Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Акции протеста против отмены социальных льгот с точки зрения социолога


Программу ведет Виктор Резунков. В программе принимает участие Сергей Исаев, директор Петербургского социологического центра «Мегаполис».

Виктор Резунков: У нас в гостях директор Петербургского социологического центра «Мегаполис» Сергей Исаев. Но вначале давайте послушаем репортаж на тему, которую будем сегодня обсуждать в прямом эфире Радио Свобода. По данным Агентства социальной информации, монетизация коснулась примерно 80 процентов петербуржцев, а 75 процентов горожан поддерживают акции протеста против отмены социальных льгот. С подробностями корреспондент Радио Свобода Дмитрий Казнин.

Дмитрий Казнин: По мнению Романа Могилевского, руководителя Агентства социальной информации, выводы ряда высокопоставленных чиновников о том, что население не знакомо с идеей монетизации, в ходе соцопросов не подтвердились.

Роман Могилевский: На 1 января 98 процентов знали о том, что будет принят такой закон, и о том, что происходит обмен денег на льготы. Одновременно шел и другой процесс – процесс усиления протеста.

Дмитрий Казнин: По результатам опросов, проведенных социологами «Левада-Центра» еще летом, каждый четвертый россиянин был готов принять участие в акциях протеста, а более половины населения страны считали, что монетизация лишь ухудшит положение льготников. Недоверие к реформе, по мнению социологов, имело совершенно определенные причины. Во-первых, люди боялись, что обещанных компенсаций им просто не дадут. Во-вторых, льготники считали, что уровень компенсаций будет не соответствовать отмененным льготам. Причем, по словам Романа Могилевского, опрошенные совершенно адекватно оценивали возможности государства, прося в виде компенсации от 500 до 2 тысяч 500 рублей. Последнюю цифру называли, как правило, те, кто терял четыре и более льгот. При этом около 40 процентов опрошенных реформа коснулась лично, а еще 40 процентов заявили, что монетизация коснулась их семьи.

По мнению старшего научного сотрудника Института социологии Российской Академии наук Татьяны Протасенко, закон, в принципе, правильный, но реализовывался по-советски, без анализа хотя бы на два шага вперед. Впереди же власть ждут новые проблемы.

Татьяна Протасенко: Эта проблема – монетизация льгот – на самом деле, часть проблемы. У нас все говорят сейчас о пенсионерах, но никто практически не говорит о том, что в городе самая бедная группа населения – это федеральные бюджетники. И это самая вообще страшная штука. Потому что маленькие зарплаты, они ведут к маленьким пенсиям. Это вообще заколдованный круг. Поэтому повышать, на самом деле, надо не столько пенсии, сколько зарплаты.

Дмитрий Казнин: По данным Агентства социальной информации, а также других общероссийских социологических институтов, больше всего от монетизации пострадали рейтинг главы правительства Михаила Фрадкова – минус 8, и президента России Владимира Путина – минус 5 процентов. То есть именно эти люди, по мнению общества, ответственны за происходящее сегодня в стране.

Виктор Резунков: У нас уже появился звонок. Пожалуйста, вы в эфире.

Слушатель: Здравствуйте. Валерий Анисимович, Свердловск. Мне кажется все же, что в освещении этой проблемы нужно чаще подчеркивать, что чиновники себе ничего не изменили – вот в чем дело. Нужно тоже, чтобы их монетизация коснулась. Это первое.

И второе. Все же Зурабову не место в правительстве. Всего доброго!

Виктор Резунков: Спасибо за звонок.

Сергей Анатольевич, у меня к вам первый вопрос. Я понимаю, что говорить о каких-либо проводимых социологических опросах сразу после акций протеста первых, которые были в середине января, еще пока рано. Потому что еще как таковых и результатов-то нет, и опросов-то как таковых тоже нет, пока невозможно говорить. Но я бы хотел вас спросить как социолога. Что вы думаете, по каким векторам, скажем так, развития событий... чьи рейтинги будут повышаться, чьи – понижаться, можно ли говорить об этом? Либо вообще будет спадать активность политическая населения, либо наоборот. Какие бы вы могли определить векторы развития?

