Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

По новому закону инвалидам будет еще сложнее найти работу


Программу ведет Евгения Назарец. Принимают участие корреспондент Радио Свобода Ирина Мурашова и гость - Александр Бухгаммер, депутат областной Думы.

Евгения Назарец: Федеральный закон номер 122, который вступил в силу 1 января этого года, известен, в первую очередь, в связи с монетизацией. Замена льгот денежными компенсациями - лишь часть нового закона. Теперь инвалидам будет еще сложнее найти работу. Подробности у екатеринбургского корреспондента Радио Свобода Ирины Мурашовой.

Ирина Мурашова: До нового года действовало такое правило - если на предприятии работает более 30 человек, оно должно или предоставить место инвалиду, или производить определенные выплаты в бюджет. С 1 января федеральные власти установили другую планку - обязательное квотирование рабочих мест для людей с ограниченными возможностями распространяется только на организации с персоналом от 100 человек. Комментирует заместитель директора Екатеринбургского центра занятости Анатолий Кудряшов.

Анатолий Кудряшов: В 2003-2004 годах те предприятия, которые должны были уплачивать обязательную плату за нетрудоустроенных инвалидов, вносили обязательную плату в размере прожиточного минимума. Эти деньги шли на создание новых рабочих мест для инвалидов. К сожалению, этой возможности уже не будет, финансовые средства будут идти из бюджета субъектов Федерации, муниципального образования. Как известно, в этих бюджетах всегда денег, особенно на социальные нужды, не хватает.

Ирина Мурашова: Эти изменения происходят на фоне монетизации, которая и так усложнила жизнь инвалидов. Спикеру Екатеринбургской Думы Якову Силину приходится иметь дело с десятками возмущенных горожан-избирателей.

Яков Силин: Инвалиду I группы предусмотрели 950 рублей, инвалиду II группы - 550 рублей, инвалиду III группы - 350 рублей. Идет по убывающей, а мобильность передвижения наоборот. Инвалид III группы еще может работать. Ему нужно еще семью, себя кормить и содержать. В этом случае государство могло бы заплатить значительно больше или дать бесплатный проезд, для того чтобы человек не был потерян для общества, чтобы он себя достойно чувствовал.

Ирина Мурашова: Среди всей массы безработных инвалиды - одна из самых сложных групп. По словам председателя екатеринбургской общественной организации инвалидов-колясочников Елены Леонтьевой, человеку с ограниченными возможностями работа не только несет заработок, но и позволяет вести полноценную жизнь.

Елена Леонтьева: Инвалиды, как правило, в жизни адаптируются тем, что устраиваются на работу, нарабатывают какую-то профессию, какое-то новое качество, чтобы компенсировать свой физический недостаток. Мы не можем быстро бегать, быстро прыгать, но у нас есть мозги, которые такие же, как и у обычных людей. За счет высокого интеллекта можно интегрироваться в среду обычных людей.

Ирина Мурашова: Постановлением правительства России с 1 января гражданам, признанными безработными, минимальное пособие по безработице увеличено до 820 рублей, а максимальное составляет 3312 рублей. Система выживания - так называют инвалиды-общественники условия, в которых они оказались в новом году.

Евгения Назарец: Сейчас в студии Екатеринбурга депутат областной думы, член Комитета по социальной политике Александр Бухгаммер. С ним мы продолжим разговор о новом Законе номер 122, который заменяет льготы денежными выплатами.

Доброе утро. Я знаю, что сегодня сразу после нашей программы вы отправляетесь в поездку в один из городов области. Эта поездка тоже связана с этой проблемой, о которой мы сегодня говорим?

Александр Бухгаммер: Здравствуйте. Да, в том числе.

Евгения Назарец: Как часто приходится встречаться вам с людьми? Что вам приходится слышать?

Александр Бухгаммер: Мы ездим часто, постоянно встречаемся со своими избирателями. В последнее время очень много вопросов приходится решать, связанных с пресловутым 122 Законом, как мы его называем, Законом о монетизации.

Если позволите, я напомню, как все это происходило. В июне текущего года мы, депутаты областной Свердловской думы, впервые узнали о том, что готовится радикальная реформа социального законодательства из средств массовой информации, то есть федеральные законодатели не посчитали нужным в свое время как-то посоветоваться с нами. Мы были ошарашены даже. Потому что по-разному средства массовой информации интерпретировали те или другие законопроекты. Мы тогда собрались. К нам стало поступать очень много звонков, писем. Люди приходили возмущенные, потому что никто не знал, что там творится.

