Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

В 10 регионах России пройдет эксперимент по созданию государственной адвокатуры


Программу ведет Ольга Писпанен. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Татьяна Вольтская. Гость в студии – Константин Федоров-Нарышкин, президент Адвокатской коллегии Нарышкиных.

Ольга Писпанен: По решению правительства Российской Федерации в 10 регионах страны пройдет эксперимент по созданию государственной адвокатуры. Петербургские адвокаты считают, что этот эксперимент является посягательством на независимую адвокатуру, о чем заявили на пресс-конференции, прошедшей накануне в Балтийском информационном агентстве. На ней побывала корреспондент Радио Свобода Татьяна Вольтская.

Татьяна Вольтская: Известно, что когда общество пытается стать правовым, спрос на услуги адвоката возрастают. Эти услуги недешевы, и далеко не все граждане России в состоянии их оплатить. По закону адвокаты обязаны оказывать бесплатную помощью пенсионерам, инвалидам, детям-сиротам и другим категориям граждан. Деньги на это должны выделяться местными бюджетами, но там эта статья расходов до сих пор как следует не прописана. Поэтому и начат эксперимент. Говорит президент Адвокатской палаты России Евгений Семеняка.

Евгений Семеняка: Был сделан довольно своеобразный вывод на уровне министра юстиции Российской Федерации, что адвокатура вообще такая организация по определению якобы, что она вообще не заинтересована в оказании бесплатной юридической помощи. И выход можно найти только за счет создания специальных государственных юридических бюро, куда надо было бы привлечь людей, которые вышли на пенсию из прокуратуры, из других правоохранительных органов. И усилиями этих бывших представителей правоохраны можно было бы дальше обеспечить эту бесплатную юридическую помощь.

Татьяна Вольтская: На эксперимент выделено 50 миллионов рублей из федерального бюджета. Евгений Семеняка считает, что если бы эти деньги отдали самим адвокатам, они бы сами бесплатно консультировали людей по всей стране, а не только в десяти регионах.

Евгений Семеняка: Пусть на меня не обижаются ни бывшие милиционеры, ни даже бывшие прокуроры и ни бывшие судьи, что могут заниматься этой работой. Это так кажется, что вчера еще ловил, обеспечивал наблюдение, поимку, задержание, а сегодня сел к столу и так можно любую бабушку проконсультировать по вопросам, имеет она право внукам своим что-то завещать или не имеет.

Татьяна Вольтская: "Квалифицированная адвокатская помощь не может оказываться без свободных адвокатов", - говорит депутат Законодательного собрания Петербурга Андрей Черных.

Андрей Черных: Мы - независимая общественная организация. Если такую помощь начнут оказывать госслужащие... У нас есть адвокатская тайна, мы защищены законом. И когда к нам придут работники правоохранительных органов и скажут, "а что там вам сказал ваш доверитель", мы скажем, "извини, дорогой". А если это госслужащий, вопрос о тайне.

И следующий вопрос. Мы, естественно, не воспользуемся той информацией, которая нам становится известна. А если чиновник становится обладателем такой тайны? Не захочет ли он воспользоваться в своих интересах?

Татьяна Вольтская: Большинство адвокатов рассматривают создание государственной адвокатуры, как посягательство на свою независимость.

Ольга Писпанен: Сегодня у нас в студии - президент Адвокатской коллегии Нарышкиных Константин Федоров-Нарышкин.

Здравствуйте.

Константин Федоров-Нарышкин: Здравствуйте.

Ольга Писпанен: Константин Петрович, так это, получается, самое настоящее возвращение в советскую эпоху?

Константин Федоров-Нарышкин: Вы знаете, слава богу, что это эксперимент. Только что обсуждало Радио Свобода, ООН тоже в очередной раз борется с бедностью.

Основа-то какая прекрасная, что создаются государственные структуры, юристы государственные, которые будут защищать бедных и обездоленных. И выделяется 56 миллионов рублей только на год. Представьте себе, сколько будет получать младший и старший сотрудники этого государственного предприятия.

Ольга Писпанен: Будет получать те же самые копейки, что и любой другой госслужащий.

Константин Федоров-Нарышкин: Любой другой. Здесь даже не в этом дело. Кто платит, тот заказывает музыку. Платит государство. А кто приходит к адвокатам бедные? Учителя, доценты, профессора, врачи, медсестры, пенсионеры, инвалиды, блокадники. А кто их обижает? Государство.

