Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

"Томская область сделала новый шаг к демократии"


Программу ведет Евгения Назарец. В программе принимают участие - Борис Багиров, декан факультета социологии и политологии Уральского государственного университета, и Алексей Трофимов, главный редактор областной газеты «Томские новости».

Евгения Назарец: Томская область сделала новый шаг к демократии – так считают авторы нового проекта «Томская инициатива». Впервые областная власть заказала большое и, главное, публичный опрос томичей. Проводили его университетские социологи, а полные данные публикует газета «Томские новости». Властям интересно знать, что думают люди по тому или иному поводу. Первая серия вопросов целиком и полностью посвящена тому, как население относится к бизнесу и делу ЮКОСа. Подробнее в репортаже Мелани Бачиной.

Мелани Бачина: Там, где есть социологические исследования – есть демократия, считает один из разработчиков нового проекта в Томске социолог Николай Поправко. Томская областная власть заинтересовалась мнениями томичей и заказала социологический опрос. До этого еще никто в Томске подобные опросы не проводил. Вопросы разрабатывали социологи Томского государственного университета. Первый блок вопросов родился из общей ситуации в стране: как люди относятся к российскому бизнесу вообще и к томскому в частности, что думают по поводу дела Ходорковского, хотят ли они, чтобы дети выросли бизнесменами, и нужно ли пересматривать итоги приватизации. В опросе участвовали 1200 томичей. Говорит Николай Поправко, заведующий кафедрой социологии Томского государственного университета.

Николай Поправко: Задача была вполне конкретная – посмотреть, как люди относятся к бизнесу. Потому что здесь очень много проблем. Вроде бы намечен курс на поддержку бизнеса, который является опорой экономики, а экономическую модель мы выбрали как бы и провозгласили рыночную. А на самом деле все эти процессы тормозятся очень сильно.

Мелани Бачина: «Наш народ заслужил, чтобы ему говорили правду» - эта цитата из Владимира Путина висит в кабинете заместителя губернатора, идеолога нового проекта Нелли Кречетовой. Томская власть надеется, что правду ей скажет сам народ во время публичных опросов. Правда, с оговоркой: совсем не обязательно, что власть поступит именно так, как народ скажет. Нелли Кречетова, заместитель губернатора по информационной политике.

Нелли Кречетова: Если вообще принимать все управленческие решения только на основе того, как думает народ, то никогда и никакого серьезного управленческого решения принять будет нельзя. Потому что против реформ всегда будет больше, чем за реформы.

Мелани Бачина: Первые итоги первого социологического опроса в Томске подведены. Томичи сразу же развеяли миф о негативном отношении к бизнесу. Более 80 процентов опрошенных высказали свои симпатии к предпринимателям. Показательным для области можно считать отношение людей к делу ЮКОСа: абсолютное большинство уверено, что уничтожение ЮКОСа и процесс Ходорковского повредит экономике страны. Это же самое большинство желает видеть своих детей бизнесменами. Газета «Томские новости» в таких результатах первого опроса видит жажду социального реванша. Главный редактор Алексей Трофимов делает из этого исследования свой вывод: власть должна задуматься о развитии малого бизнеса. Получилось, что в первом же опросе Томская область показала себя более продвинутой и лояльной к демократическим институтам, чем остальная Россия.

Николай Поправко: Это шаг к гражданскому обществу. Нам не хватает публичности наших людей. То, что творится, - это ужас. Когда я смотрю, что бизнесмены голосуют за политическую фигуру, которая открыто выступает за то, чтобы деприватизировать и снова национализировать, когда я вижу, что бизнесмены за это голосуют, меня оторопь берет. Но в то же время я понимаю: да, такова политическая культура нашего населения.

Мелани Бачина: Томская власть намерена проводить социологические опросы еще минимум год.

Евгения Назарец: Итак, сегодня в эфире речь о региональной социологии.

Нашим слушателям мы предлагаем ответить на вопрос: как вы считаете, зачем власть изучает общественное мнение?