Мы вынуждены были собрать Комитет по социальной политике. Мне поручено было сделать соответствующее обращение. Обращение мы приняли у себя на Думе, обратились к президенту, отправили это в Государственную Думу, переговорили с профсоюзами. Затем только в июле мы, наконец-то, получили проект этого Закона, причем тоже были очень жесткие рамки. В течение недели нам надо было проработать более 500 страниц текста. Надо было изучить изменения в 196 федеральных законах социальной направленности. Какие-то законы надо было поддержать или не поддержать, отменить; какие-то законы нужно было посмотреть с внесением определенных изменений, причем радикальных изменений. Мы в течение этой недели в авральном режиме готовили свои предложения. Тут надо сказать, что, действительно, депутаты областной Думы (в то время у нас была непростая ситуация - по многим вопросам мы не находили общего языка с оппозицией), все поработали единой командой. Нам удалось за эту неделю подготовить очень много конкретных предложений, изменений в тот проект. Мы отправили его туда, многие вопросы, которые мы предлагали, Государственной Думой были включены и учтены.

Евгения Назарец: Наверное, что-то не было учтено. Что из того, что выпало, вам наиболее ценно и кажется, что это зря ушло?

Александр Бухгаммер: Я могу сказать, что мы в принципе не соглашались со многими позициями этого закона. Во-первых, и по объемам компенсации. Главное, чего мы хотели в своих предложениях добиться, чтобы обсудить всенародно эту реформу. Не ломать через колено, потому что у людей сразу появилось такое мнение, что их в очередной раз кто-то пытается обмануть. Мы пытались, чтобы эту реформу не так вот с бухты-барахты, а проработать, обсудить всенародно, опубликовать. Вот этого, к сожалению, нам не удалось добиться.

Евгения Назарец: У нас есть мнение. Давайте послушаем, что нам скажет один из наших радиослушателей. Здравствуйте, вы в эфире.

Слушатель: Город Самара, Нина. Я сейчас думаю о том, как же могли додуматься до такого, чтобы лишить всех льгот инвалидов, пенсионеров. Это люди, совершенно не понимающие специфики инвалидов, колясочников, слепых. Посмотрите, как по нам ударило все это. Во-первых, платить за телефон будем 100 процентов, за квартиру также 100 процентов. Льгот мы сейчас лишились, сопровождающих не включили. Мы же, слепые люди, без сопровождающих никуда не можем передвигаться - ни в поликлинику, ни на лечение, даже в магазин сходить, ни прибраться. Все это с нас, с нас дерут деньги за то, чтобы нанять нам соцработника. Неужели наша страна так бедна?! Ведь посмотрите, сколько посылают самолетов тоннами! А люди, которые лежат в больницах? Белье все рваное, грязное, невозможно лежать в больницах. Неужели не стыдно нашему государству вести страну в таком русле?

Евгения Назарец: Это было мнение Нины из Самары. Очевидно, она человек заинтересованный в том, чтобы реформа, если уж она началась, прошла бы в наиболее правильном режиме.

У меня вопрос в связи с прозвучавшим звонком. Я знаю, что в Свердловской области многие льготы сохранены в натуральном виде, по крайней мере, некоторые. Что вы можете рассказать об этом? Может быть, можно сравнить с другими регионами, в частности, с Самарой?

Александр Бухгаммер: Да, вы абсолютно правы. Главным нашим достижением при работе над 122 Законом то, что депутаты одной команды работали. Мы нашли полное взаимопонимание и у губернатора Свердловской области, и у правительства Свердловской области. Нами было принято совместное решение о сохранении льгот в натуральном виде в Свердловской области на 2005 год. Мы приняли решение, что 2005 год - это переходный год, в течение которого мы должны отрегулировать все вопросы, которые не смог отрегулировать федеральный законодатель.

У нас в области 513 тысяч областных наших льготников и 372 тысячи федеральных льготников. Федеральные льготники получают компенсации из федерального бюджета. Что касается наших льготников - это в первую очередь, конечно, труженики тыла, ветераны труда, лица, реабилитированные, пострадавшие от политических репрессий - эти категории людей сохраняют льготы в натуральном виде. Непросто далось это решение, но мы такое решение приняли. Думаем, что в течение 2005 года постараемся все эти острые углы, нерешенные вопросы, отрегулировать и снять.

