Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

5 лет деятельности Свердловского филиала Национального бюро Интерпола


Программу ведет Евгения Назарец. В программе принимают участие - Валерий Сологуб, подполковник милиции, начальник Свердловского филиала Российского бюро Интерпола, и председатель Совета некоммерческого партнерства «Комитет-101» Дмитрий Головин.

Евгения Назарец: Свердловскому филиалу Национального бюро Интерпола в России исполнилось 5 лет. Свердловский филиал входит в пятерку наиболее значимых подразделений Интерпола в России, однако руководители подчеркивают, что это не столько оценка профессионализма сотрудников и особых заслуг, сколько неизбежное следствие высокого развития бизнеса, экономики, транспорта и выгодного географического положения Свердловской области, которая, к тому же, занимает второе место в России по уровню преступности. Но некоторые, более оптимистичные подробности у моего коллеги Олега Вахрушева.

Олег Вахрушев: С каждым годом Свердловский филиал Национального бюро Интерпола все интенсивнее используется для розыска людей, угнанных автомобилей и расследования преступлений, связанных с наркотиками. Свердловский филиал Интерпола в минувшем году получил более 5 тысяч запросов. Для сравнения: в 2003 году помощь свердловских сотрудников понадобилась в расследовании 3-х с небольшим тысяч преступлений.

В сферу интересов Интерпола на Урале попала и борьба с нелегальным вывозом художественных ценностей за рубеж. 17 уголовных дел были объединены в одно, когда был найден мошенник, который вывез за рубеж несколько десятков картин, принадлежащих российским художникам и коллекционерам.

Совместно с зарубежными коллегами, специализированными службами и специалистами по расследованию преступлений в сфере высоких технологий удалось раскрыть еще одно мошенничество. Подробности рассказывает руководитель пресс-службы ГУВД Свердловской области Валерий Горелых.

Валерий Горелых: Задержали двух жителей Железнодорожного района Екатеринбурга. Это молодые мужчины и женщины, они создали в интернете сайт под названием «Russian girls», поместив на него фотографии девушек, якобы, желающих выйти замуж за иностранцев. На самом деле эти фотографии были взяты из интернета. Желающих встречаться с русскими невестами было более чем предостаточно. С каждым из них мошенники вели переписку от лица «невесты». Как правило, иностранцы присылали своим «невестам» денежные переводы, оплачивая дорогу и одежду. На сайте «Russian girls» было указано, что средства на подарки понравившимся девушкам клиенты могут перечислять на счет одного из екатеринбургских агентств. Сейчас это уголовное дело расследовано и передано в суд.

Олег Вахрушев: Почти 60 процентов общего объема работы бюро Интерпола в Уральском федеральном округе приходится именно на Свердловский филиал. В основном это розыск людей, угнанных автомобилей и расследование преступлений в сфере внешнеэкономической деятельности, связанных с контрабандой и незаконным оборотом наркотиков. За четыре месяца 2005 года при участии Свердловского филиала Национального бюро Интерпола удалось установить местонахождение 18 человек, находившихся в розыске, найдены 12 угнанных автомобилей. За пять лет работы подразделения удалось разыскать 410 машин.

Евгения Назарец: Сегодня в Екатеринбургскую студию Радио Свобода мы пригласили Валерия Сологуба, начальника Свердловского филиала Национального бюро Интерпола в России.

Доброе утро, Валерий Игоревич.

Валерий Сологуб: Доброе утро.

Евгения Назарец: Еще несколько фактов в дополнение к рассказу Олега Вахрушева по поводу машин. База данных угнанных авто стала пополняться сейчас медленнее, это я помню из предыдущего общения с вами же, в том числе. И, правда, по всему миру машин и без того в розыске более 3 миллионов, и в базе Свердловского филиала на данный момент, если я правильно помню, их 720. Вот поскольку мы достаточно много говорим о машинах, об автомобилях, складывается впечатление, что это едва ли не основная сфера деятельности Свердловского филиала Интерпола. Я думаю, что это мнение ошибочное. И все-таки прокомментируйте, пожалуйста.