В Екатеринбургской студии рядом со мной декан факультета социологии и политологии Уральского государственного университета Борис Багиров.

Доброе утро, Борис Борисович.

Борис Багиров: Доброе утро.

Евгения Назарец: В качестве сравнения с Томском для начала, по вашим наблюдениям, местная региональная власть свердловская интересуется опросами общественного мнения, общественным мнением вообще, и в каких случаях?

Борис Багиров: Ну, из того, что я слышал, мне кажется, что город Екатеринбург и Свердловская область в этом отношении менее продвинуты, к сожалению, чем наши коллеги говорили о Томске. Опрос у нас, правда, проводится, в том числе и по заказу администрации и областной, и городской. Но у меня складывается такое впечатление, что это как бы дань, может быть, моде, может быть, уже традиции, потому что у нас в Свердловской области социологические исследования, социологические опросы проводятся с середины 60-х годов, и даже раньше. То есть это давняя традиция. И, кстати, в свое время Обком КПСС заказывал очень много исследований. Кстати говоря, эти исследования использовались областным Комитетом партии, ну, хотя бы для отчетов.

Евгения Назарец: А сейчас для чего используются?

Борис Багиров: А сейчас, я еще раз повторю, что, видимо, дань традиции, дань моде. В каком-то смысле, но не на первом месте желание узнать реальную ситуацию. Но мой опыт показывает, что эти исследования, как правило, все-таки не влияют на принятие политических решений и не очень волнуют городские и областные власти.

Евгения Назарец: Кстати, о связи социологии, политики и политологии. Это явствует даже из названия факультета, который вы возглавляете. И, действительно, мне кажется, что в общественном сознании укоренилась прочная связь между политическими процессами, в частности выборами, и социологическими исследованиями, что они проводятся под выборы с целью выяснить электоральные предпочтения. И поскольку выборы из регионов сейчас постепенно уходят, будет откровенны, то и социология может уйти. Верна ли эта логика?

Борис Багиров: Да, наверное. Но я бы даже усилил. К сожалению, на современном этапе, который мы переживаем, социология редко выступает как объективный корреспондент, пытающийся действительно реально выяснить мнение населения. Основная часть исследования – это заказные исследования, и, как правило, заказчик ставит уже заранее нужную ему задачу с тем, чтобы подтвердить как бы публично, что «все хорошо, политика правильная, вперед к коммунизму», или к чему-то там еще.

Евгения Назарец: Борис Борисович, вот сохранится ли, и в каком виде, сейчас связь политики, политологии и социологии в регионах? В каком виде она сохранится, если сохранится?

Борис Багиров: Знаете, ситуация довольно непростая. И я начну с ситуации в образовании, прежде всего. Поскольку сейчас в соответствии с намечаемыми мерами Министерством и Федеральным агентством по образованию ставится вопрос о сокращении, прежде всего гуманитарных специальностей. И я, например, очень серьезно боюсь, что, может быть, социология еще останется, а политология может быть ликвидирована. И у меня есть определенные основания для этого. Потому что в свое время, например, очень уважаемый мною Геннадий Месяц заявлял о том, что такое политические науки он не знает. Ну, для академика, я думаю, это не очень хорошо. То есть, конечно, власть сегодня политология тревожит, так же как и социология, но в меньшей мере. Потому что социология все-таки защищена общественным мнением, она изучает общественное мнение. И поэтому что предъявлять претензии к социологам, если народ так думает?! Политологи в этом отношении несколько иной работой занимаются. Они не просто изучают общественное мнение, но и формируют его, естественно, формируют с помощью и на основе своих убеждений политических, своих взглядов. И, конечно, это не всегда нравится властям, публичной власти в целом на всех ее уровнях – на местном уровне, на региональном уровне и на федеральном уровне.

Евгения Назарец: То есть политологам нужно сейчас искать другую работу в регионах?

Борис Багиров: Ну, я очень хорошо знаю, как декан, ситуацию, например, в Ямало-Ненецком округе, я знаю достаточно хорошо ее в Екатеринбурге и в Свердловской области. Политологи здесь не очень востребованы и не очень нужны.

