Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Неуставные отношения в российской армии


Программу ведет Эдуард Коридоров. В программе принимает участие Мария Лебедева, сопредседатель Свердловского областного Союза комитетов солдатских матерей

Эдуард Коридоров: Вчера из поездки в Москву вернулась сопредседатель Свердловского областного Союза комитетов солдатских матерей Мария Лебедева. Солдатские матери изучали обстановку в элитном подразделении – Президентском полку. Тема нашего сегодняшнего разговора в прямом эфире – неуставные отношения в российской армии.

Около 5 тысяч призывников Свердловской области проходят каждую весну и осень через сборный пункт "Егоршино". В следующем году в казармах побывают и 16-летние. В армию их еще не возьмут, но для центра патриотического воспитания молодежи этот возраст сгодится. Во время экскурсий ребята попробуют свои силы в боевых искусствах и получат возможность поупражняться в стрельбе. Об еще одном способе привлечения ребят на службу в армию расскажет екатеринбургский корреспондент Радио Свобода Ирина Мурашова.

Ирина Мурашова: Департамент по делам молодежи Свердловской области и областной военный комиссариат объединили свои усилия в заботе об армии и будущих поколениях уральцев. Итогом сотрудничества стала 75-страничная книжка методических рекомендаций "Будущим офицерам". Предназначена она для поступающих в военные образовательные учреждения. В книге есть портрет главнокомандующего Владимира Путина, исторический экскурс "Есть такая профессия - Родину защищать", перечень предъявляемых к будущим офицерам требований, список учебных заведений военного профиля и фотографии, например, "Первокурсники Челябинского танкового института во время школы молодого бойца". Тираж - 800 экземпляров, распространяется через военкоматы. Если книжка будущему призывнику не достанется, начальник 2-го отделения военного комиссариата Верх-Исетского района Екатеринбурга Евгений Дынин сможет убедить любого.

Евгений Дынин: Уровень жизни у людей сейчас совершенно разный. Это для многих очень неплохой шанс получить бесплатное высшее образование. Сдают экзамены такие же, как в учебных заведениях гражданских, получают диплом государственного образца. Подписывая после второго курса контракт на дальнейшее обучение в учебном заведении, получают не жалкую стипендию, как студенты учебных заведений, а получают денежное довольствие постоянно, независимо от качества обучения своего, в размере свыше двух с половиной тысяч рублей в месяц.

Ирина Мурашова: Список льгот можно продолжать еще долго - два отпуска в год, оплачиваемая дорога, бесплатное обмундирование, питание и так далее. Кроме военной специальности, курсант получает и гражданскую - инженеры-механики, социологи, хирурги, электрики, журналисты и педагоги в армии тоже нужны. Но старший офицер 2-го отделения военного комиссариата Свердловской области майор Андрей Васягин говорит не о практической, а об этической части дела.

Андрей Васягин: Стать курсантом – дело довольно-таки нелегкое, но очень благородное, потому что на Руси всегда иметь оружие и считаться воином считалось делом благородным. И еще издревле повелось, что профессия офицера была наиболее социально значима.

Ирина Мурашова: Старший лейтенант Владимир свою фамилию просил не называть. Он - кадровый военный, в его семье, начиная с прадеда, служат все, даже женщины. Владимир тоже закончил один из уральских военных вузов. Но в свете монетизации льгот и общей обстановки в стране, он не уверен, что будет продлять заключенный после училища контракт. С армией расставаться не хочет, однако семью кормить надо.

Владимир: Сейчас офицер очень мало получает. Я получаю 5800, у меня ребенок, жена. Очень трудно жить. Но если надбавят, буду получать 8-9 тысяч. Но с другой стороны, те же коммунальные услуги, и я так думаю, из этих 8-9 тысяч у меня также останутся несчастные 5800.

Ирина Мурашова: Скоро ситуация в армии изменится, и служба офицеров будет оплачиваться лучше - убеждают военные юных уральцев и их родителей. К их услугам - 91 специализированное образовательное заведение России. Впрочем, в борьбе за будущих добросовестных призывников или в идеале офицеров хороши все средства - от книжек и фестивалей авторской песни и военкома, который призывает отдать долг Родине с мультимедийных рекламных экранов в центре Екатеринбурга.