Сергей Исаев: Вначале о тех опросах, которые все-таки проводятся. Здесь надо иметь в виду, что когда проводятся опросы в ситуации общественного возмущения, эмоций, то, конечно, социологи получают наиболее высокие проценты от свержения, непринятия. Постепенно эта ситуация меняется. Поэтому, скажем, если бы мы сейчас провели уже исследование на этой неделе, то, может быть, те данные, которые вы озвучили в начале передачи, они были бы, конечно, несколько ниже.

Кстати, есть результаты опроса той же фирмы – Агентства социальной информации - по поводу реакции на действия петербургского правительства и губернатора. Это исследование, насколько мне известно, проведено буквально несколько дней назад. Так вот, такие данные, что 55 процентов от числа взрослого населения Петербурга, в принципе, одобряют эти действия и считают их правильными. 27 процентов не одобряют, а остальные граждане как бы затрудняются ответить на данный вопрос.

И теперь о том, как будет развиваться ситуация. На мой взгляд, сейчас как бы идет вторая волна. Я могу быть не прав, но вторая волна – это когда уже к акциям протеста, которые вначале... и у меня нет сомнений, да и есть эти данные, что они были действительно спонтанные, никто их не организовывал, люди сами выходили, когда узнали о том, какие же они получили компенсации. О том, что люди не знали, опять есть данные социологов. Приведу данные «Левада-Центра» на середину декабря прошлого года. Только 28 процентов от числа льготников имели хоть какое-то представление о размере компенсаций. То есть остальные – у нас получается около 72 процентов – не знали. Когда, как говорится, по утру они проснулись, узнали – и это, естественно, был шок и возмущение. А когда у нас есть такое возмущение, что делать? Ну, приходится выходить на улицы или обсуждать это в сквериках. А дальше уже, как говорится, все идет по накатанной дорожке.

Теперь что касается второй волны – это когда проснулись партии. Они посмотрели, видимо, что люди у нас сами вышли, что надо возглавить этот процесс. В принципе, это нормальная политика партий, только желательно бы, конечно, чтобы они действовали с опережением. Они знали – и власти знали, и политические руководители знали – о том, как население прореагировало на вот эту реформу.

Дело в том, что вначале, когда только обсуждался этот проект, проводились исследования. Некоторые проводили специальные исследования вдоль и поперек. Наш центр проводил исследования. Уже тогда – это было где-то в июле-августе – около 70 процентов петербуржцев не поддерживали данную реформу. Поэтому если говорить о том, что изменилось в плане поддержки, да ничего. Понимаете, если было 70, то сейчас 75, ну, это в пределах статистической ошибки.

Как будет в дальнейшем развиваться ситуация? Ну, наверное, все-таки постепенно она будет успокаиваться. Она будет успокаиваться, поскольку все-таки власти принимают... они здесь оперативно отреагировали и принимают меры. Она может не успокоиться только в том случае (и надо здесь предупредить власти), если власти начнут какие-то административные преследования так называемых организаторов. Потому что надо понять, что без организации ничего невозможно. Это задача партии. Это не провокация, скажем, партии или кого-то, а это их прямая задача.

И теперь о том, что касается рейтингов. Понимаете, здесь все-таки, по нашим данным... ну, здесь надо смотреть, в первую очередь пострадали от этой реформы, конечно, рейтинги руководителей субъектов Федерации, то есть губернаторов и нижестоящих. Они приняли на себя основной, главный удар. Например, мы видим, как изменился рейтинг Валентины Ивановны Матвиенко у нас в Питере. Где-то на июль месяц у нее было 55 процентов по одному из рейтингов, а уже на конец декабря – 34.

