Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Летнее путешествие из Москвы на работу


Специально для сайта

Сергей Гулый

Спускаюсь на "ВДНХ" в районе полудня. Дорога до работы (у метро "Маяковская") в предобеденное глубокопослеутреннечасопиковое уже время обычно занимает минут сорок - это с учетом того, что пересадки между станциями (два раза) я делаю очень быстро. Последние дни в городке стоит совершенно нечеловеческая, какая-то июльская даже жара. Главный измерительный пункт московских метеорологов расположен как раз в районе всесоюзной сельскохозяйственной выставки, он-то и фиксирует рекордные показатели. После наземных температур погружение в чрево столицы обещает известное облегчение. То есть и вагонную духоту тоже обещает, конечно, но тут уж, как говорится, выбирать не приходится, духоту и ветерок дают в одном пакете. Не хочешь метровской духоты и ветерка - топай пешком. В смысле полторы сотни рублей за частного извозчика.

Ветерок, как ему и положено, начинает поддувать. Чем глубже, тем заметнее начинает. Намек на неладное обозначается при входе на платформу. Через систему внутренней связи доносится нечто невразумительное о повышенных интервалах при движении поездов в сторону Медведкова (то есть от центра). Качество внутренней связи в этом учреждении, конечно, такое, что и самое вразумительное сообщение (об окончательной отмене движения в связи с концом света, например) поступило бы к заинтересованному слушателю (пассажиру) в невразумительном виде. На входе в метро, где это объявление было бы куда уместнее, системы громкой связи не подавали никаких признаков жизни.

Хорошо, до Медведкова с повышенными интервалами. Ну, это не нам, пусть повышаются. Однако на моей стороне платформы обнаруживается нечто более существенное и значимое. Такое бывает, когда выгрузили два полных поезда народу сразу. Здесь громкоговоритель почему-то ничего не объявляет. Привычный ко всему народ совершенно не волнуется – чего зря волноваться, в подземном этом царстве постоянно что-то случается. Постоянно какое-то небольшое неудобство. То ремонтируют один из двух наличных эскалаторов, и к единственному действующему устраивается длинный хвост, то "поезд дальше не пойдет. Просьба освободить вагоны" звучит вовсе не на конечной станции, а где-то посредине линии. То еще что. Какие-то незначительные неудобства здесь возникают постоянно, а капитальные настолько редко, что забываются уже через день.

Объявлений нет. Зато есть толпа, а электронные часы в начале перрона показывают семь с копейками. Стало быть, столько прошло с момента отправления предыдущего поезда. Или в два с половиной раза столько. Часы советской еще разработки рассчитаны отображать по-советски четкое движение подвижного состава. Максимум две-три минуты днем, побольше к ночи. Перевалив за десять минут, они начинают отсчет с начала. Так что семь минут могут означать и семнадцать, и двадцать семь.

Самые предусмотрительные граждане разворачиваются и спокойно направляются к выходу на поверхность. Нормальные пофигисты (а таких абсолютное большинство) продолжают терпеливо дожидаться поезда, намереваясь стоять до победного конца. Видимо, они полагают, что быстрее, с учетом времени, чтобы выбраться наружу, и наземных пробок, не будет точно. Женский пол концентрируется где-то во втором эшелоне, справедливо полагая, что в давке втиснуть себя в первый же поезд у него не будет ни единого шанса.

Минут через пять подходит поезд в сторону центра. И – о чудо! – он оказывается совершенно пустым. Сегодня здесь берут на борт всех! Один пустой поезд подчищает всю платформу, на разгрузку которой в обычных условиях потребовалось бы три-четыре состава. Вся забитая платформа в одном поезде. Конечно, это никак нельзя назвать комфортной ездой, но главное, что мы куда-то едем. И достаточно быстро едем, что приятно – пытка обретает смысл, ты можешь вычислить, когда окажешься на свободе.

Чудеса продолжатся еще ровно две остановки – на "Алексеевской" и "Рижской", вопреки всем ожиданиям, нас не встречают радостным гулом исстрадавшиеся в ожидании возобновления движения массы. Народа на платформах, конечно, много, но не чрезмерно. Главное испытание, впрочем, еще впереди. Это пересадка на кольцевую станцию "Проспект мира", где и в обычных-то условиях сплошная пробка. Сейчас это никакая уже не пробка, а настоящее людское море, безбрежное, без начала и конца. На секунду представляешь себе, что будет, если в этом безразмерном скоплении народа вдруг начнется паника. Да просто если кто-то споткнется и упадет. Устоять на ногах тогда в схлопывающейся в эффекте домино массе не будет малейшего шанса и у здорового мужика.

Однако это живое море, что удивительно, не подает ни малейших признаков волнения. На этом живом море нет волн. Это живое разумное море, составленное из двух параллельных потоков, медленно, очень медленно, но без суеты продолжает загадочное движение в своих холодных мраморных берегах. Подземное солнце пускает на воды свои загадочные блики - то здесь, то там в толпе вспыхивают голубые экранчики мобильников. Раскрываются и тут же закрываются "раскладушки". "Неотвеченных вызовов нет". Всеобщий коммуникатор на время дает своим вечным рабам временную передышку. Все четыре эскалатора работают без перебоя. Оказавшись наверху, невольно оглядываешься, чтобы посмотреть туда, где был и пять и десять минут назад. Насколько хватает глаз, бесконечные людские головы.

Так, наверное, выглядел неделей назад Ленинский проспект, когда его очистили под акцию "Наших". Все похоже, только все по-другому. Без лозунгов, без униформ, без колонн и без тройного милицейского ограждения. Никаких направляющих начальственных указаний, ноль контроля, - атомизированная масса сосредоточенно продвигается вперед сама, без посторонней помощи и посторонних помех.

Дальше все гораздо легче. "Кольцо" функционирует в обычном режиме. Теперь оно кажется удивительно пустынным. В отсутствие внятной официальной информации вовсю работает "сарафанное радио". Только что вырвавшийся из жерла душегубки женский пол самостоятельно разворачивает только устремляющийся в противоположном направлении поток: "Люди, до Медведкова поезда не ходят". Дежурящая у эскалатора в переходе с "Белорусской-кольцевой" тетенька безуспешно пытается донести до публики последние ЦУ, сражаясь с собственной дикцией и микрофоном, отключающимся через слово. На "Маяковской" на лесенку-чудесенку с трудом и видимой непривычкой погружаются две весьма габаритные томного восточного вида матроны в платочках. Они еще не знают, что чрево столицы приготовило для своих гостей редкое приключение.

Обычные сорок минут оборачиваются всего-то полутора часами специфического удовольствия. О масштабе разразившейся катастрофы узнаешь, только добравшись до офиса. Да, это действительно было техногенной катастрофой, которая прошла стороной. На этот раз спасение состоялось.

XS
SM
MD
LG