Эдуард Коридоров: Комитеты солдатских матерей стали одной из немногих общественных сил, последовательно выступающих за военную реформу и оздоровление обстановки в воинских частях.

Слушателей просим ответить на вопрос: как избавиться от неуставных отношений в российской армии?

Доброе утро, Мария Митрофановна.

Мария Лебедева: Доброе утро.

Эдуард Коридоров: Вы только вчера из столицы. Я знаю, что вы посещали Президентский полк, элитное подразделение. Скажите, пожалуйста, что, собственно говоря, позвало вас в дорогу? Что привело в Президентский полк?

Мария Лебедева: В общем-то, приглашение было разослано Союзом комитетов солдатских матерей России. А исходило это приглашение от самого командования Президентского полка. Сначала как-то было удивительно. И комендант Кремля, и командир Президентского полка говорили о том, что два года назад была совершенно нереальна возможность такой встречи. Видимо, все-таки социальные перемены двигают, а может быть, жуткие неуставные отношения, которые возрастают в нашей российской армии, раз затронута даже эта тема неуставных отношений в Президентском полку.

Эдуард Коридоров: Вы вообще их нашли неуставные отношения, увидели? Или вы увидели благолепие?

Мария Лебедева: Вы знаете, мы особо и не рассчитывали, что нам там прямо покажут. Конечно, я пыталась даже раздеть мальчиков, говорю: «Сейчас проверю синяки ваши». Улыбаясь, они говорили: «Проверяйте, пожалуйста, такого нет». Есть другие проблемы. Основными целями, как говорит командование, у них были, чтобы мы познакомились с бытом солдат, с офицерами, кому доверили наших мальчиков, и вообще установить прямые контакты. Проблемы есть, они не скрывают. Об этом говорили комендант Кремля.

Эдуард Коридоров: В чем основные проблемы?

Мария Лебедева: Основные проблемы в вымогательстве, как ни странно.

Эдуард Коридоров: Кто у кого вымогает?

Мария Лебедева: Вымогают сами ребята, солдаты друг у друга. «Дедовщина» та же настоящая. Те, кто уходит, они сдают свою должность – должность писаря, в коптерке – такие хорошие места.

Эдуард Коридоров: Теплые местечки.

Мария Лебедева: Я собирала мам, пыталась до многих дозвониться, но не много пришло, некоторые из области даже приехали. Они говорили о том, что мальчики просили деньги. Одна из мам прямо сказала: «Три тысячи мой сын попросил, и я не осмелилась ему отказать, потому что его судьба дороже».

Эдуард Коридоров: Вообще-то говоря, это штука серьезная. Это пахнет уголовным делом.

Мария Лебедева: Конечно. Но ведь никто не хочет об этом говорить, командование, не идут они с этим.

Эдуард Коридоров: А вам признались.

Мария Лебедева: Признаться признались, мы об этом тоже говорили. И сами они начали этот разговор, командование, именно с того, что вымогают.

Эдуард Коридоров: И офицеры в курсе событий.

Мария Лебедева: Да.

Эдуард Коридоров: Собственно говоря, вас пытались подключить к разрешению этой ситуации.

Мария Лебедева: Совершенно верно. Но они сейчас немножко другой подход нашли. Первый раз, буквально накануне нашего приезда, им начали выдавать деньги, причем немалые. Если раньше им выдавали 50 рублей в месяц, и мальчики говорили: «Мы шоколадку даже боялись купить, потому что сигареты, еще что-то», то сейчас они получили по 480 рублей. Но я думаю, здесь другая может быть проблема – как сохранить эти денежки, как сделать так, чтобы кто-то случайно не залез в чужой карман. Может быть, еще проблема такая будет.

Эдуард Коридоров: Если случайно, это полбеды. Вы узнали об этом безобразии, ваши действия сейчас каковы? Я так думаю, ваш приезд не разрешил окончательно эту ситуацию, вы только узнали о том, что творится.

Мария Лебедева: Да, конечно. Конечно, не разрешил, естественно. Я оставила мальчикам домашний свой телефон, сотовый телефон, потому что я предполагала, что они при всех ничего не скажут, даже если у них есть какие-то накопившиеся проблемы. Не случайно письмо мальчика, он пишет «от брата сестре», не называя ни фамилию, ни куда пишет, ни от кого пишет.