Понимаете, я, государственный человек, например...

Ольга Писпанен: Будете защищать от своего же государства.

Константин Федоров-Нарышкин: Да мне начальник сразу скажет: "Извините, до свидания". Поэтому независимость адвокатуры была, есть (пока еще есть) и, надеюсь, будет.

Поэтому мы собрались вчера не только для того, чтобы поведать, об этом. Экспериментировать надо очень осторожно. Это не то, чтобы скажется на нас, адвокатах, мы не боимся. Это скажется на тех же бедных, обездоленных людях.

Ольга Писпанен: Давайте послушаем дозвонившихся. Говорите, пожалуйста.

Слушатель: Я звонила в Пенсионный фонд. Для того чтобы мне отказаться от транспорта, я должна вызвать нотариуса, которому должна заплатить 600-700 рублей, и компенсация 600 рублей. Это же нереально. А из дома не выхожу, я инвалид.

Константин Федоров-Нарышкин: Это очень печально, что у вас нет рядом никого, кто бы это сделал. А вызывать можно, действительно. Но нотариат отделен от адвокатуры. Я могу посоветовать вам выписать доверенность на какого-то близкого вам человека, и он бы все осуществил.

Ольга Писпанен: Константин Петрович, в последнее время в России все чаще адвокаты обращаются в специальные комиссии за защитой своих же собственных адвокатских прав. Это уже тенденция или это уже настоящие тревожные звонки?

Константин Федоров-Нарышкин: Я думаю, что тревожные звонки. Потому что мы идем потихоньку... Я уже в Интернете читал проект указа президента о практически полном подчинении адвокатуры. Посмотрите, что делает Куги. Мы социально значимые, у нас есть коэффициент на аренду, был коэффициент на аренду. Теперь практически все новые юридические образования, адвокатские образования, не будут иметь этого, а это разорение. Это все адвокатские образования в центральных районах будут вынуждены выехать.

Ольга Писпанен: Выехать куда-то за пределы центра, чтобы поменьше платить аренду.

Константин Федоров-Нарышкин: Да.

Ольга Писпанен: Очень много звонков. Давайте послушаем. Говорите, пожалуйста.

Слушатель: Здравствуйте. И так уже было за прошедшие 90-е годы, что качество адвокатской помощи, тех государственных адвокатов, оставляло желать лучшего. Я уже не говорю про закрытые учреждения, когда людей госпитализируют принудительно в психбольницы, там о качестве адвокатской помощи говорить не приходиться. Там, наоборот, адвокат выступает как второй представитель прокуратуры. И та же самая ситуация, когда государственный защитник приходит на суд, он не знаком вообще с делом. Поэтому говорить о том, что если адвокатура станет государственной, ее качество улучшится, на самом деле чушь.

Вопрос вашему гостю. Может быть, следует каким-то образом уже адвокатам подумать о том, что если есть такие проекты, то каким-то образом выносить это на международный уровень? Потому что решениями Европейского суда гарантировано, что определенный уровень адвокатской помощи должен быть, его качество гарантируется.

Ольга Писпанен: Спасибо за вопрос. Я попрошу ответить на него через минуту. Давайте попробуем послушать еще один звонок. Говорите, пожалуйста.

Слушатель: Здравствуйте. Георгий из Санкт-Петербурга. Правильно ли я понимаю общий смысл, что тогда потеряет смысл вообще обращаться адвокату, или все-таки этот смысл в какой-то степени остается? Спасибо.

Константин Федоров-Нарышкин: По первому вопросу. Вы совершенно правы в том, что государственный адвокат... Только не надо путать, когда человек приходит защищать по 50-й, 51-й статье Уголовно-процессуального кодекса, он действительно практически бесплатный. Многим адвокатам это не очень выгодно, но они обязаны по закону об адвокатуре придти и защитить малоимущего, бомжа и прочее. И, действительно, порядок порой защиты оставляет желать лучшего. Но ему за это государство...

Ольга Писпанен: Что значит "но"? Если это прописано в законе, если он обязан это делать, что значит "но" тогда? Он должен.

Константин Федоров-Нарышкин: "Но" бывает.

Ольга Писпанен: То есть мы просто говорим о том, что кто-то халатно относится к своей профессии, к своим некоторым процессам, а кто-то нет.