Валерий Сологуб: Это одно из основных направлений. Если измерять в процентном соотношении, то это где-то порядка 20 процентов от общего информационного обмена. На первом месте, конечно, это розыск и идентификация людей.

Евгения Назарец: А по поводу сотрудничества с таможней и другими сферами деятельности?

Валерий Сологуб: Ну, Интерпол – это международная структура. И в соответствии с действующими нормативными документами именно через филиалы в субъектах Федерации осуществляют взаимодействие абсолютно все силовые ведомства, в том числе и таможенные органы. Если подходить к результатам четырех месяцев нашей совместной работы, то таможенными органами во взаимодействии с нашим подразделением было выявлено 18 фактов контрабанды. Это в большинстве случаев связано с контрабандой автотранспорта.

Евгения Назарец: И все-таки в прошлом году на страницы газет и в эфиры попало одно дело, которое было упомянуто и в рассказе о работе Интерпола в Свердловской области вообще, оно связано с контрабандой картин за рубеж. По-моему, это был первый случай, когда в сферу деятельности Свердловского Интерпола попала контрабанда культурных ценностей. В какой стадии сейчас находится это дело? Оно расследовано?

Валерий Сологуб: Да, это дело расследовано, направлено в суд. И в ближайшее время уже начнется судебное рассмотрение.

Евгения Назарец: Картины будут возвращены, или уже возвращены, или пока нет?

Валерий Сологуб: Возвращены только те, которые были обнаружены при розыске на территории Российской Федерации, в частности в Екатеринбурге. По остальным – более 120 картинам и рисункам – в настоящее время принимается решение. Я надеюсь, в ближайшее время оно будет принято положительно Министерством внутренних дел Баварии.

Евгения Назарец: Но вернемся к тому, что Интерпол всегда действует в сотрудничестве с другими подразделениями, структурами – и это нормально. Вот, в частности, в случае с контрабандой картин, какова была роль именно служб Интерпола, и свердловского в частности?

Валерий Сологуб: Первоначально информация поступила из Территориального управления по сохранению культурных ценностей. Подключились таможенные органы. Затем информация поступила к нам. И по каналам Интерпола мы вышли к нашим коллегам – правоохранительным органам Германии, и уже совместно осуществляли поиск как конкретного фигуранта, так и самих картин.

Евгения Назарец: Совсем человеческий вопрос. Это было трудное дело, трудный поиск? Или это просто потому, что достаточно необычный повод – культурные ценности, поэтому оно попало на всеобщее обозрение?

Валерий Сологуб: Само по себе преступление не трудное. Ну, это является классическим жанром мошенничества. Но поскольку приходится задействовать ряд силовых структур, в том числе и зарубежные правоохранительные органы, вот эта процедура процессуального прохождения документов, конечно, она удлиняет само расследование.

Евгения Назарец: Еще немного о сотрудничестве с другими структурами и подразделениями правоохранительных органов. Приходилось неоднократно сталкиваться с тем, что, например, Интерпол говорит об участии в раскрытии какого-либо преступления, потом, предположим, органы по борьбе с наркотиками говорят об этом же преступлении, как о своем достижении. Существует ли проблема, ну, конечно, не раздела славы, но, может быть, где-то раздела степени участия каждого подразделения в раскрытии какого-либо дела? Все довольно сложно, ведь существуют и конкурентные какие-то вещи, и просто должностные инструкции, которые позволяют в чем-то участвовать одному подразделению и не позволяют другому. Как это происходит вообще на деле?

Валерий Сологуб: Вы спросили о фактах взаимодействия с подразделениями по незаконному обороту наркотиков...

Евгения Назарец: В качестве примера, да.

Валерий Сологуб: Здесь славу никто не собирается делить. На эти подразделения непосредственно возложены обязанности выявлять такие преступления, а наша задача, как оперативного канала, максимально помочь организовать взаимодействие с зарубежными правоохранительными органами или для зарубежных правоохранительных органов на территории России.

Евгения Назарец: А с чем вам чаще всего приходится обращаться к зарубежным правоохранительным органам, и наоборот, с чем, с какими запросами они выходят на Свердловское бюро?