Эдуард Коридоров: Действительно, я сейчас вижу конверт очень такой красивый. От кого – от брата, кому – сестре.

Мария Лебедева: То ли не положено так, хотя я сомневаюсь, то ли не хочет, чтобы что-то узнали. Но это письмо было приготовлено заранее, не при мне писали.

Эдуард Коридоров: Ну, вот смотрите, офицеры знают о том, что кое-что не в порядке, может, даже и сильно не в порядке. Вы теперь знаете об этом. Я думаю, что сами наши солдаты знают о том, что происходит внутри. Из соприкосновения вот этих трех сил общественных что может получиться? Как идти, какими шагами и в каком направлении, чтобы изжить какие-то негативные проявления в том же Президентском полку? Это ведь действительно элитное подразделение.

Мария Лебедева: Да, элитное подразделение, причем подразделение, в которое принимают с большим-большим отбором, и 50% отсеивают потом сами они же, когда к ним приходят. Я так думаю, раз проблему заметили сами командиры, то сдвиги должны быть. Уже наказывают, есть уголовные дела, заведенные по таким данным. Но меня, помимо всего прочего, еще волнует и другая проблема. В том же Президентском полку осенью было комиссовано четыре мальчика, причем один из них наш – из Свердловской области. Причем в тот полк, где проходят тестирование, где отбирают по росту 180 сантиметров, чтобы не было никаких наколок на теле абсолютно, естественно, ни уголовщины, ничего другого. И как может мальчик быть комиссован по психическим заболеваниям? Я просто удивлена до ужаса. Я, конечно, разберусь в этом.

Эдуард Коридоров: Вообще говоря, возросло в принципе в российской армии число. То есть, по сути, изгоняют неугодных, паршивых овец отделяют от стада?

Мария Лебедева: Я не просто съездила в Президентский полк. Я кучу набрала проблем, которые могла решить там, я была в Главной военной прокуратуре. Мальчика комиссовали год назад по психическим заболеваниям, у нас здесь, в 354-м госпитале. А его сейчас, случайно милиция, забрав на улице без документов, выяснилось, что он находится в розыске в той же Московской области, в том же Московском округе.

Эдуард Коридоров: В розыске по другим каким-то, по уголовным?

Мария Лебедева: Нет, что он оставил самовольно часть полтора года назад. И что вы думаете? Были доказаны неуставные отношения, мальчика сюда привезли, я с ним ходила в нашу Военную прокуратуру. Его прикомандировывали везде. И в итоге две прокуратуры между собой не могли разобраться, сейчас его судят. Сейчас я разговаривала с председателем суда.

Эдуард Коридоров: Как будто ничего до этого и не было.

Мария Лебедева: Да. Да как его можно судить? Он не прятался год, а неуставные не выяснены.

Эдуард Коридоров: Давайте послушаем звонок.

Слушатель: Избавиться от неуставных отношений можно, переписав уставы. Дело в том, что армия руководствуется в своих действиях, я служил в армии три года, там в уставах не прописаны детально права и обязанности военнослужащих. Она строится на деревенских отношениях патернализма, наставничества, слуга – царю, отец – солдатам, там очень много всякой псевдодуховности и очень мало точности. Это армия крестьянская по своей природе.

Эдуард Коридоров: Представьтесь, пожалуйста.

Слушатель: Меня зовут Анатолий. Я в армии ничего другого не наблюдаю, там все построено на личных контактах, а не на правилах.

Эдуард Коридоров: Спасибо, понятно. Скажите, как ваше ощущение от уставов, по которым живет российская армия?

Мария Лебедева: Вообще, по уставу даже если офицер назвал военнослужащего на «ты», это уже неуставные отношения, или если солдат солдата назвал. Если с такой точки зрения, то естественно, надо и самим этот устав выполнять солдатам, и, конечно, я согласна с данным звонком, что устав нужно усовершенствовать и переделать. Потому что в основном обязанности, прав у наших мальчиков очень мало.

Пользуясь случаем, хочу сказать, с уполномоченным по правам человека в Свердловской области Татьяной Георгиевной Мерзляковой мы как раз очень много совместно работаем по правам военнослужащих.

Эдуард Коридоров: Есть какие-то планы добиваться изменений воинских уставов?