Виктор Резунков: По-моему, теперь это уже не важно, потому что все равно будут назначаться губернаторы.

Сергей Исаев: Нет, все-таки это для них важно. Потому что все-таки как бы эти данные... кто назначает, кто держит руку на пульсе, они интересуются мнением. Это всегда можно потом сказать господину руководителю, что «посмотрите, народ вас не поддерживает». Но здесь, конечно, можно будет на этом и спекулировать, потому что все-таки не все данные публикуются, и они будут закрыты.

Что касается рейтинга Путина. Рейтинг Путина пострадал прежде всего от событий Беслана и вот этой серии терактов. По Питеру ситуация выглядела таким образом. До беслановских событий – это где-то по одному из рейтингов 75 процентов, после Беслана – 58. Потом ситуация улучшилась – эмоции спали, где-то у него на уровне 65 процентов, но это по рейтингу, когда люди, в принципе, не хотят его переизбрать, а готовы, если бы выборы проводили сегодня, снова за него проголосовать. Почему такой высокий рейтинг? Потому что самая наша главная проблема, что отсутствуют рейтинги других политических лидеров. На безрыбье и рак – рыба, как говорится в народе.

А что касается влияния непосредственно этой монетизации, то, наверное, кто успел провести, они отметили, что произошло падение. Ну, по одним данным, на 5 процентов, а другим – на 8 процентов. Наверное, ситуация несколько опять выровнится, потому что президент все-таки выступил, ну, может быть, не так, как от него ожидало население, более резко, никого не отправил в отставку, но все-таки как бы дал понять, что он держит руку на пульсе.

Виктор Резунков: Спасибо, Сергей Анатольевич.

У нас звонок. Пожалуйста, вы в эфире. Здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Я хочу сказать, что у нашего правительства не было бы никаких проблем, если бы они решили бы одну задачу: те пенсии, которые назначаются чиновникам, депутатам, госслужащим, которые, работая с малой эффективностью для нашего государства, и мы, как всегда, плетемся в самом конце всех цивилизованных стран, чтобы у них зарплаты были, когда они работают, как они считают должным для себя, но чтобы они на пенсию выходили на общих основаниях. И тогда эти деньги, которые перетекают в карманы госслужащих, распространялись бы на всех людей, которые столько отработали, сделали все то, что сейчас разворовывается, и они имеют непонятно как вычисляемые пенсии в пределах 2 тысяч.

Виктор Резунков: Социолог Татьяна Протасенко как раз и сказала, что сейчас самая большая проблема будет развиваться в связи с бюджетниками, у которых очень низкая зарплата, и, соответственно, еще более низкие будут пенсии.

Но я хотел бы другой вопрос задать Сергею Анатольевичу. Если говорить о рейтингах партий, скажем так, на самом деле та ситуация, которая сейчас будет складываться в России – это выборы по партийным спискам, разумеется, рейтинги партий очень важны для партийных руководителей-функционеров. Как вы считаете, в связи с монетизацией, как могут измениться рейтинги «Единой России», оппозиционных партий, КПРФ, например?

Сергей Исаев: Сейчас, понимаете, вот какая ситуация. Сейчас как бы уже социологи стали... хотя еще решение не принято окончательно в Государственной Думе о том, что предстоящие выборы будут проводиться по партийным спискам, но мы стали моделировать ситуацию: что же будет, кто же пойдет на эти выборы. И в первый раз, по крайней мере, наш Центр получил такие, на мой взгляд, достаточно уникальные данные, когда уровень заявляемой явки ниже официального порога явки на выборы. А я напомню, что этот порог - 25 процентов. Никогда у нас ранее, а мы занимаемся уже такими исследованиями с начала 90-х годов, буквально с первых выборов, никогда у нас ранее не было такого уровня потенциальной готовности. А что это означает? Если мы сейчас замеряем 24,8 процента, то это означает, что в реальности это будет еще меньше. Потому что всегда как бы потенциальная готовность, она выше, чем реальная готовность.

