никому не отказывал в помощи. И я такая же, как и он. В итоге получается, что я своими благими намерениями выстилала дорогу в ад. В настоящее время я потеряла зрение, от меня отказались муж, дочь, ради того, чтобы ухаживать за другой женщиной, чтобы впоследствии получить квартиру. Мне очень горько и обидно. Мой муж не хотел иметь детей, но я все-таки решила спасти двух детей, не делала абортов. А сейчас нахожусь в очень тяжелом состоянии. Мне очень горько и обидно, что я свою дочь вырастила для другой, чужой тети, инвалидке тоже по зрению. Она инвалид с детства, а я только два года назад потеряла зрение. Прельстила квартира. Я просто в растерянности. Помогите. Как реабилитировать себя? Может быть вы найдете какие-то ходы-выходы?

Евгения Назарец: Ситуация очень сложная. Я предполагаю, Лариса, если не сейчас, то в будущем часто слышать такие вопросы.

Лариса Докучаева: Да, конечно. Понимая горькие чувства этой женщины, сочувствую ей. В данном случае здесь нужна профессиональная помощь. В зависимости от глубины проблемы каждого из нас, кто-то может справиться самостоятельно, а здесь нужна помощь. Прежде всего, нужно человеку душевно помочь, а с другой стороны, я думаю, что есть же социальные работники, которые могли бы привлечь к этой помощи психологов. Здесь, если говорить о нашей тематике, то, безусловно, необходимо понять и помочь женщине. В такой ситуации можно просто осудить ее дочь и прочее, но здесь нужно помочь человеку восстановиться, чтобы самому не разрушать самого себя, изменить отношение к ситуации. А внешне социальному работнику, психологу необходимо будет предпринять конкретные действия, для того чтобы была оказана реальная помощь этой женщине.

С нашей точки зрения, здесь разговор идет о некоем внутреннем, душевном состоянии. Здесь, конечно, возникает вопрос – какая была реакция по жизни на какие-то ситуации в отношении дочери, мужа? Здесь я услышала большую боль и обиду. Получается, что это не сегодня возникло. Эта обида и боль возникли раньше. Сейчас сказать в эфире сделайте то-то и то-то затруднительно.

Евгения Назарец: Хочу привлечь к разговору Владимир Чешегорова. Владимир, скажите, пожалуйста, если человеку сложно, а вы с такими людьми, безусловно, сталкиваетесь по роду своей деятельности, он не может искать опоры в семье, как вы советуете, что считаете первостепенным в помощи ему?

Владимир Чешегоров: Первое – это помочь сделать выбор в конкретной ситуации. Дело в том, что человек, когда он ограничен, либо ориентирован на эту боль, на обиду, он не может сделать настоящего выбора. А выбор всегда есть. Поэтому мы вот этот выбор помогаем ему найти. Социальная среда многообразна. Есть очень много социальных эталонов, привлекательных и вне конкретной семьи. Вот эта социальная привлекательность она дает ему убежденность и перспективу дальнейшего жизненного развития.

Евгения Назарец: Нам поступил еще один телефонный звонок. Здравствуйте, вы в эфире.

Слушатель: Доброе утро. Алексей с берегов Невы. Предыдущий звонок побудил к воспоминаниям. Когда я жил в Таллинне у меня была одна знакомая. Я вел передачи на Радио Таллинн о духе и о душе. Она позвонила после передачи, оставила номер телефона. Очень тяжкое депрессивное состояние. Женщина потеряла зрение и очень плохо себя чувствовала. Но несколько лет моих собеседований помогли ей полностью, сняли с нее депрессивное состояние. Перед моим отъездом я ей позвонил, сказал, что уезжаю. Она сказала: «Все хорошо. Мне теперь ничего не надо». Она поняла смысл, цель жизни, для чего нужны страдания.