Валерий Сологуб: Уже вами справедливо было отмечено, что основную массу составляют запросы и информация о лицах, как идентификация, розыск. Затем это автотранспорт, экономические преступления. В процентном соотношении это примерно выглядит так: 25 процентов, 20 процентов, 18 процентов. В последнее время активнее стал задействоваться канал Интерпола, поскольку по линии борьбы с организованной преступностью и терроризмом больше полномочий от спецподразделений перешло в МВД. Поэтому как бы наш канал по данному направлению также задействуется активно.

Евгения Назарец: Чаще всего приходится работать с коллегами, с филиалами Интерпола в странах, которые были раньше республиками Советского Союза, или все-таки и коллеги из так называемого дальнего зарубежья часто являются вашими партнерами?

Валерий Сологуб: Если говорить конкретно по нашему филиалу, то в последнее время, конечно, активнее стали использоваться возможности нашего подразделения по странам ближнего зарубежья. Это обусловлено тем, что Екатеринбург является серьезным транспортным узлом, довольно-таки серьезные экономические моменты развития. Соответственно, это как бы прельщает противоправных деятелей, конечно.

Евгения Назарец: В том числе и преступников или потенциальных преступников.

Опять-таки касаясь взаимодействия с бюро Интерпола в разных странах и разных филиалов Интерпола, насколько эффективна система Интерпола в разных странах, если это можно сравнить? Я имею в виду, что влияет на эффективность ее работы? Конечно, я не хочу попросить вас назвать: вот в этой стране Интерпол работает плохо, а вот в этой – хорошо. Но вообще, может быть, часто влияет несовершенство законов, может быть, недостаточная оснащенность - все страны разного экономического развития. Как вы рассуждаете об этом?

Валерий Сологуб: Если рассматривать в контексте, конечно, в большей степени на результат влияет техническая оснащенность, это безусловно и бесспорно. Если, допустим, сравнить с США, со странами Западной Европы, то оснащенность, конечно, и создание единых массивов как бы межведомственных, конечно, оно дает ощутимые результаты, в том числе и по розыску преступников, по миграционным вопросам. Вот эти информационные массивы, конечно, являются подспорьем в оперативно-розыскной деятельности.

Евгения Назарец: А что касается Свердловского филиала, на ваш взгляд, чего здесь, может быть, не хватает – больше техники, больше связи с другими субъектами Федерации или с другими государствами? Что, на ваш взгляд, хотелось бы еще улучшить?

Валерий Сологуб: Ну, здесь, конечно, большую роль в оперативной работе играет установление прямых контактов, тесное взаимодействие со странами ближнего зарубежья. На сегодняшний день у нас установлены уже довольно-таки серьезные контакты с правоохранительными органами Таджикистана, Казахстана. Осуществлялись выезды оперативных сотрудников для установления этих контактов. Сейчас необходимость такая возникла по Узбекистану и Киргизии.

Евгения Назарец: Следующая часть нашей беседы будет посвящена целенаправленно поиску людей, проблемам, которые связаны с этим. Вообще, хотелось бы от вас услышать, «объявлен в розыск по линии Интерпола» - что подразумевается под этой фразой, кто это объявил, кто обратился? Это обычный гражданин, это какой-то орган внутренних дел, я не знаю, ГУВД, РУВД и так далее? То есть как обычно это происходит?

Валерий Сологуб: Подразделения Интерпола начинают свою работу с момента поступления запроса. Это может быть запрос и из-за рубежа, от зарубежных правоохранительных органов, либо от любого силового ведомства Российской Федерации. Естественно, поступает запрос осуществить определенные мероприятия оперативно-розыскного характера, организовать работу за рубежом, поэтому подключаемся мы, и уже мы организовываем эту работу.

Евгения Назарец: И мой вопрос радиослушателям: как вы думаете, легко ли найти человека в России?

А пока мы сами совершим телефонный звонок из студии. С нами на связи председатель Совета некоммерческого партнерства «Комитет-101» Дмитрий Головин.