Нельзя сказать, что у нас все спокойно в области. Очень много вопросов на встречах нам задают, но мы стараемся людям объяснить, что в принципе выход из создавшейся ситуации есть.

Евгения Назарец: По поводу отношения людей к замене льгот денежными компенсациями. Говорят, по крайней мере, сейчас стали говорить, что есть отношение разное. Например, сельские жители очень рады наличным деньгам, поскольку там и зарплаты ниже, и возможность получить льготы у них меньше, чем у горожан в натуральном виде. Действительно ли существует такая ситуация - расслоение между городскими и сельскими жителями?

Александр Бухгаммер: Да, определенное расслоение есть. Сельским жителям, у которых нет рядом ни электрички, которым бесплатный проезд не особенно нужен, которые за всю свою жизнь, может быть, никогда не ездили ни по каким путевкам оздоравливаться, может быть, для них, действительно, нужнее компенсация. А горожанам, которые ежедневно пользуются электричками, трамваями, которые привыкли выезжать отдыхать, которые иногда получают какие-то санаторно-курортные путевки, наоборот. Это расслоение есть, но жизнь покажет. Мы посмотрим, посчитаем внимательно. Если, действительно, жителям сельских районов, поселков, сел выгоднее получать компенсацию, они будут ее получать.

Евгения Назарец: Давайте послушаем, что думает дозвонившийся до нас радиослушатель. Здравствуйте, вы в эфире.

Слушатель: Здравствуйте. Знаете, я хотела бы ответить на вопрос - почему пенсионеры начали выступать после принятия Закона, а не до? Мне кажется, что примером послужила Украина, наверное, потому что пенсионеры решили начать действовать. Правительство, очевидно, этого не ожидало и не просчитало, потому что правительство привыкло, что народ, в основном, все проглатывает в России.

А что касается мотивации, что в сельской местности мало пользуются льготами, поэтому значит их отменили, то это тоже такой обманный шаг, на мой взгляд, правительства, потому что можно было оставить льготы и вынести решение на счет того, чтобы выплачивать ту же компенсацию тем, кто не пользуется льготами. Однако правительство решило вообще их отменить и заменить на минимальные выплаты. Вот наше правительство так себя ведет незаконным образом по отношению к народу.

Евгения Назарец: Спасибо. Этот же вопрос - почему митинги протеста начались уже после принятия закона, а не до? - я хочу задать нашему гостю Александру Бухгаммеру. Если взглянуть на всю Россию, почему так получилось?

Александр Бухгаммер: Конечно, люди озабочены тем, что они теряют. Это их право так или иначе протестовать, то положение, которое ущемляет их интересы. Другое дело, что все это должно происходить в рамках закона.

Что касается Свердловской области, могу сказать, что у нас еще летом были предложения от профсоюзов организовать какие-то акции против принимаемого закона. Мы постарались не повторять ошибку, которую допустили федеральные законодатели. Мы все наши областные законы во исполнение 122 Закона согласовывали с нашей общественностью. Всех депутатов расписали ответственными за категорию льготников. Отдельно встречались с инвалидами, с общественными организациями инвалидов, с чернобыльцами, с тружениками тыла и ветеранами труда. Старались рассказать людям, потому что многие реально не знают ситуацию. Нам удалось в области таким образом избежать каких-то крупных социальных волнений.

Но вы правы, что нельзя расслабляться, потому что надо отстаивать свои права. Поэтому мы сейчас едем с людьми встречаемся, рассказываем им, накопились принципиальные моменты. Законодательное собрание Свердловской области имеет право законодательной инициативы. Мы, я уверен, на ближайших заседаниях Думы примем такое решение и выйдем с законодательными инициативами по изменению 122 Закона. Например, сейчас есть жилищные субсидии. Люди, у которых доход меньше прожиточного минимума, имеют право получить жилищные субсидии, чтобы частично компенсировать затраты. Получая вот эту компенсацию, приплюсовывают пенсии. Получается, что доход пенсионера выше этого норматива, и они лишаются жилищной субсидии, то есть практически они ничего не получают, получая эту компенсацию. Надо исправлять это положение. Мы сейчас над этим работаем.