Мария Лебедева: Как мы считаем, план один. Это единая народная Партия солдатских матерей, которая требует изменений и в законодательстве, и многое чего.

Эдуард Коридоров: Это понятно. Но даже для того, чтобы вести партийную агитацию, нужно как-то наполнять содержанием планы вашей работы. В частности, идея есть поправить или добиться поправок в уставы. Раньше это были закрытые, недосягаемые для общественности документы, на которые даже невозможно себе представить, что можно посягнуть.

Мария Лебедева: Да, конечно, много документов можно переделывать.

Эдуард Коридоров: Сейчас мы ведем об этом разговор.

Мария Лебедева: Да, конечно. А возьмите похоронки, груз-200, которые приходят. Они еще 1982 года, где все должно быть прописано, написано, на самом деле не выполняется.

Эдуард Коридоров: Несколькими минутами раньше вы рассказывали об обстановке в Президентском полку, в элитном подразделении. И мы с вами пришли к выводу, что есть основание говорить о каких-то серьезных возможных нарушениях, которые есть даже в этом подразделении. А вот передо мной данные, озвученные Главным военным прокурором России, который признал, что причиной множества самоубийств российских военнослужащих в 2004 году (я думаю, что и в 2005 не изменилась ситуация) стала именно «дедовщина», то есть неуставные отношения. Главный военный прокурор сообщил, что в прошлом году 246 человек, по его данным, проходивших военную службу, покончили с собой. И примерно в половине случаев причиной стали притеснения со стороны сослуживцев. Тут, к сожалению, не расшифровано, что под этим подразумевается – солдаты срочной службы или офицеры. И, наконец, по словам Главного военного прокурора, по фактам самоубийства возбуждено 59 уголовных дел. Как-то не поднимается рука, язы не шевелится, чтобы оценивать эти цифры – много или мало. Но я полагаю, что реально ситуация, наверное, еще даже и хуже.

Мария Лебедева: Конечно, хуже. Ведь очень многие по неуставным отношениям не обращаются, они боятся этого. Более того, тот же Главный прокурор сказал, что если за одну неделю, за предыдущую, 46 человек погибли и 22 разные увечья получили, так о чем мы вообще говорим?

Эдуард Коридоров: Значит, в поле зрения Главной военной прокуратуры далеко не все случаи оказываются.

Мария Лебедева: Далеко не все, но мы рады, что Главная военная прокуратура, наконец, в общем-то, начала правильный путь и не боится даже министру обороны сказать то, что есть на самом деле в стране. Это уже очень большой плюс.

Эдуард Коридоров: А что, у нас министр обороны – столь страшная персона?

Мария Лебедева: Не столь страшная персона, но происходит очень много замалчиваний о том, что творится в армии. Посмотрите, даже в нашем Приволжско-Уральском округе, куда мы постоянно ходим, много проблем. Говорили сегодня об офицерах, которые зарплату получают совершенно нищенскую по сравнению с тем, что они должны делать большое дело. Ведь мы им доверяем судьбы наших мальчиков. И они должны быть в ответе. А если вечером нет офицера в части, все в основном неуставные отношения происходят вечером и ночью, то есть нет особого контроля. Хотя, конечно, и сами между собой военнослужащие часто разные проблемы ищут, не могут разобраться.

Эдуард Коридоров: Мы попытаемся с вами сейчас придти к тому, за какую ниточку нужно потянуть, чтобы распутать этот клубок. Но сначала послушаем звонок.

Слушатель: Александр из Гатчины. Вы знаете, проблема, по-моему, в том, что судят не тех. Судят обычно этих солдат, которые разбоем занимаются. А надо судить офицеров. А прокуратура начинает ковыряться, выискивать, кто виноват среди старослужащих. А офицеры самоустранились, все свалили на шею этих «стариков», а «старики» там бандитствуют.

Эдуард Коридоров: Спасибо за звонок. Мария Митрофановна, на вашей памяти есть какие-то процессы над офицерами, допустившими «дедовщину», неуставные взаимоотношения в введенных им подразделениях?

Мария Лебедева: Да, конечно. Буквально полгода назад в нашем же 32-м городке я привела двоих, можно сказать, синих мальчиков, избитых подполковником. Уж не какой-то там младший офицерский состав. Подполковником, который, в общем-то, очень жестоко их избивал палками милицейскими. Он их заставил раздеться и очень сильно побил. Да, был суд, он осужден.