Дмитрий, доброе утро.

Дмитрий Головин: Доброе утро.

Евгения Назарец: Дмитрий, я знаю, что вам принадлежит (может быть, вам лично, а может быть, и «Комитету-101») инициатива, как лучше искать людей, идея некая, которая на первый взгляд выглядит действительно... а может быть, и вообще она таковой является, довольно здравой. Расскажите, пожалуйста, в чем она состоит?

Дмитрий Головин: Наша идея состоит в том, что был создан Всероссийский интернет-портал под условным названием «Розыск», в котором могли бы разместиться сведения о пропавших людях, фотографии их, паспортные данные. Для сравнения, в Екатеринбурге за год пропадает около 2 тысяч человек. В то же время на сайте МВД в рубрике «Розыск» разыскивается 35 человек всего лишь. Потом, там могли бы разместиться сведения о людях, которых разыскивает милиция по подозрению в совершении преступлений, и сведения об угнанных автомобилях. Также туда могли бы помещаться документы, удостоверяющие личность – это паспорт, водительское удостоверение, военный билет, удостоверение личности офицера и так далее.

Евгения Назарец: Дмитрий, а в связи с чем, на ваш взгляд, отсутствует пока такой интернет-ресурс? Это вопрос денег, организационных каких-то усилий? Или, может быть, стоит посмотреть на это все с точки зрения правоохранительных органов, может быть, не вся информация может существовать в таком режиме?

Дмитрий Головин: Ну, информация должна быть открытая, для того чтобы ею пользовались все. А милиция у нас сейчас вместо работы ходит и бровями двигает, говоря о том, что, в общем, денег нет и так далее. Но деньги на то, чтобы билборды развешивать о том, что «если случилась беда, позвоните «02», у них находятся. Поэтому я считаю, что тут просто какие-то организационные моменты. Это недоработки милиции, может быть, их направленность некая, как бы клише, они не могут выйти вправо, влево, как будто у них шоры на глазах.

Евгения Назарец: Дмитрий, спасибо. Ваше участие в нашей программе было кратким, но, тем не менее, вы задали такую тему, может быть, проиллюстрировали общее мнение, которое складывается у многих жителей России, о том, что искать людей в России просто не умеют или не хотят. Но вообще говоря, у нас сейчас есть удобный случай попросить прокомментировать это утверждение, это мнение с другой стороны. Потому что, напомню, в студии Радио Свобода сегодня Валерий Сологуб, он начальник Свердловского филиала Национального бюро Интерпола в России.

Итак, Валерий Игоревич, умеют искать или, может быть, просто трудно искать, в чем состоит проблема?

Валерий Сологуб: Искать, конечно, умеют, но каждый конкретный случай нужно рассматривать, где сработали сотрудники милиции, где не сработали. Поэтому вот так огульно говорить, что «милиция в данном направлении бездействует», - это, конечно, неправильно.

Евгения Назарец: А может быть, интернет-ресурс общедоступный – это действительно выход? Как вы, со своей точки зрения, с точки зрения своей профессии, смотрите на то, почему он не создается? Действительно, не вся информация может быть так легко размещена? Это, может быть, не так эффективно, или, может быть, просто денег нет для этого?

Валерий Сологуб: Ну, здесь составляющих несколько, в том числе, конечно, и материальные затраты на любой проект. Естественно, то, что заложено в бюджет, допустим, на развитие органов внутренних дел, а выше уже нужно изыскивать какие-то дополнительные ресурсы, конечно, это откладывает отпечаток негативный на работу по данному направлению.

Евгения Назарец: Хорошо. Как сейчас это происходит, общий алгоритм поиска? Вот к вам приходит запрос о том, что какой-либо человек, например, скрывается. Пока поговорим о тех, кто специально скрывается. Что дальше происходит с этой информацией?