Виктор Резунков: То есть народ на выборы не пойдет?

Сергей Исаев: Вот! Это будет главная реакция на монетизацию и, соответственно, на то, что происходит.

Виктор Резунков: Спасибо, Сергей Анатольевич.

Вот такой низкий уровень желающих принимать участие в выборах, он приведет к концентрации непосредственно электората вокруг тех или иных партий, или размоет вообще как-то всю эту ситуацию?

Сергей Исаев: Конечно, безусловно, концентрация. Понимаете, если придут только те, кому доверяют... Скажем, по разным данным, если мы возьмем Петербург, это примерно около 25-28 процентов – это те, кто доверяют хоть какой-то партии. Ну, если они приходят, они, конечно, выбирают свою партию. Вот в этой группе оказывается, что пока, да, хорошая позиция у «Единой России». По сути дела, как бы ее рейтинг не изменился по сравнению с декабрем 2002 года, то есть по сравнению с теми выборами, которые прошли в Питере. А вот почему не изменился? Не потому, что я как бы хотел, чтобы изменился этот рейтинг, а видимо, потому, что, как говорится, сужается пространство голосующих, потому что тогда, два года назад все-таки у нас пришли на выборы 44 процента, сейчас собирается прийти около 25 – сужается пространство, и, соответственно, они сохраняют свою критическую массу.

Вторая причина, почему не падает рейтинг «Единой России»... ну, мы говорим о «Единой России» как правительственной партии сейчас, которая несет, или должна нести ответственность. Потому что все-таки у нас абсолютное большинство наших избирателей не считают, что партии вообще за что-то отвечают. Вот они знают, что отвечает правительство и отвечает Путин, а партии - это так... То есть если бы они как бы ощущали эту ответственность, тогда бы, конечно, рейтинги бы (в данном случае "Единой России") резко упали. А так, ну что, есть и есть, поддерживают и поддерживают. Вот такая ситуация.

На втором месте сейчас у нас идет партия "Родина". И вот, скорее всего... я помню, в одной из передач вы говорили, каковы же будут политические тенденции, вот, скорее всего, рейтинг этой партии будет увеличиваться. Рейтинг "Единой России" будет уменьшаться, а рейтинг этой партии... ну, это как бы новые государственники, новые патриоты, которые, как всегда… им сейчас выгоднее, поскольку они вроде бы и не поддерживали, и выступают с протестами, то есть у них есть возможность очень хорошо выступить на предстоящих выборах в Государственную Думу.

Виктор Резунков: У нас есть звонок. Пожалуйста, вы в эфире. Здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Дмитрий. А есть ли какой-то узаконенный критерий - много денег или мало, кроме известного всем МРОТа? А если нет, то у пенсионеров большие пенсии, я имею в виду по закону, и их протесты бессмысленны. Надо же все-таки стараться жить как-то по закону. Если бунт, то он должен каким-то осмысленным быть, а не кровожадным. А критерий – много денег, мало денег - это же странно. И налог исчисляется от величины МРОТа, значит, все не имеют право на жизнь, по вашей логике, получается.

Виктор Резунков: Я вам отвечу. Если вы слышали репортаж Дмитрия Казнина, который звучал в начале программы, как раз в этом репортаже выясняется, по данным социологов, что опрошенные люди, которые требовали компенсации их льгот, они не просили очень много денег, они просили как раз достаточно объективно, они просили компенсацию в виде от 500 до 2500 рублей. Причем 2500 рублей, которые просили люди, просили именно те, кто терял четыре и более льгот. Поэтому здесь говорить о каких-то, по-моему, фантастических размерах компенсаций не приходится.

Сергей Исаев: Да. Вот по поводу того, много или мало. Если, понимаете, проездной билет стоит в Питере сейчас 600 рублей, а человек получил компенсацию в 230 рублей... но он же по закону 600 рублей стоит, поэтому, естественно, когда человек получает 230 рублей, он говорит, что это мало. И здесь же все по закону. Здесь же никто, как говорится, не высосал из пальца стоимость проездного билета. Вот так, думаю, можно ответить.