Константин Федоров-Нарышкин: Да, это бывает, потому что государство не заинтересовано оплачивать. Те 56 миллионов лучше бы направили адвокатам, которые защищают малоимущих в судах по уголовным процессам.

В отношении психбольниц, я не согласен здесь с вами. Потому что никакого второго прокурора... Я, например, президент коллегии. Если я узнаю, что адвокат выступал в психбольнице (действительно, это должна быть четкая, грамотная защита, или по той же 51-й статье УПК), если я узнаю о том, что адвокат халтурил, он не будет адвокатом. У нас великолепный закон об адвокатуре, у нас есть четкий закон об этике адвоката. В каждой профессии встречаются халтурщики.

Ольга Писпанен: Следующий подвопрос был нашего слушателя. Собираетесь ли вы, если, не дай бог, это случится и будет уничтожена независимая адвокатура, обращаться в какие-то международные инстанции?

Константин Федоров-Нарышкин: Мы ведем дела, я в частности, в Европейском суде по правам человека. Мы не боимся. Я не хочу надевать синий мундир юстиции, я не хочу подчиняться государству. Более того, я понимаю, что мы не можем быть государственной адвокатурой, и наше общество, вся Россия-матушка сейчас не может существовать без независимого института, без независимых адвокатов.

Ольга Писпанен: То есть вы будете бороться за свои права?

Константин Федоров-Нарышкин: Мы уж начали.

Ольга Писпанен: У нас есть звонок. Говорите, пожалуйста.

Слушатель: Здравствуйте. Постановление о том, что нужно оказывать адвокатскую помощь бедным, я считаю, жизненно важно. Вы считаете, что это неправильная позиция. Но вы поймите, огромное количество чиновничества душит и давит все население. Вы это не видите, а мы это видим. Они застроили все футбольные поля так, что ребятишкам играть негде. Они отнимают у людей квартиры, люди по 30 лет, до самой смерти, стоят на очереди, не могут жилье улучшить. Тут все схвачено мафией. Вы никак не можете понять, что людям без юридической помощи нельзя. И президент правильно ставит вопрос - жизненно необходимо помочь людям. Я же вижу, люди дергаются, как получать помощь у адвоката. Куда бы они ни ткнулись, везде им квитанцию суют на 500, на 1000 рублей, а у них пенсия, допустим, 2800. Короче, жизнь кому-то райская, кому-то голодный протяжный вой.

Ольга Писпанен: Вот такое мнение.

Константин Федоров-Нарышкин: Мнение, вы извините, неправильное. Потому что именно адвокаты оказывают бесплатную юридическую помощь. И в нашем законе об адвокатуре четко прописано, кому мы оказываем бесплатную юридическую помощь. А вот в этом подразделении как вы будете бороться с теми же чиновниками, когда вы приходите к другому чиновнику, только юридическому. А ведь знаете, простите за резкость, ворон ворону глаз не выколет. Вот в чем дело.

Константин Федоров-Нарышкин: Если вы обратитесь к адвокату, я убежден, вам окажут бесплатную юридическую помощь.

Ольга Писпанен: То есть они обязаны? Я правильно поняла, что вы приходите в любую адвокатскую контору, какая бы она не была именитая и дорогая для других слоев населения, но если вы социально не защищены, если вы просто беден, то вы можете придти и сказать: "Окажите мне адвокатскую помощь". И они обязаны вам оказать.

Константин Федоров-Нарышкин: В Петербурге в каждом районе есть юридические консультации, адвокатские консультации, где четко прописана... Например, моя коллегия уже много лет оказывает бесплатную помощью блокадникам, журналистам. Бесплатно, безвозмездно. Но когда приходят пенсионеры, то я не назову ни одного адвоката, в Петербурге, во всяком случае, кто бы отказал в помощи. Причем не только в юридической помощи. Вы правы, что у нас чиновничество - это ужас какой-то, коррупция и так далее.

Мы издаем свой журнал, свою газету, нам журналисты помогают во многом, разоблачить, помочь и прочее. Дело в том, что адвокат может быть во всеоружии только когда он независим.

Ольга Писпанен: Зачем тогда проводить этот эксперимент? Я понимаю, если бы не было бесплатной юридической помощи, тогда сверху бы навязывалось вот это обязательство. Если это прописано даже в законе, зачем тогда проводить этот эксперимент?