Евгения Назарец: Если сейчас социология не может работать в той степени, как раньше, на политику, то, очевидно, социологам, в том числе, приходится пересматривать свою роль сейчас и то, чем им придется заниматься, и приходится заниматься. Какова роль сейчас тогда региональной социологии?

Борис Багиров: Ну, трудно разделить региональную и федеральную социологию. Мы обычно так не делим. Хотя есть такое выражение...

Евгения Назарец: Вы понимаете, тенденция, которую мы сегодня рассматриваем, - это то, что региональная власть именно заказывает.

Борис Багиров: Совершенно верно. К сожалению, существует такое понятие (мы даже три конференции проводили) «социология в провинции». Есть определенная разница и по уровню, и по многим ее показателям, скажем, в Москве, в Санкт-Петербурге, и несколько ниже – это в провинции. Вот такие понятия есть. А, в общем-то, особо мы не делим. Но судьба региональной социологии, мне кажется, все-таки во многом определяется властью. Я не говорю о том, что так и есть и так будет. Определяется властью, чтобы сделать из социологии служанку, которая бы не просто изучала общественное мнение, которое, я еще раз повторю, не очень иногда интересна властям такого уровня – и муниципальным, и региональным - а чтобы социология занималась не столько изучением представлений о власти, а формированием образа, формированием имиджа органов государственной власти, отдельных персоналий в политическом театре и так далее. Конечно, это тревожит. И еще раз повторю, что, к сожалению, все меньше и меньше остается в стране в целом объективных социологов, независимых социологов. И я вспоминаю давнюю историю – это история чуть ли не 1993 года, может быть, я ошибаюсь, и 1995 года, то есть вот тот период ельцинского правления, когда, провалившись в очередной раз на выборах в Государственную Думу (по-моему, это 1995 год), центральная власть в лице, в том числе и Бориса Николаевича, нашего земляка, задумалась о том, что же делать. И было принято решение создать центр, который бы изучал общественное мнение, но центр, не зависимый от федеральной власти в Москве, и сделать региональные представительства или филиалы этого центра. То есть тогда власть почувствовала необходимость объективной информации для корректировки своего поведения, своих действий. Вот сегодня этого не ощущаю, такого желания. Кстати, так эта идея и провалилась. В частности в университете у нас был Солмин Александр Михайлович, который возглавил Московский центр, и мы с ним проговаривали вопросы, связанные с созданием такого филиала в Свердловской области, в Екатеринбурге в частности.

Евгения Назарец: Хочу уточнить, исходя из того, что вы сказали. Сейчас в Москве объективно не имеют информацию о том, что думают люди в регионах?

Борис Багиров: Я думаю, что да, до конца объективную картину сегодня даже очень смелые социологи не всегда готовы выдать.

Евгения Назарец: Заметно ли это, на ваш взгляд, по решениям власти, то, что они не осведомлены, как себя чувствуют в регионах?

Борис Багиров: Заметно. И сразу же привожу пример – монетизация без обсуждения, без выяснения общественного мнения, без эксперимента, сразу огромный эксперимент в стране, который привел к известным результатам.

Евгения Назарец: Может быть, это следствие как раз того тезиса, что власть должна знать, что думает народ, но и поступать по-своему. Мы это слышали уже и в репортаже. Вообще, как вы относитесь к этому посылу?

Борис Багиров: Власть, конечно, должна знать общественное мнение, это инструмент общения власти.

Евгения Назарец: Но поступать по-своему.

Борис Багиров: Вы знаете, это несколько иной вопрос, мы на нем чуть ниже, если можно, остановимся. Довольно интересная проблема. И, в принципе, у меня ощущение, что современная власть, нынешняя власть не очень понимает значения проведения социологических исследований и анализа общественного мнения, корректировки курса. Но, поскольку очень много с одной стороны лояльных социологов, предположим, очень много фирм, которые занимаются выполнением заказа, не объективного исследования, а выполнением задачи определенной, имиджевой задачи, то власть получает и хочет получать в основном искаженную информацию.