Виктор Резунков: Сергей Анатольевич, я еще обратил внимание вот на какой интересный момент. Некоторые наблюдатели отметили, что законопослушные пенсионеры-льготники, которые уже купили себе вот эту проездную карточку за 600 рублей, когда выяснилось, что на самом деле они неправильно сделали, и теперь проездную карточку можно купить такую же за 230 рублей, они разочаровались во власти, и, соответственно, теперь собираются требовать от властей компенсацию в виде 370 рублей за истраченные деньги. И здесь очень интересный момент. Как бы получается так, что власть не только потеряла доверие протестной части электората, она потеряла доверие и именно в части законопослушного электората. Или у вас не складывается такое впечатление?

Сергей Исаев: Пока бы я не стал заявлять о потере доверия. Понимаете, идет реакция, нормальная, естественная человеческая реакция на то, когда становится плохо. Ну а как человек должен реагировать? Так и должен реагировать. Здесь не надо просто людей ставить в такие условия. В чем у нас можно упрекнуть власть? В том, что она вольно или невольно спровоцировала экстремизм, а это очень плохо. То есть нельзя провоцировать экстремизм, нельзя приучать людей к этому.

Понимаете, сейчас может идти вторая волна, когда партии организуют, но еще может идти третья волна: "Ага, мы уже попробовали, что можно, мы к этому привыкли". И уже часть населения как бы входит в раж, уже тяжело остановиться. Вот это самое опасное.

А то, что касается потери доверия к власти, ну, постепенно, я думаю, как бы ситуация успокоится, но это, конечно, останется. Понимаете, такие вещи не проходят бесследно. Мы пока просто должны рассмотреть, что же изменится, то есть наблюдать. Сейчас нужно постоянно наблюдать за ситуацией.

К сожалению, вот этот последний момент, что к социологам обращаются и приглашают их комментировать, когда что-то у нас случается, но на самом деле, уважаемые слушатели, ситуация постоянно находится под наблюдением. Просто, как говорится, не всегда... или, вернее, очень часто эти данные игнорируются. Я не говорю о том, что социологи всегда правы, но есть данные, и их надо собирать, надо их анализировать, потому что очень многое уже известно заранее.

Виктор Резунков: У нас звонок. Пожалуйста, вы в эфире. Здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Я звоню из Подмосковья. Я хочу сказать, что раньше мы платили за квартиру 400 рублей. У нас семья из трех человек. А сейчас пенсия 2 тысячи, и я могу только заплатить два раза всего-навсего. Зачем эти льготы дают в 250 рублей? Это же копейки! Это же унижение! Пусть нам дадут нормальную пенсию в 7-12 тысяч, кому положено, и мы будем ездить на свои деньги. Мы ездим очень редко в Москву - только к родственникам, повидать их. И пусть лишат льгот всех чиновников. Вот это требование нужно выдвигать.

Виктор Резунков: Скажите, пожалуйста, а за кого вы голосовали на последних выборах?

Слушатель: Я за Путина не голосовала.

Виктор Резунков: Спасибо большое.

Сергей Анатольевич, на самом деле очень многие пенсионеры как раз вышли в Петербурге на митинги с плакатами, на которых они требовали... на самом деле просто, как они говорят: "Раньше у нас пенсия была 135 рублей. Вот теперь, по нынешним расценкам верните нам 8 тысяч рублей. И оставьте вы в покое все эти наши льготы. Не надо нам никаких ни льгот, ни компенсаций льгот - ничего. Дайте нам 8 тысяч рублей, к примеру". Я спрашиваю в том плане, что не кажется ли вам, что действительно, как звонил нам слушатель, что, ставя такие требования, большинство протестующих выдвигают невозможные требования к власти, тем самым заведомо провоцируя власти на, скажем так, отрицание возможности какой-то обратной реакции?