А то, что наука родономика, так называемая новая делается, это уход в сторону. Для меня более важно было мое прежнее воплощение духа. Мне за мой, так сказать, правильный путь были подсказаны два прежних воплощения моих духа. Это очень тяжкая ответственность, очень большой груз, но именно вот это дает настоящую цель и смысл жизни. В Библии сказано: «Тело – это храм божий, ибо дух божий в нем живет». Зная свои воплощения духа, я могу строить. А то, что наследственные, так называемые, болезни, это, скорее всего, подобное притягивает подобное. Мыслью спокойно можно освободиться от этих болезней.

Евгения Назарец: Лариса, прозвучала оценка по вашей науке. Что вы можете по этому поводу заметить?

Лариса Докучаева: Дело в том, что когда мы начали заниматься лет 10 назад изучением влияния наследственного фактора, нам было тоже интересно с нашими многими коллегами, которые занимаются различными духовными практиками, соотносили конкретные истории. Одни рассматривали это в предыдущих воплощениях, другие астрологические прогнозы накладывали, третьи еще что-то. Но в силу того, что мне всегда очень интересна исследовательская работа, когда я увидела, что в сущности все это коррелируется между собой, что все мы говорим об одном и том же, но только разными словами, разными понятиями и разной картиной мира, то мне стало совершенно спокойно. Я стала заниматься и называть своими словами, которые мне ближе. Что я имею в виду?

Возникает какая-то ситуация и кто-то обоснует это прежними жизнями, кто-то обоснует тем, что это было характерно для предков, кто-то скажет, что это связано с определенными сенсорными каналами и так далее. Но человеку для понимания нужна модель. Он ее построил, и стало понятно, замечательно. Главное, чтобы стало понятно, что понятно и что с этим делать. И вот здесь ответственность наша собственная перед потомками возрастает, если мы понимаем.

Привожу конкретный пример. Приходит ко мне моя коллега. У нее выбор – два партнера предложили ей выйти замуж, и она выбирает за кого ей выйти замуж. Я говорю: «Так, а в чем проблема?» Два партнера предлагают выйти замуж, а у нее вдруг такое замешательство. Начинаем выяснять историю ее мамы, бабушки и оказывается, что у них в нескольких поколениях любили одного, а выходили замуж за другого. Я ей задаю вопрос: «Скажи, пожалуйста. Ты явно собралась замуж, склоняешься выйти за того, за кого более практично выйти, а не кого любишь?» Она говорит: «Да». Я говорю: «Посмотри, это же на поверхности лежит, что ты сейчас повторяешь то, что заложено в закон вашего рода». Она говорит: «Да, вижу, но не понимаю, что мне с этим сделать-то можно». Потому что можно видеть этот закон, но не понимать в чем дело. Я задаю ей очень простой вопрос: «Хорошо. Скажи мне, пожалуйста, что для тебя мужчина, а что для тебя муж?» И вдруг у нее такой инсайд. Оказывается в ее сознании мужчина – это мужчина, а муж – это муж, то есть муж – это не мужчина, а мужчина – это не муж. Посмотрите, что произошло у потомка. В его сознании это разделено. Чтобы ему помочь, здесь я согласна с предыдущим выступающим, когда он говорит, что силой мысли можно изменить и болезнь, и ситуацию. Здесь понадобилось изменить смысл.

Очень часто приходится, работая с людьми, находить, где оказалась склейка какого смысла. Иногда у кого-то любовь оказалась склеенной со смертью, так случилось когда-то. Бабушка или прабабушка умерла при родах, а потомок почему-то несет на себе страх родов, иногда вплоть до бесплодия. Мы не понимаем почему, а оказывается вот там три или четыре поколения назад случилось это несчастье. Природа начинает мудро охранять этого человечка. Для того, чтобы преодолеть тоже бесплодие, преодолеть какую-то проблему семейную, человеку приходится вернуться назад, но не для того, чтобы там застрять, потому что как говорили древние: «Не ходи по тропе воспоминаний, можешь не вернуться», а для того чтобы осознать и понять собственный страх, чтобы его суметь преодолеть и решить эту задачку.