Константин Федоров-Нарышкин: Это во многом пиар-акция правительства, которое показывает, что будто бы беспокоится о бедных и сирых. Более того, таких же государственных юристов очень много. Это и юристы загсовые, в райсобесах, в Пенсионном фонде, в администрации района, в городах - тысячи юристов сидит. А тут 56 миллионов просто на ветер выброшены, я считаю. Потому что кто туда придет на низкооплачиваемую должность? Действительно, как говорил Евгений Васильевич Семеняка: либо уже в возрасте прокурор или следователь, либо молодой мальчишка. Какой толк?

Ольга Писпанен: То есть получается, что если адвокаты станут госслужащими, то в принципе они не смогут сохранять тайну клиенту, если у них потребуют эту тайну выдать?

Константин Федоров-Нарышкин: Естественно. Сейчас идет посягательство на тайну, на этот закон, который действует во всех цивилизованных странах. И наше МВД мечтает об этом, прокуратура, неоднократно уже они обращались и к депутатам, и прочее.

Ольга Писпанен: Но это в принципе уничтожить саму профессию адвоката.

Константин Федоров-Нарышкин: Это уничтожение, да.

Ольга Писпанен: Зачем тогда адвокат, когда и так понятно, что тебя никто не защитит?

Константин Федоров-Нарышкин: Да.

Ольга Писпанен: Зачем приходить, если ты знаешь, что ты придешь, выложишь свою сокровенную тайну, какая бы она жуткая и страшная не была, и ты не будешь уверен, сохранится она между тобой и адвокатом или станет достоянием гласности.

Константин Федоров-Нарышкин: Слава богу, закон еще до сих пор у нас есть. Даже если вдруг адвокат (а бывают и такие вещи неприятные) попадает в застенки, из него выбивают показания (предположим, это тоже может быть), слава богу, в нашем законе даже эти показания не принимаются в расчет.

Ольга Писпанен: В последнее время участились странные достаточно случаи, когда следователь и прокуратура позволяют себе некие действия, может быть даже незаконные, для того, чтобы устранить неугодных адвокатов.

Константин Федоров-Нарышкин: Наша огромная практика говорит о том, что, да, они просто ненавидят порой нас, адвокатов. Потому что мы как поперек горла. Почему они все время против нас и объединяются против нас? Потому что мы защищаем людей. А сколько безвинно осужденных по статистике? Потому что адвокат - защитник, правозащитник, он защищает права людей, которые иногда по недоразумению попадают.

А следствие уже разрушенное уже у нас. К сожалению, в милиции работают люди низкой квалификации, а надо же раскрывать преступления. Талантливые сыщики ушли.

Ольга Писпанен: То есть обычно адвокаты не угождают тем, что они просто пытаются доказать некую правду?

Константин Федоров-Нарышкин: Конечно. Представьте себе, приходит бывший вожак, как говорится, следователь, уже 10-15 лет работающий адвокатом, и там сидит мальчишка, следователь, который и законы-то не знает. Ну что с ним говорить? Единственное, что они могут сделать, это каким-то образом надавить, задавить адвоката, не пригласить его на следственные действия, хотя это законом запрещено. Адвокатура уже стала правительству как бельмо в глазу.

Ольга Писпанен: Но уже и так дискредитированы абсолютно в глазах граждан суды, практически люди уже не верят. Тем не менее, все равно обращаются.

Константин Федоров-Нарышкин: Конечно, суд - это суд. Иногда ничего больше нет, никакой возможности защитить права, только обратиться в суд. У меня такое впечатление за многие годы создалось, что сейчас, в принципе, в России нет никакого института правозащитного и вообще нет организации, которая бы встала на защиту обездоленных, бедных, да и не только бедных - всех граждан России. Это только адвокатура и журналисты. Если мы объединимся, а мы объединились, то тогда ничего страшного не будет и не произойдет, и не будет государственной адвокатуры, и не будет наскоков чиновников, прокурорских чиновников, следственных чиновников.

Ольга Писпанен: У нас есть звонок. Говорите, пожалуйста.

Слушатель: Здравствуйте. Я хотел бы узнать, разрешено ли законом об адвокатуре принимать не окончивших юридический институт, там школу милиции, училище МВД?

Константин Федоров-Нарышкин: Адвокатом можно стать только после окончания высшего юридического вуза или факультета, то есть иметь высшее юридическое образование. Нужен стаж обязательно. Например, пришел ко мне выпускник нашего университета, юридического факультета, он будет работать стажером у нас в коллеги год, а потом его ждет экзамен на получение статуса адвоката.