Сергей Исаев: Ну да. Я и говорю, что жили спокойно, как говорится, никого не трогали. Вот этот улей сами, собственными руками разворошили... Конечно, требования людей справедливы. Ну что здесь можно сказать?! Я всегда удивляюсь этой статистике, когда мы говорим, что у нас существует прожиточный минимум, и у нас, оказывается, даже по официальной статистике, что около трети живет ниже прожиточного минимума. Ну как можно жить ниже прожиточного минимума?! А уж наши пенсионеры получают и меньше прожиточного минимума, который сейчас в среднем по России, по-моему, 3500 или 3700. Но у кого такие пенсии?

Требования, с одной стороны, пенсионеров наших уважаемых, они действительно правильные, но здесь, конечно, надо понимать, что они неосуществимы. И поэтому хотя бы здесь надо действовать постепенно. Ну а лучше, конечно, думать, когда вы идете на выборы. То есть поддерживать тех, кто вам не предлагает сразу золотые горы, а все-таки предлагает какую-то динамику увеличения уровня жизни.

Виктор Резунков: Спасибо, Сергей Анатольевич.

У нас звонок. Пожалуйста, вы в эфире. Здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Николай Николаевич, город Ленинград. У меня вопрос к уважаемому гостю. Сегодня в 18 часов на Финляндском вокзале, площадь Ленина, состоится митинг, организованный КПРФ. Требование одно: нет отменам льгот. Не просто борьба за компенсации, какие-то подачки, а просто чтобы отменили закон 122 ФЗ, который, собственно говоря, является просто изуверским законом. Ведь вы сами подумайте, этот закон готовили в кулуарах, причем не объясняя людям, кого и как он коснется. Ведь там практически... вот сегодня обсуждается этот бесплатный проезд - это сотая доля того вреда, который нанесет этот закон. Ведь он коснется всех практически, 100 миллионов жителей - практически это вся страна.

Виктор Резунков: Николай Николаевич, а какой у вас вопрос, скажите, пожалуйста?

Слушатель: У меня вопрос такой. Как вы считаете, ведь правильно требовать отмены не компенсаций льгот, а отмены закона, который разрушает государство?

Сергей Исаев: Вы знаете, уважаемый товарищ, все-таки, наверное, неправильно требовать однозначной отмены этого закона. Проблема-то заключается в том, что закон, как говорят специалисты-экономисты, я не экономист, закон этот рыночный. Проблема заключается в том, что надо было компенсировать, как мы говорим, по-человечески. Если проезд у нас на транспорте стоит в Питере 600 рублей, значит, тогда надо было давать компенсацию или 600 рублей, или, как сейчас сделали, 230 рублей, но за эти 230 можно купить данную карточку.

Вот что касается интересов. Конечно, многие льготники выиграли, как это ни странно, выиграли от данного закона. Я скажу на примере своих родителей. У меня пожилые родители, которые никуда не ездят. Они как бы находятся в своем микрорайоне, ходят только в магазин и гуляют в скверике. И они получили 230 рублей - и очень счастливы. И таких достаточно много.