Валерий Сологуб: Это обвиняемый или осужденный, который скрывается от органов дознания, предварительного следствия или суда. Он предварительно объявляется в местный розыск, затем в федеральный, и при наличии достаточной информации о том, что он выехал за пределы Российской Федерации, объявляется в международный розыск. Но если брать по странам ближнего зарубежья, то здесь действует старая схема, единый массив федерального розыска, циркуляр, который идет по всем странам СНГ. То есть международный розыск направлен в основном именно на дальнее зарубежье.

Евгения Назарец: Насколько быстро движется эта информация по каналам Интерпола? Можно сказать, что сегодня в базе данных, а завтра уже все ищут, или даже через час?

Валерий Сологуб: То, что касается нашего подразделения, информация, поступившая к нам, в течение двух-трех часов она заносится уже в общефедеральный массив в НЦБ Интерпола России... ну, от полутора часов до суток.

Евгения Назарец: Но вы же не можете гарантировать то, что посланная вами информация в какое-нибудь районное управление внутренних дел просто не легла под папку на угол стола? На самом деле, действительно, гарантий нет, да, что будут искать?

Валерий Сологуб: Ну почему? Опять же говорю за свое подразделение, что такие запросы мы отслеживаем. Существуют определенные сроки. И в случае не предоставления в установленные сроки информации, естественно, мы уже принимаем меры и дополнительно...

Евгения Назарец: Задаете следующий вопрос: где?

Валерий Сологуб: Вплоть до выездов и оказания помощи на месте.

Евгения Назарец: По поводу того, кого ищут, кого все-таки больше в базе Интерпола – тех, кто потерялся или пропал без вести, или тех, кто скрывается?

Валерий Сологуб: Конечно, тех, кто скрывается, больше.

Евгения Назарец: А принципиальная разница в чем состоит в поиске тех и других?

Валерий Сологуб: Ну, дело в том, что процедура объявления в розыск без вести пропавших... о без вести пропавших в течение трех суток подается заявление родственниками, затем рассматривается...

Евгения Назарец: То есть здесь инициаторами родственники являются?

Валерий Сологуб: Безусловно, родственники, знакомые, если нет родственников. А инициатором объявления в розыск обвиняемых, осужденных являются уже силовые ведомства, правоохранительные органы.

Евгения Назарец: Я думаю, что пропавших без вести, если говорить о них, несколько больше вообще, чем состоит и находится в базе Интерпола. Кто из этих людей попадает именно в базу Интерпола? Для этого нужно как-то особенно давно потеряться или быть человеком... например, либо ребенком, либо, наоборот, крупным предпринимателем, есть ли какие-то такие критерии, или это все довольно случайно происходит – кто-то оказывается в базе Интерпола, а кто-то - нет?

Валерий Сологуб: Вы понимаете, здесь нужно все-таки провести грань: пропали без вести либо утратили связь с родственниками – это разные вещи. Если говорить о тех людях, которые утратили по той или иной причине связь с родственниками, то достаточно интенсивно используется именно гражданский ресурс, общественные организации, передача «Найди меня», Красный Крест, куда могут граждане обратиться. Поэтому здесь немножко...

Евгения Назарец: Но Интерпол и правоохранительные органы включаются в тот момент, когда есть какие-то подозрения о криминальном характере происходящего?

Валерий Сологуб: Когда официально поступило заявление от родственников, что утрачена связь, и только после этого.

Евгения Назарец: Говорим уже о скрывающихся и о потерявшихся, в принципе. На ваш взгляд, легко ли искать человека в России? Это ведь большая страна, в которой не всегда и не везде налажены коммуникации и связи.

Валерий Сологуб: При наличии достаточной информации...

Евгения Назарец: Изобретательности.

Валерий Сологуб: Ну, найти можно.

Евгения Назарец: Но чаще всего, я так понимаю, что Интерпол занимается распространением и размещением информации. Может быть, не очень подробно, но насколько это возможно, оперативная деятельность тоже подразумевается или только все-таки работа с информацией, с ее каналами поступления и распространения?

Валерий Сологуб: Безусловно, мы являемся подразделением криминальной милиции и осуществляем оперативно-розыскную деятельность в части, нас касающейся.