В свое время один из основателей советской еще тогда социологии Грушин на вопрос, а вы то сами верите социологам, сказал так: «Социологам-то я верю, я не очень верю респондентам». И в то время было примерно так. Люди не привыкли к опросам, они не очень пока ориентировались и не знали, зачем это надо. Сейчас основная часть грамотных, во всяком случае, людей знает, что такое социология.

Евгения Назарец: И может ответить то, что от них ждут.

Борис Багиров: Совершенно верно и особо не боится, даже в наше не очень простое время. А для власти современной понимание значимости социологии, что это именно диалог с гражданским обществом, мы вот все строим, пытаемся строить гражданское общество, социологические исследования – это элемент гражданского общества, это изучение общественного мнения, которое должно оказывать влияние на власть и власть должна прислушиваться к нему.

Евгения Назарец: Борис Борисович, у нас есть телефонный звонок в студию. Здравствуйте, вы в эфире.

Слушатель: Здравствуйте. Я звоню из Австралии. Меня зовут Аристарх Иванович Голицын, тот самый Голицын, про которого у вас в песне поют.

Вы знаете, у нас в нашем дворянском собрании и не только у нас, но и в Париже, и в Нью-Йорке есть свои социологические службы. Мы тоже проводим небольшие исследования, опрашиваемых наших людей и так далее. Я думаю, у нас немножко более объективная информация. Дело в том, что мы видим процессы сегодняшние в матушке России, как процессы, скажем так, войны Спартака с Крассом в Древнем Риме, которая продолжается до сих пор.

Дело в том, что нас немножко удивило, когда предыдущий президент, родом из деревни, кажется, Будка, вашей области, и я думаю, что все предыдущие президенты тоже были детьми крестьян, мы видим как продолжение гражданской войны только мирными средствами. Мы отслеживаем эти процессы и надеемся, что реституция все-таки вернется. А что касается того, что по статистике вашей же, господа, каждые 8 минут умирает один человек от дурного алкоголя в России, как правило, это представители пролетариата, то мы видим здесь божий бич, божье наказание. Считаем, что мы, белые, победили и реституция все равно произойдет рано или поздно. Сейчас просто небольшой, как у вас говорят, откат. Это свойство всех революций.

Евгения Назарец: Спасибо. Это было мнение одного из наших слушателей. Но мы так и не услышали, зачем российской власти нынче знать общественное мнение. Но, тем не менее, мнение нашего радиослушателя в эфире нам тоже ценно.

Хочу вернуться к роли региональной социологии, как ее сегодня понимают. Вот если власти Томской области начали активное сотрудничество с социологами с опроса на политическую тему о деле ЮКОСа, то в Екатеринбурге практика опросов давно применяется муниципалитетом, правда, ни разу еще горожан в последние годы не спрашивали о политике, экономике или отношению к олигархам.

Томские власти созрели для того, чтобы заказывать социологические исследования для собственной осведомленности. Первая серия вопросов целиком и полностью посвящена тому, как население относится к бизнесу и делу ЮКОСа. Полные данные публикует газета «Томские новости». Наша коллега в Томске Мелани Бачина в связи с этим взяла интервью у главного редактора газеты Алексея Трофимова.

Алексей Трофимов: Идея принадлежит не нам, она принадлежит заместителю губернатора Нелли Степановне Кречетовой. Она сказала, обращаясь к публике, где были журналисты, социологи, на многих тусовках она говорила, что не хватает социологической информации нормальной в Томске. Это, действительно, так. Вроде бы такой город у нас продвинутый, чересчур умный, а, в общем-то, социология часто используется только как способ манипуляции общественным мнением. И уже дошло дело до того, что этим социологическим данным никто не верит, потому что, как правило, данные социологических опросов становятся известны перед какими-либо выборами. Соответственно, уже у народа отношение к типичной заказухе. А тут, когда Кречетова снова сказала, что надо сделать такую постоянную систему опросов и, общем-то, это нужно и Белому дому, и всем жителям, я подумал, что для нашего еженедельника это ценная находка, ценная информация.