Понимаете, как бы изучается эта схема. Мы предварительно, на стадии подготовки этого проекта, изучали вопрос: кто и как у нас пользуется транспортом. Выделяли две категории - это работающие пенсионеры, скажем, и не работающие пенсионеры. Выясняли, как часто в течение семи последних дней люди ездят на транспорте. Такая, например, ситуация. Работающие пенсионеры, которые ездят на транспорте практически ежедневно, - это более 60 процентов. Далее выясняется средняя поездка. Например, вот эти люди, работающие пенсионеры, соответственно, у них в день получается примерно 3-4 поездки. Очень легко рассчитать, сколько же нужно этому пенсионеру денег на проезд. А кто-то вообще ездит два-три раза в неделю, или раз в неделю, или реже. Поэтому вся эта проблема заключалась в том, что... И вот здесь, когда мы задавали этот вопрос, мы получили практически 90 процентов поддержки, что дайте возможность людям самим сказать, кому нужны бесплатные льготы, а кому нужны деньги, компенсация. И вот так по каждой льготе. И я говорю, что 90 процентов поддержки. Редко бывают вопросы в социологии, когда такой уровень согласия идет. Если бы им дали возможность выбирать, как сейчас приняли решение по поводу транспорта - кто хочет, тот возьмет 230 рублей, и ему это будет выгодно, а кто не хочет, потому что он посчитал сам, что ему выгоднее, он купит карточку. Вот так же и по бесплатным лекарствам, по поездкам по турпутевкам и прочим льготам. И тогда здесь будет идеальный вариант. А не так, что из одной крайности - давайте опять все бесплатно...

Понимаете, изучали же и мотивы поддержки данного решения, причем поддержки населением, и тех, кто был против. Так вот, основной мотив тех, кто поддерживал, - это не потому, что «мы поддерживаем Путина, поэтому поддерживаем любые решения сверху», нет. Там были очень здравые мотивы. Первый мотив - что многими льготами люди не могут воспользоваться, поэтому дайте лучше деньги. Второй мотив, один из ведущих, - что деньги все-таки можно потратить на другие цели. Хотя это, понимаете, это очень обоюдоострый мотив, потому что если потратишь, например, деньги, выделенные на транспорт, а потом что, пешком идти. Но все-таки это были нормальные, здравые мотивы, а не то что как бы все хотят, чтобы люди у нас жили плохо. Мы касались как-то этой проблемы о причинах, почему же была допущена эта ошибка, но это особый разговор. Так что, друзья, на самом деле какая-то часть, примерно, наверное, треть по Петербургу выиграла от данных льгот, и объективно выиграла. Но просто я говорю, что нельзя всех под одну гребенку стричь и ко всем подходить с одним аршином. Надо подходить к человеку - это самое главное в нашей жизни - учитывать интересы каждого. Вот суть демократии на самом деле - это учет интересов каждого человека.

Виктор Резунков: Да. Как раз данные социологического опроса от Агентства социальной информации свидетельствуют о том, что лишь 39 процентов опрошенных заявили, что реформа коснулась их лично, но при этом 75 процентов поддерживают акции протеста льготников. Вот тоже интересный момент.

Сергей Исаев: Понимаете, здесь всегда очень легко задавать вопрос, казалось бы, чего здесь сложного, но очень трудно потом интерпретировать эти данные. Вот что поддерживают? Конечно, хорошо, когда следователь сам ставит вопросы и сам комментирует свои данные. Вот я, например, не знаю, как интерпретировать этот вопрос. Вот что поддерживают, какие акции протеста? На акциях протеста было много требований. Какие требования поддерживают? Поддерживают ли форму протеста? Вот если бы спросить: "А вы поддерживаете, что в результате протестов перекрывается движение?" - неужели бы у нас было 75 процентов?! Наверное, нет. Скорее всего, отвечая на данный вопрос, люди поддерживали саму... как бы они против этой реформы, того варианта реформы, который осуществлялся.

Виктор Резунков: Сергей Анатольевич, и последний вопрос. Что вы ожидаете от сегодняшнего дня?

Сергей Исаев: От сегодняшнего дня… От тех событий, которые будут происходить?

Виктор Резунков: Вообще от сегодняшнего дня вы ждете что-то лично?

Сергей Исаев: Трудно сказать. Я всегда оптимист, и всегда жду, что все будет нормально. Главное, чтобы мы стали, мне кажется, немножко задумываться. Вот когда мы начинаем задумываться, это уже плюс, значит, мы уже на пути как бы к прогрессу и к хорошей жизни. Пожелание: больше думать.

XS
SM
MD
LG