Евгения Назарец: Сегодня у нас в эфире идет речь, в том числе, и о том... и в других наших программах Радио Свобода речь идет о том, что состоялся саммит Россия – Евросоюз, и одним из вопросов был вопрос безвизового съезда россиян в страны Евросоюза. Как вы на это смотрите, со своей точки зрения, это помогло бы или добавило бы проблем, если бы вдруг все стали свободно передвигаться?

Валерий Сологуб: Вы понимаете, в любом раскрытии преступлений все-таки человеческий фактор, именно гражданский долг, все равно он должен присутствовать. И без информации, поступившей от граждан, сложнее. Преступление готовится не один день, бывает, что и годами вынашиваются эти мысли. В том числе и по розыску, и по другим направлениям, конечно, помощь бы граждан в предоставлении информации сыграла бы определенную роль.

Евгения Назарец: Но если люди будут путешествовать без виз, например, в страны Евросоюза, то те же люди, которые здесь что-то совершили, смогут уехать совершенно спокойно в другие государства и там скрываться еще тщательнее. Это верная логика или не так все сложно, как можно представить, что визы, на самом деле, не проблема и сейчас для того, чтобы скрываться за рубежом?

Валерий Сологуб: Ну, в последнее время, особенно после ряда серьезных террористических актов международного масштаба, в различных странах все-таки силовые ведомства и правительства приходят к тому, что при любом пересечении границы любой гражданин должен быть внесен в определенные базы данных. Ставятся вопросы по идентификации и по роговице глаз, и по отпечаткам пальцев создавать ресурсы. И вот эти спорные вопросы – нарушение конституционных прав, не нарушение конституционных прав... Если интересует конкретно мое субъективное мнение, то, конечно, вот какие-то идентификационные массивы общие, они бы помогали в раскрытии и расследовании преступлений. И, в том числе, как-то бы сдерживали не совсем законопослушных граждан от дальнейших противоправных их действий.

Евгения Назарец: И нам поступил звонок от радиослушателя. Здравствуйте. Вы в эфире.

Слушатель: Добрый день. Я из Томска звоню. Показатели естественной убыли в России, мне кажется, явно выше, благодаря тому, что вы вот своей этой лазейкой вроде как потерявшихся людей смазываете всю эту статистику. Потому что это и милиции очень удобно списать все преступления на эти дела. И вот есть ли у вас статистика между вот этими потерянными людьми и людьми, которых нашли потом мертвыми? Удачи вам!

Евгения Назарец: Спасибо. Вопрос довольно сложный. Не знаю, обладает ли наш гость такой статистикой, но, возможно, есть какой-то ответ на этот вопрос.

Валерий Сологуб: Вы понимаете, я могу отвечать только за деятельность подразделений, связанных с международным розыском. Федеральные, межгосударственные органы – это немножко другое направление, то есть это вопрос не ко мне. Если говорить на сегодняшний день, то по Свердловской области без вести пропавший и официально объявлен в международный розыск один человек.

Евгения Назарец: Собственно говоря, на таких цифрах сложно выстраивать статистику. Но, вероятно, когда-нибудь в нашем эфире окажется человек, который сможет ответить и на тот вопрос, который пока у нас остался без ответа.

Хотелось бы сегодня затронуть еще одну тему. В начале разговора мы сказали о том, что две головные боли у Интерпола – это люди и автомобили. Так что ж там по автомобилям? Понятно, что угоняют и по заказу, и для... Чаще угоняют в Россию, для россиян откуда-то? Какие автомобили ищите?

Валерий Сологуб: Ну, дело в том, что автомобили, которые угоняются с территории России, они автоматически заносятся в базу «Автопоиск», и затем уже из федеральной базы, национальной – уже в международную. По аналогии так же и зарубежные автомобили из национального массива переносятся в международный, и уже из международного – в нашу федеральную базу.

Евгения Назарец: Просто человеческий опять же вопрос, как потенциального автовладельца. Вот если все-таки машину угнали, кто-то, например, ее «заказал» или она оказалась угнанной, какой шанс, что она будет найдена, в том числе и с помощью Интерпола? Какая часть машин оказывается найденной из общей базы?