Мелани Бачина: Не понятно, зачем это им то нужно. Они же ведь все равно не будут на это ориентироваться так или иначе, потому что невозможно к мнение народа апеллировать.

Алексей Трофимов: Дело в том, что часто невозможно на основе мнения народа принимать решения и это не нужно: вот народ думает так и мы должны, органы власти, поступать вот таким же образом. Это совершенно не нужно, на мой взгляд. И власть, и бизнес из этих опросов может сделать какие-то свои выводы. Допустим, я бы на месте бизнесменов задумался над многими вопросами, над многими ответами по итогам приватизации, по тому, должен ли бизнесмен идти во власть. Ведь что получилось? В нашей, опять же, особо продвинутой области очень много людей сказали, что бизнес должен быть социально ориентированным. То есть вкладываться в спорт, вкладываться в здравоохранение, вкладываться в благоустройство – то есть давайте деньги. А с другой стороны, на вопрос, нужно ли бизнесу идти во власть, они говорят, нет. А почему нет? А потому что они не доверяют бизнесу, потому что они считают, что бизнес будет лоббировать свои интересы, может быть не без основания. Но получается так, что население, обращаясь к бизнесу, говорит, давайте деньги, будьте социально ориентированными, но вообще ваш голос во власти нас не интересует. То есть это опять сугубо потребительский подход. Дело в том, что бизнес хочет уже вполне легитимного участия, не подковерного лоббирования, а придти в городскую думу, в областную думу и контролировать бюджет, задавать неприятные вопросы исполнительной власти. Это нормальная практика.

Мелани Бачина: Это итоги первого вашего социологического опроса, так, кстати, был и вопрос про ЮКОС. Удивили результаты?

Алексей Трофимов: Да. В общем-то, две вещи, действительно позитивные – это отношение к предпринимателям в целом, то есть оно лучше общероссийского. Мы сравнивали с данными ВЦИОМа, других служб. И второе – это отношение к делу ЮКОСа. Отношение на территории Томской области гораздо более благожелательное к руководителям и к деятельности компании в целом.

Могу привести данные: что суд над бывшими руководителями компании принесет России пользу считают 10 и 14 процентов, то есть 24 процента считают, что это дело полезное. А считает, что скорее вредное будет и, конечно же, вред – 23 и 28, это уже 51 процент. То есть большинство считает, что этот процесс принесет вред России.

Мелани Бачина: Алексей, вы согласны с утверждением господина Поправко, что социология есть там, где есть демократия? И в связи с этим ваша газета, она все-таки областная. То есть, как это все стыкуется?

Алексей Трофимов: У нас много в России, что не стыкуется. И такой четкой классической схемы логичной не получается нигде. Да, социология нужна там, где есть демократия. Но шаг за шагом, потихонечку мы будем двигаться к этому обществу. Я считаю, что никаких особых корректив в постановке вопроса, в выборе тем власть не будет на нас оказывать никакого влияния. Мне кажется, что власть, во-первых, уже поняла, что административная система в принципе не работает, она крайне не эффективна.

Мелани Бачина: Если она не эффективна в стране, простите, где выстраивается вертикаль власти, вы это имеете в виду?

Алексей Трофимов: Она выстраивается теперь уже с какими-то безумными оговорками, если заметили. И послание президента, я вообще был, честно говоря, шокирован, оно по духу либеральное.

Можно многое говорить, что слово не совпадает с делом. Наверное, где-то. Но, вообще-то, интересная вещь: сама система государственного устройства не может работать эффективно и как бы последовательно, когда, допустим, лозунги одни, практика совершенно другая. То есть чиновник сойдет с ума просто. Сойдет с ума, потому что ему тоже нужна цельность – цельность мировоззрения. Если президент говорит, что вообще-то либеральные ценности – это те ценности, которые мы разделяем, он уже будет действовать по-другому. То есть я с достаточно большим оптимизмом, кстати, смотрю на последнее послание.