Евгения Назарец: У нас есть еще один телефонный звонок. Здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте, я из Владимира звоню. Зовут меня Владимир. Преодоление страха, о котором сейчас говорили, образно так выражаясь, что на Руси давно уже вопрос как-то решен – это обращение к Богу. Много очень есть примеров, я лично знаю, по истории своего рода тоже. Это традиционно уже сложившаяся система.

Евгения Назарец: Это было мнение одного из радиослушателей. У меня вопрос к Владимиру Чешегорову.

Владимир, скажите, пожалуйста, при определенном понимании наука родономика, на ваш взгляд, может стать основой новой сословности, формирования сословий по принципу удачный род, не удачный, успешный, не успешный? Как вы считаете?

Владимир Чешегоров: Я считаю, что не может. Почему? Потому что здесь акцентируются понятия модели поведения. А модель поведения – это содержание социальной роли. Социальная роль формируется именно во взаимодействии. Продуктом поведения всегда является отношение, а чтобы выработать это отношение, нужно очень многое пережить, нужно много сравнивать. Все это события социальные, не связанные с наследственностью. С наследственностью связана только скорость протекания физических реакций в определенных ситуациях. Поэтому, я считаю, связывать сословность с научными утверждениями в родономике пока еще не целесообразно.

Евгения Назарец: Наука родономика применяется, если так можно сказать, практически работает в школе родовой культуры. Это применение вы проиллюстрировали каким образом можно решать проблемы людей с помощью нею. Как вы полагаете, может ли кто-то взять разработанную вами положительную, с вашей точки зрения, науку и использовать ее, извратив ее, во вред? Кажется, что если передернуть некоторые положения, то это легко сделать.

Лариса Докучаева: Дело в том, что передернуть и извратить можно любую теорию. На самом деле, мы с вами имеем много примеров, да и не только теорию, открытия любые. Открытие атома, его расщепление можно использовать для бомбы, а можно использовать в мирных целях. Человечество чем отличается? Что есть некие открытия определенных механизмов, а вот куда они будут использованы – для арийской расы, или во благо человека – это другой вопрос. Поэтому это может произойти с любым учением.

Почему мы так стали бить тревогу? Сталкиваясь на практике, в образовательных программах, особенно, у нас на Урале, с потомками репрессированных, переселенных, раскулаченных, когда с внуками тех, кто или погибли, или потеряли дома, почему-то в определенное время случается с ними. Почему они до сих пор не могут обустроить свои дома? Что с ними происходит? Вот, собственно говоря, с чего мы начали и стали говорить. Если есть эти закономерности, нам пришлось заняться их изучение, а они есть, то давайте тогда вводить специальные образовательные программы, которые уже помогут позволить человеку понимать, что может произойти в его судьбе, что он может сделать. Сейчас работая с сиротами, например, там ни родословной, ничего нет, но предложение им самим стать основателями собственного рода, вы бы видели, как эти ребятишки крепко начинают становиться и начинают проектировать свой род. А если бы вы видели участников форума уральских родов «Молодые семьи», которые не могут в архивах найти свою родословную, но живую историю сохранить и передать своим потомкам они могут. Еще. Казалось бы однофамильцы. Живут долгие годы в одном городе. А потом оказывается, что в 12-м колении они родственники, и почему-то меняются их отношения.

Устойчивость, которую приобретает человек, который знает свои корни, что они не нечто вырванное, сегодня родилось, а завтра распалось, нет, уважаемые. Мы в цепочке бесконечности. Были наши предки, которые нас сотворили, и будут потомки, которых мы с вами сейчас сотворяем. Можно все сослать на своих предков, мол, они такие и поэтому я такой. Нет. Здесь разговор уже идет о моей ответственности за собственную судьбу и судьбу моих потомков – передам я им то, что мне досталось по наследству, или я это изменяю и трансформирую?

XS
SM
MD
LG