Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Зачем матери Беслана ездили в Кремль


Женя Снежкина

Специально для сайта

На встрече представителей Комитета матерей Беслана с Путиным, прошедшей 2 сентября в Кремле, президент заверил присутствовавших, что он также заинтересован в расследовании бесланских событий. Уже накануне этой долгожданной встречи и после нее в СМИ началось активное обсуждение как бесланского процесса в целом, так и политического влияния Комитета матерей Беслана. С программными статьями и интервью по этому вопросу выступили такие яркие «государственники», как Максим Соколов (статья в Известиях «Изучайте УПК») и Глеб Павловский (интервью в «Русском журнале «Профкомы при Холокосте»). За рассуждениями авторов и сочувствующих о том, может ли горе быть основой нравственного авторитета, совершенно потерялся главный вопрос, обсуждавшийся на встрече в Кремле, а именно: определение в судебном порядке границ обстоятельств, способствовавших совершению преступления.

В данный момент в Верховном суде Северной Осетии проходит судебный процесс над единственным оставшимся в живых террористом – Нурпаши Кулаевым. Сам процесс находится на стадии судебного следствия: именно оно устанавливает факты. Только события и факты, существование которых признал суд, в дальнейшем ложатся в основу приговора.

Кроме собственно события преступления, суд имеет право рассматривать вопрос об обстоятельствах, способствовавших совершению преступления. «Если при судебном рассмотрении уголовного дела будут выявлены обстоятельства, способствовавшие совершению преступления… суд вправе вынести частное определение или постановление, в котором обращается внимание соответствующих организаций и должностных лиц на данные обстоятельства и факты нарушений закона, требующие принятия необходимых мер», - гласит статья 29 УПК РФ. Именно по вопросу о том, что является, а что не является такими обстоятельствами, расходятся позиции потерпевших, прокурора и суда.

Вот характерная цитата из стенограммы судебного заседания. Одна из потерпевших рассказывает об обстоятельствах исчезновения своего сына. Судья прерывает ее.

«Тамерлан Агузаров, председатель Верховного Суда РСО-Алания:

- Я прошу вас уяснить одно, мы сегодня судим Кулаева.

Марина Пак (одна из потерпевших):

- Ну не Кулаев же за все отвечает!»

В процессе позиции суда и обвинения сводятся к тому, что в данном случае суд исследует только факты, которые имеют отношения к Кулаеву лично. Потерпевшие же считают, что «обстоятельства» - более широкое понятие, и в него входят все вопросы, на которые они хотят получить ответ: как могло случиться, что боевики беспрепятственно проникли в школу, велись ли переговоры с боевиками, если нет, то почему, сколько было боевиков, были ли схрон оружия в школе и т.д.

«УПК не конкретизирует эту норму, - говорит бывший прокурор, адвокат адвокатского бюро «Смаль и партнеры» Владимир Кошелев. - Это вопрос судебной практики. Как правило, суд самостоятельно определяет, насколько широк круг обстоятельств, способствовавших совершению преступления».

А раз этот вопрос находится в компетенции суда, то все участники судебного процесса имеют право на отстаивание своей точки зрения. «Согласно УПК, потерпевший является отдельным процессуальным лицом, у которого есть свои права и обязанности, и он имеет право их защищать, - говорит Владимир Кошелев. Прокурор и потерпевший – стороны обвинения, в этом смысле они находятся по одну сторону баррикады. Однако в судебном процессе прокурор представляет интересы государства, а потерпевший – сам себя. Интересы у представителя государства и потерпевшего могут быть разные, и если в судебном процессе между ними возникает конфликт, то потерпевший вправе отстаивать свою позицию в вышестоящих инстанциях. Более того, в самом судебном процессе потерпевший вправе предложить суду собственный вариант квалификации преступления».

Конфликт между точками зрения суда, прокуратуры и потерпевших в деле о терроризме впервые попал в сферу общественного внимания уже потому, что суд по делу Кулаева – первый такого рода процесс. Дело «Норд-Оста», с которым можно было бы сравнить дело Кулаева, не закончилось публичным процессом. Соответственно, именно процесс над Кулаевым, с точки зрения судебной практики, может считаться прецедентным. Можно понять потерпевших: для них важно зафиксировать все свои вопросы к следствию именно в этом процессе, потому что другого может и не быть. По словам Владимира Кошелева, судебная практика говорит о том, что процент пересмотренных по процессуальным основаниям приговоров по мере увеличения инстанций, как правило, снижается. Следовательно, снижается и возможность доступа участников суда к новому публичному рассмотрению дела.

Именно для разрешения этого противоречия матери Беслана ездили в Кремль. В данном процессе, оказавшись без поддержки прокуратуры, потерпевшие остались в меньшинстве, и для того чтобы уравновесить позиции им понадобился более сильный союзник. Этим союзником на данный момент оказался Владимир Путин.

XS
SM
MD
LG