С Николаем Поправко, там есть еще молодые преподаватели, мы вырабатывали эти вопросы. И мы, конечно, закладывали какие-то свои интересы. В частности по ЮКОСу мы специально поставили эти вопросы, потому что мы знали, что это горячо, что томичи проявят интерес к результатам и этих исследований. И следующий опрос мы готовим по образованию. Мы считаем, что это тоже будет горячо, потому что идет реформа образования, потому что там будут всякие заморочки ЕГЭ, потому что больше развивается платных услуг и так далее. То есть мы сейчас пробуем нащупать не конъюнктурные, мы вообще не хотим связываться с политическими, с выборными делами, потому что как только мы начнем заниматься этим, опять скажут, кто заказал, на кого работаете, можно ли доверять вашим исследованиям. Мы хотим брать широкие сферы. Вот сейчас бизнес, образование, потом, если все пойдет нормально, будет здравоохранение, потому что тоже горячая тема. Вот на этом мы хотим продвинуться.

Мелани Бачина: Спасибо.

Евгения Назарец: Борис Борисович, вы поняли, зачем томской власти изучение общественного мнения, зачем это все затеяно?

Борис Багиров: В той мере, как это было рассказано, еще раз подчеркну, мне это нравится в принципе, что, по крайней мере, есть какие-то здравые начинания в Томской области. Видимо, власть там более продвинутая, чем у нас.

Но мне кажется, что тот материал, который сейчас излагался, он нас подводит к плавному переходу из социологии в политологию, кстати говоря. Я немножко обиделся на выступавшего, что «мы не будем заниматься политическими…» и так далее. Мне кажется, что проблема именно в политике сегодня. Ведь социология, если брать прикладную социологию, которая изучает общественное мнение, потому что есть еще теоретическая социология, вот эта часть социологии, действительно, инструмент определенный. Инструмент и для политических наук, и для власти мудрой и здравой, инструмент для желающих манипулировать общественным мнением, о чем здесь говорилось. Но манипулировать можно не только в политике. Важно, в чьих руках этот инструмент и важно, как использующий этот инструмент оценивает сам себя, насколько он объективен и насколько он готов выдать объективную информацию.

Евгения Назарец: Берет объективную информацию тот, кто желает ее иметь, и что дальше с ней делать? Как вы думаете, умеют ли правильно интерпретировать выводы социологов те, кто их заказывает, будем считать, власть, в данном случае мы больше о власти говорим.

Борис Багиров: Мне кажется, что современная власть на всех ее уровнях, еще раз повторю, не очень заинтересована именно в объективной информации. Ей нужна социологическая информация, но информация препарированная, препарированная социологами, если это необъективные исследования, препарированная аппаратом этой власти, ее центрами, которые занимаются политическим анализом, социальным анализом и так далее. На мой взгляд, дай бог, чтобы я был не прав, власть не очень в этом заинтересована. И это следствие более сложной и более важной проблемы.

Современная власть в основном следует (и мы слышали это с вами от слушателей) извращенным целям. Ведь что такое политика? Это определенный баланс интересов. В принципе, в истории политической жизни сформировалась такая ось, можно сказать, координат. Человек и коллектив, общество в целом, индивид и сообщество – это идеологическая концепция. И, в принципе, вся политическая жизнь всегда колеблется, что надо сделать, какая цель ставится. Удвоить ВВП, выражаясь сегодняшним контекстом. Значит, надо развивать производство, надо, чтобы бизнесмены вкладывали, снижать налоги и так далее. Но, снижая налоги, мы снижаем социальные программы. И вот нарушается баланс. Мудрая власть и еще более мудрый народ, он выбирает в этом случае другую, так сказать, линию. Линию, которая начинает заниматься социальной поддержкой, социальными программами и так далее. Вот так в нормальном обществе баланс и идет. Какая задача первоочередная ставится политиками, какая цель, у нас, к сожалению, в идеологической постановке проблемы, цель, скорее всего, вот какая. Может быть, она понятная и особенно понятная чиновникам, но она несколько извращенная, она о других вещах говорит. Мы пытаемся на всем сэкономить, мы расширяем налогооблагаемую базу, мы создаем Стабилизационный фонд. Мы не решаем проблему, что же нам сегодня на этом этапе надо делать с обществом и с развитием промышленности, с развитием социальной сферы, а мы решаем совершенно другие вопросы.