Ольга Писпанен: Существует или возможно ли когда-нибудь в России, что будет домашняя адвокатура?

Константин Федоров-Нарышкин: Она существует. Знаете, до 1917 года у рабочих Путиловского, Кировского завода, имеющих детей 10 и более детей, был семейный адвокат. Потом домашняя адвокатура исчезла. В Ленинграде 500 адвокатов всего разрешал обком партии иметь. Вы понимаете, это маленькое слишком количество. Но она существует. Я лично домашний адвокат у двух журналистов, двух великих актрис балетных и прочее. Она существует, но ее надо развивать.

Ольга Писпанен: То есть фраза "я не буду говорить без своего адвоката" действует в России или все-таки на нее не обращают внимания?

Константин Федоров-Нарышкин: Она действует. В этих страшных боевиках американских есть одна очень добрая вещь, когда говорят, "это решит мой адвокат". Мы проповедуем идею домашнего, семейного адвоката очень давно. Почему сейчас пошел разговор? Многие же боятся. Если ты домашний, семейный адвокат, значит надо много платить.

Бывает, твой доверитель, клиент, так получается, что он становится твоим другом. Вот тебе он, а я становлюсь домашним, семейным адвокатом.

Ольга Писпанен: Если вы будете государственным чиновником, то, видимо, дружбе будет конец в какой-то момент.

Константин Федоров-Нарышкин: Я все-таки уверен, что до этого не дойдет, хотя от правительства Фрадкова можно ждать все, что угодно.

Ольга Писпанен: Давайте звонок послушаем. Говорите, пожалуйста.

Слушатель: Добрый день. Софья Марковна. У меня такой вопрос и мнение, если можно. Вы говорите, что государственное, бесплатное или независимое. К сожалению, я имела несчастье и вынуждена была столкнуться с судебной системой нашей и обращаться к адвокатам неоднократно. Мне уже немало лет, у меня почему-то очень грустное впечатление осталось. Адвокат, к которому я обратилась, больше запутал дело, независимый адвокат, и денег на это очень много ушло, и в результате все-таки разрешился вопрос с помощью прокуратуры. То есть писались жалобы уже лично нами, и адвокат не помог.

Ольга Писпанен: Вот такая история, отдельно взятая.

Константин Федоров-Нарышкин: Самое обидное, что действительно люди в преклонном возрасте, пенсионеры, которые отдали всю свою жизнь, трудились на благо родины... Что можно порекомендовать? Бывают халтурщики в любой профессии.

Ольга Писпанен: А вы можете порекомендовать, например, не обращаться к маленьким конторам, обращаться только в крупные? Как-то можно проверить, насколько компетентен адвокат? Какие-то существуют рычаги?

Константин Федоров-Нарышкин: В семье не без урода. Конечно, надо обращаться. Есть частнопрактикующие юристы, частные юридические фирмы, вот туда я не рекомендую обращаться. А вот если адвокатская фирма, адвокатская коллегия, если она с именем, если она значительна...

Ольга Писпанен: А как это проверить, с именем она, значительная она?

Константин Федоров-Нарышкин: Когда видишь, что человек не заботиться, адвокат, плохо выполняет свой долг...

Ольга Писпанен: Он же может зубы заговорить, просто сказать, что очень заботиться, а сам на самом деле брать только деньги.

Константин Федоров-Нарышкин: Нет, так не бывает. Надо обязательно обращаться к руководителю - руководителю адвокатских образований, консультаций. У нас закон очень жесткий. Любая жалоба на адвоката может лишить его статуса адвоката, а это на всю жизнь.

Ольга Писпанен: Значит, нужно посоветовать нашим слушателям, что если вас обманули, отнеслись к вам некомпетентно, значит нужно просто жаловаться на адвоката, чтобы больше он никому так не подгадил в этой жизни.

Константин Федоров-Нарышкин: Здесь вот еще что. Ведь адвокат порой, как врач, здесь у него все-таки своя специализация.

Ольга Писпанен: О которой он должен, опять же, предупредить.

Константин Федоров-Нарышкин: Предупредить.

Ольга Писпанен: Понятно, нужно строго по специализации обращаться. Наша беседа заканчивается. Спасибо.

XS
SM
MD
LG