Ситуация с телефонами. Льготник платил 50 процентов за телефон, а теперь он должен заплатить 100 процентов и ждать, когда ему вернут. Тоже прошла какая-то информация, а люди верят ей и очень обеспокоены, что возвращать им будут через полгода, то есть во втором полугодии. У нас в области мы еще раз связались и договорились, что если вы 100 процентов заплатили в январе, то в феврале вам уже эти 50 процентов компенсируют.

Евгения Назарец: У нас есть еще один телефонный звонок. Здравствуйте, вы в эфире.

Слушатель: Валерий из Свердловска. Настоящий Закон разделяет общество пополам. Я ветеран труда. Я имею льготу в Свердловске и никак не могу воспользоваться льготой в Москве, в Челябинске, Брянске и так далее. Это первое. Второе. Совершенно не затронута льгота государственных служащих. Там льготы не чета нашим, но они там так и остались, их никто не собирается трогать. Это абсолютно разделяет общество наше. Хотя партия, которая сыграла основную роль, называется "Единая Россия". Я считаю, что люди на всякого уровня выборах не должны дать этой партии ни одного голоса.

Евгения Назарец: Спасибо. Александр Андреевич, что вы думаете по поводу того, что этот Закон, действительно, расслаивает общество? Мы часто слышим - почему инвалиду дают? Он мог стать инвалидом в пьяном виде, а ему дают больше, чем потерявший кормильца? Это очень опасные, по-моему, разговоры.

Александр Бухгаммер: Да, я согласен, что в этом Законе очень много таких непонятных положений. Над ним надо работать. У нас в области мы в 2005 году будем отрабатывать законодательные инициативы, и сделаем все, будем выходить с инициативами на Государственную Думу, чтобы внести определенные изменения в Федеральный закон. Наши законы тоже надо шлифовать. Мы над этим работаем сейчас.

Что касается партии "Единая Россия". Да, она сейчас имеет большинство в Государственной Думе. Да, она участвовала в принятии этого закона, но точно также голосовали за закон и другие депутаты. Почему мы все пытаемся свалить на одну единственную партию? Ведь эту партию наши люди избрали, они верят этой партии. Можно назвать очень много примеров, когда партия конструктивно работает. Я не член партии "Единая Россия", но могу сказать, что в последнее время все депутаты от "Единой России" очень активно ездят по территориям, общаются с людьми, нарабатывают, систематизируют материал. Я уверен, что она будет инициатором законодательных инициатив от имени Законодательного собрания Свердловской области, которые помогут нам, авторитет этой партии, поможет нам изменить 122 Закон к лучшему.

Евгения Назарец: Вы в начале нашей беседы сказали, что на момент принятия к Закону предложений и дополнений, которые из регионов приходили, у вас было мало информации. Это очень мешало. Сейчас достаточно информации, для того чтобы людям, избирателям объяснять смысл этого Закона? Например, депутат Екатеринбургской городской Думы сказала, что депутатам самим приходится сложно, потому что они сами даже толком не понимают, что такое соцпакет и не могут это объяснить людям. Соцпакет - что это такое? Вы можете сами говорить с избирателями так, чтобы и они это понимали?

Александр Бухгаммер: Мы, наверное, можем. Но я могу сказать, что избиратели плохо информированы. Это беда, это недоработки органов исполнительной власти, соцзащиты, Пенсионного фонда, территориального ФОМС и других служб, которые обязаны людям объяснить. Сейчас такая работа начинает проводиться очень активно. Готовятся брошюры, готовятся различные материалы. Встречаются люди повсеместно, в районы выезжают члены правительства нашей области, депутаты, общественность старается информировать людей. Эта работа сейчас ведется.

Евгения Назарец: У нас очередной телефонный звонок. Здравствуйте, вы в эфире.

Слушатель: Доброе утро. Говорят из Петербурга. Меня зовут Вера. Относительно того, почему народ реагирует после того, как он непосредственно сталкивается с самим фактом, я думаю, что это в достаточной степени то, что теперь именуется таким словом как менталитет. Да, у нас такой народ, такие люди, которые реагируют только тогда, когда они испытают все это на своей шкуре. Я думаю, что это в основном этим объясняется.