Кстати говоря, нередко, к сожалению, это и корыстные цели. Корыстные цели, которые тоже звучали сегодня и в выступлениях наших слушателей. Слава богу, что они звучат пока еще. И вторая линия этой оси – это либо радикальные изменения, либо все-таки эволюционные: либо эволюция, либо революция. Это уже технология, как решается вот эта идеологическая задача. И насколько эта идеологическая задача отражает мнение большинства. Вот что такое социология, вот что она должна делать для власти. Большинство мнений выявить, какая цель сегодня стоит на повестке дня у населения. И в этом случае тоже мы очень любим все-таки с шашкой наголо, красногвардейская атака, быстренько монетизировать, быстренько приватизировать и, как правило, это сопровождается криминалом и неизбежно, потому что извращены цели.

Евгения Назарец: Борис Борисович, наверное, мы все-таки примем еще один телефонный звонок, потому что ценим мнения радиослушателей в нашем эфире. А потом уже подведем окончательный итог.

Здравствуйте, вы в эфире.

Слушатель: Здравствуйте. Лидия Ивановна, Москва. Ответ на ваш вопрос. Новые реформаторы пришли под лозунгами улучшения жизни народа и были поддержаны, так как большинство наивного народа думало, что каждый из них станет миллионером, и было обмануто, так как надо было создать класс капитала за счет беспрецедентного, широкомасштабного ограбления всего народа России. И мы наблюдаем, как продолжается провозглашаться одно, вроде бы забота на словах о жизни всего народа, а на деле все политические, экономические, законодательные решения принимаются только в интересах крупного бизнеса. Власть не собирается улучшать состояние народа, а держит в нищете и голоде. Потому изучает настроение народа, чтобы держать состояние недопущения взрыва. Отсюда и мизерные, нищенские подачки народу. Благодарю вас, что выслушали.

Евгения Назарец: Спасибо.

Борис Борисович, не так много мнений прозвучало у нас от наших радиослушателей. Вообще, общее отношение людей к решениям власти, что они полностью противоречат тому, что чает народ, насколько они соотносятся с тем, что существует также еще одна истина, что народ имеет ту власть, которую заслуживает?

Борис Багиров: Я и люблю и не люблю эту формулу. Народ имеет ту власть, которую он заслуживает тогда, когда будут в нашей стране выполняться конституционные требования. А ведь по Конституции, третья статья, вся власть сегодня принадлежит народу, это источник власти, народ суверенен. А сегодняшняя власть нас постоянно ограничивает то в одном, то в другом, то с митингами, то с созданием новой избирательной системы, которая отдаляет народ от власти, а власть от народа. Но народ-то ведь реагирует. Вот Голицын говорил, что у нас сколько от алкоголизма гибнет, но мы, действительно, теряем миллион народа, потому что это реакция населения на действия власти в том числе. Я самый страшный пример привожу, хотя много аргументов подтверждающих, все равно реагирует народ. И борьба по монетизации показала. Да, власть испугалась. Другое дело, что все смикшировали, как всегда, и так до сих пор нет виновных в этом. Но, тем не менее, она испугалась. Если мы будем активнее себя проявлять, каждый гражданин, если мы будем считать себя гражданами страны, о чем ваше радио все время учит, права человека – вот что лежит в основе. Будут права человека – будет народ определять власть.

Евгения Назарец: Спасибо вам большое, Борис Борисович.

XS
SM
MD
LG