Валерий Сологуб: Ну, допустим, если в цифровых количествах, то за 9 месяцев 2004 года на территории Свердловской области было зарегистрировано более 154 тысяч автомобилей, из них угнано 3,5 тысячи. Обнаружено с перебитой маркировкой органами ГИБДД 908 автомобилей. По этому году, за первый квартал с измененными агрегатами 385 автомобилей обнаружено. А в начале передачи цифра называлась, что по каналам Интерпола установлено 12 тысяч автомобилей, находящихся в розыске, - это те автомобили, которые не подверглись изменению агрегатов, то есть вот как они были угнаны за рубежом, так и были обнаружены - без подделки документов, без изменения идентификационных номеров.

Евгения Назарец: Россия считается очень интенсивным рынком сбыта краденых автомобилей, краденых в других государствах. Вообще-то говоря, насколько мне известно, существует мнение, что если машина краденная ушла в Россию, то там ее найти практически невозможно. Это верное мнение? И опять-таки если человек, россиянин, купил машину, которая оказалась угнанной, он оказывается тоже в интересном положении, если это вдруг выясняется. Что с этим делать, на ваш взгляд?

Валерий Сологуб: Ну, я считаю, что это мнение ошибочное, что найти невозможно. Автотранспорт этот находится, и в достаточно больших количествах. Вопрос в другом: какая процедура проводится после того, как обнаружили этот автотранспорт. Это уже выходит за рамки компетенции оперативных подразделений, в том числе и нашего подразделения. Здесь уже наступают как бы процессуальные действия. Далее, при обнаружении автомобиля, угнанного за рубежом, уведомление направляется инициатору, то есть стране-инициатору, и он уже определяет свои действия в дальнейшем. Ну, эти действия: либо через Генеральную прокуратуру Российской Федерации направляется международное следственное поручение о том, чтобы произвести выемку автомобиля, либо уже оспаривается право собственности в судебном порядке.

Евгения Назарец: Роль Интерпола в поиске машин опять-таки какая? Разместить ее данные по всем каналам или тоже подразумеваются какие-то оперативные вещи? В чем состоит ваше участие в поиске автомобилей?

Валерий Сологуб: Основное – это, конечно, как бы канал информационного обмена. Ну, при поступлении оперативной информации, так сказать, конфиденциальной, что обнаружена машина или находится машина на территории Свердловской области, конечно, эта информация обрабатывается и направляется непосредственно инициатору розыска.

Евгения Назарец: И последний вопрос на сегодня. Велик ли риск в Свердловской области приобрести угнанный где-то автомобиль, даже будучи не осведомленным? И знаете ли вы какие-либо способы, чтобы этого не случилось?

Валерий Сологуб: Ну, в последнее время, начиная с 2001 года, как бы все меньше и меньше автомобилей выявляется именно без изменения агрегатов. Преступники также не стоят как бы на месте, они всяческие лазейки ищут легализации этого автотранспорта. А вот по тем машинам, которые были угнаны и с теми же агрегатами были обнаружены, вот несколько цифр. Допустим, в 2001 году было 164 автомобиля, в 2002 году – 78, в 2003 году – 83, в 2004 году – 39. Но, тем не менее, прослеживается рост числа автомобилей, которые по поддельным документам легализуются. Я еще раз повторю, что преступники используют лазейки, пытаясь зарегистрировать их через государственные органы, допустим, через таможенные органы. Существует такой порядок: если машина на территории России не прошла таможенное оформление и выплаты, то последний владелец (мы называем его «добросовестный приобретатель», условно, правда, насколько он добросовестный) имеет право по этой машине осуществить платежи добровольно и поставить на учет. Вот эта лазейка до недавнего времени использовалась преступниками, пока не отработан был алгоритм именно по прекращению таких действий.

Евгения Назарец: Ну что ж, стало быть, преступность не стоит на месте, но и Интерпол тоже учится, и учится раскрывать эти преступления.

Спасибо, Валерий Игоревич.

Валерий Сологуб: Вам спасибо большое.

XS
SM
MD
LG