Эдуард Коридоров: Это когда было?

Мария Лебедева: Где-то полгода назад примерно.

Эдуард Коридоров: На самом деле, свежий случай. Наверняка, ведь это все происходило с ведома?

Мария Лебедева: Это было ночью, пол первого ночи. Причем эти мальчики были в карауле.

Эдуард Коридоров: Вы согласны с тем, что офицеры, прежде всего, должны нести ответственность за то, что творится в армии?

Мария Лебедева: Да, конечно. Они вполне осознанно принимают на себя вот эти обязательства, осознанно выбирают профессию. И они должны заменить, как мы говорим, отцы-командиры. И не только офицеры, непосредственно которые должны быть с мальчиками.

Эдуард Коридоров: Ну, вот радиослушатель о том и говорил, что если, допустим, в полку что-то такое происходит, то командир полка должен идти под суд. Вы с этим согласны?

Мария Лебедева: Должен отвечать командир тоже, согласна.

Эдуард Коридоров: А сейчас что происходит? Отвечает, не отвечает? Сложно добиться реальной ответственности?

Мария Лебедева: Да, реально сложно добиться, очень сложно. И радиослушатель прав. Больше всего начинают искать мальчиков, иногда принуждают их к тому, чтобы они показания какие-то дали, иногда выбивают. Но вообще, разве это нормально, когда в армии пытают током, подключая проводки от телефона, и очень часто приходит мне заявлений письменных? Разве это нормально – сексуальные домогательства со стороны военнослужащих, участились случаи? И даже офицеры, вот майор, недавно мы об этом говорили, 7 заявлений у нас. Разве это нормально? Можно очень много перечислять. Самое главное, ненормально, когда наши мальчики возвращаются «грузом-200». Это просто крик души. Вот мы ехали в Москву на встречу в Президентский полк, а в нашем поезде «Урал» ехал мальчик «грузом-200», Московский округ, застрелился. А где причины? И, наверняка, эти причины будут искать дома какие-нибудь. Дай Бог, чтобы это так и было, хотя этого мальчика уже не вернешь. Но, конечно, надо разбираться.

Эдуард Коридоров: У нас звонок.

Слушатель: Меня зовут Ломов Николай Александрович. Я полностью согласен с Анатолием о том, что у нас преступный устав в армии. Но изначально я хотел бы сказать, что я занимаюсь конституционными, уставными вопросами. Я живу в Санкт-Петербурге и изучаю устав, вижу, что все преступления, которые с нами творят, заложены в уставе города. Тут недавно было вопрос, где уполномоченный по правам человека? У нас в уставах они не прописаны. Знают ли наше граждане о том, что у нас в уставах нет положения о свободе слова?

Эдуард Коридоров: Я думаю, что никто не будет с вами спорить, что общая демократизация нашей жизни не нашла отражения пока в тех документах, которые определяют жизнь в российской армии, в ее подразделениях. Так ведь?

Мария Лебедева: Да. Но к этому я могла бы добавить. Даже в этом Президентском полку, там у них четыре подразделения в ближайших к Москве городах. И нет там возможности у мальчиков ни позвонить, им не разрешают, нет даже у них радио, не разрешают, не положено. Это о той же свободе слова. Боятся, может быть.

Эдуард Коридоров: Насколько я могу себе представить, у господ военных, наверное, есть свои аргументы, что нужно держать в ежовых рукавицах, не расхолаживать личный состав, не давать поблажек. Так вот, наверное.

Мария Лебедева: Может быть. Но все равно мальчики должны ощущать себя, что это тоже их дом.

Эдуард Коридоров: Прежде чем подытожить наш разговор, давайте еще один звонок послушаем.

Слушатель: Сергей Иванович из Борисоглебска. В армию нужно брать не 18-летних мальчиков служить, а лет в 25. Более взрослые люди не будут так друг над другом издеваться, хулиганить, как 19-летние ребята. А пусть в 18 лет учатся, получают специальность, а в 25 пусть пойдут, послужат. Ничего не случится.

Эдуард Коридоров: Самое интересное, что с этим мнением соглашаются многие военные. Я вот разговаривал с представителями военкоматов, например. В один голос они говорят, что нам даже удобнее и приятнее работать с состоявшимися личностями, а не с теми, кто только вступает в жизнь.