Ваш гость - депутат областной думы. Я хотела бы задать вопрос ему. Закон о ветеранах, который предоставлял льготы, он действовал с 1995 года и по 2004 года. 9 лет интересы сельских пенсионеров, из-за которых якобы пошли на эту меру, результаты которых мы все ощущаем, представляли их депутаты в Госдуме, кстати говоря, областные тоже. Они прекрасно знали о том, что в Законе о ветеранах льготы, которые прописаны для сельских жителей, они ими не пользовались. Почему никогда за эти 9 лет в Госдуме в виде законодательной инициативы ни один из депутатов, представляющих интересы сельских жителей, не ставил этот вопрос?

Евгения Назарец: Спасибо. Это был вопрос к нашему гостю. Александр Андреевич, что вы можете ответить на это?

Александр Бухгаммер: Я хочу сказать, что когда-то такая реформа должна была произойти. Понимаете, есть Закон о ветеранах, который действительно 9 лет существовал. Этот Закон финансировался только на 30 процентов. Закон должен работать, закон должен быть конкретный. Это раз. Другое дело, что способы и методы, ход этой реформы должен быть другим, быть более человечным. Нельзя вот так людей сразу из огня да полымя, как говорится.

Что касается сельских жителей. У многих сельских жителей даже возможности позвонить нет нам на радио. Вот у жительницы Санкт-Петербурга есть, а у них другая жизнь. Поэтому хорошо, что хоть сейчас о них кто-то начинает заботиться. Вы сказали, что есть депутаты сельских районов каких-то, есть партии, которые реально объединяют жителей таких районов, это вопрос к ним.

Евгения Назарец: Александр Андреевич, вы сказали, что Свердловская областная дума готовится законодательную инициативу, которая должна усовершенствовать Закон номер 122, точнее его действия. Как вы считаете, акции протеста, эти законодательные инициативы могут привести к тому, что этот Закон будет пересмотрен хотя бы в части, или федеральная власть упорно пойдет на то, чтобы реализовать эту реформу в том виде, в котором она ее задумала на данный момент? Ваш прогноз.

Александр Бухгаммер: Я думаю, что власть уже поняла, особенно, Государственная Дума, большинство депутатов Государственной Думы поняли, что не все гладко в этом Законе. Уже раздаются мнения о том, что его надо совершенствовать. Я думаю, что определенные положения Закона будут изменены, но в принципе реформа будет продолжаться.

Евгения Назарец: У нас есть телефонный звонок. Давайте его послушаем. Здравствуйте, вы в эфире.

Слушатель: Здравствуйте. Это Галина из Омска. Я бы хотела задать вашему гостю вопрос. Очень жалею, что сегодня вы не пригласили представителей из Омска поговорить на эту тему, потому что народ Омска очень пассивный. Нам пообещали сохранить проезд в феврале и сказали, что мы чуть ли не самые умные, а сейчас я слышу, что в Екатеринбурге до апреля продлили. У нас, у сельчан, положение очень плохое. Во многих семьях нет работы. Семьи живут только на мизерное пособие - 80 рублей на ребенка, на 160 рублей, то есть неделями дети не едят хлеба. А сейчас и это отменили. Как же этим семьям дальше быть?

Евгения Назарец: Вот такой вопрос, непростой, но все-таки придется на него ответить, Александр Андреевич.

Александр Бухгаммер: У нас в Свердловской области тоже очень много проблем с сельским населением. Действительно, мы на селе сейчас практически потеряли стратегического работодателя. Раньше это были совхозы, колхозы какие-то, сельскохозяйственные предприятия. Сейчас, к сожалению, многие из них влачат жалкое существование, либо вообще перестали существовать, либо не могут обеспечить социальные гарантии. Я не могу сказать, что вообще все так плохо. Мы стараемся, у нас есть программы поддержки депрессивных территорий, ежегодно рассматриваем вопросы, в том числе финансовой поддержки сельского товаропроизводителя, есть программы. Не знаю почему в Омске так все. Но у нас в Свердловской области мы стараемся, хотя, конечно, мало даем селу. Селу надо давать больше. На селе сейчас проблемы, потому что нет стратегического работодателя, в лице сельскохозяйственных предприятий. В леспромхозе тоже сейчас проблемы. Здесь надо работать, работать и работать.

Евгения Назарец: Спасибо, Александр Андреевич. Истина состоит в том, что разговоры о монетизации, об этом Законе не закончатся еще долго. Будем надеяться, что это на пользу всем, кто в этом заинтересован.

XS
SM
MD
LG