Мария Митрофановна, ну вот смотрите, мы затронули в течение нашего короткого разговора очень много тем, связанных с жизнью нашей армии. Это и неуставные отношения, это несовершенство уставов и других документов нормативных, которые определяют жизнь в армии, это неадекватность наказания и отсутствие наказания для высшего офицерского состава, который отвечает за вверенные им подразделения, и многое-многое другое. А где все-таки корень зла? За что нужно браться в первую очередь?

Мария Лебедева: Этой проблема и беда всего государства, именно государства, а не только армии. Когда государство повернется лицом по-настоящему к нашей армии…

Эдуард Коридоров: Так уж куда больше поворачиваться!

Мария Лебедева: Так надо начинать это уже не в армии, а с детского сада, со школы.

Эдуард Коридоров: Что начинать?

Мария Лебедева: Вот эти все проблемы. Посмотрите, какое у нас образование бедное, какое медицинское обслуживание. Все они корни и идут туда.

Эдуард Коридоров: Я не очень, честно говоря, понимаю, что там в детском саду нужно менять, чтобы у нас армия стала хорошая, профессиональная, чтобы не страдали солдаты срочной службы?

Мария Лебедева: Больше внимания тем же воспитателям, зарплата достойная, чтобы они еще лучше смотрели за ребятишками.

Эдуард Коридоров: А, нужно воспитывать тех, которые не будут измываться друг над другом.

Мария Лебедева: Воспитание, конечно. Это и семья.

Эдуард Коридоров: Слушают вас сейчас люди в погонах и просто заочно жмут вашу руку. Действительно, семья и школа, давайте начинать с этого.

Мария Лебедева: Нет, не только это, но это тоже. Потому что приходят мамы, я вам говорю честно, когда завтра труба зовет, она приходит сегодня и говорит, либо спасите моего мальчика, не допустите туда, либо, наоборот, говорит: да чтоб в тюрьму не попал, пусть идет лучше в армию. Да как это так? Родители тоже должны отвечать.

Эдуард Коридоров: Нет, родители по определению несут ответственность. И даже в самых печальных и худших случаях кто страдает? Ведь не товарищ полковник и не господин старший лейтенант. А мамы и папы.

Мария Лебедева: Но бывают такие родители, которые именно сваливают свою вину на командиров, на комитеты солдатских матерей, вроде того, что вы должны. Да мы никому ничего не должны. Мы работаем, не получая полкопейки, мы отдаем все свободное свое время, свое здоровье.

Эдуард Коридоров: Знаете, судя по публикациям, которые я читал, о печальных случаях, имеющих место в российской армии, страдают и погибают, и руки на себя накладывают далеко не худшие представители нашего молодого населения. На мой взгляд, по крайней мере, у меня такое ощущение лично, может быть, я ошибаюсь.

Мария Лебедева: Да, вообще я с вами согласна. К суициду каких мальчиков приводит дорога? Только тех, кто не может дать сдачи и терпеть не могут. Вот дорога к суициду.

Эдуард Коридоров: Да, и о чем должны сожалеть их родители? Они их учили нормальным взаимоотношениям в нормальном обществе, они их учили цивилизованным нормам общежития. А они попадают в ситуацию, когда их вынуждают делать что-то противоестественное.

Мария Лебедева: Да, это ужасно. И, конечно, естественно, вина основная лежит на военных, когда мы получаем «груз-200» или сына-инвалида.

Эдуард Коридоров: Так мы с вами и не выяснили, с чего начинать военную реформу, но, по крайней мере, ясность есть у министра обороны. Это уже, наверное, неплохо. Поддерживаете вы подходы, которые Министерство обороны демонстрирует?

Мария Лебедева: Мы вообще поддерживаем подход отмены призыва полностью, переход на контрактную форму и на профессиональную армию. В общем-то, это в идеале хотелось. В 2008 году мальчики будут служить 1 год. И все военные, в том же Президентском полку и с нашими военными говорили, говорят, что это совершенно невозможно, деградирует молодежь, невозможно набрать столько, чтобы год служило столько молодежи. И боюсь, что последует отмена всех этих отсрочек и новый взрыв социальный в обществе.

XS
SM
MD
LG