Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Дискуссия о причинах социально-политического кризиса во Франции


Программу ведет Андрей Шарый. Принимают участие корреспонденты Радио Свобода Семен Мирский, Владимир Ведрашко и психолог Ольга Маховская.

Андрей Шарый: Со среды в регионах Франции по решению местных властей может вводиться комендантский час сроком до 12-ти дней. Такое решение приняло сегодня французское правительство в целях борьбы с массовыми беспорядками, которые продолжаются уже около двух недель. Как сообщил премьер-министр Франции Доминик де Вильпен, нарушителям комендантского часа грозит до двух месяцев тюрьмы. По словам де Вильпена, для полного восстановления порядка в стране потребуется некоторое время.

Беспорядки пока продолжаются, становятся все сильнее. Минувшей ночью сожжены более 1100 автомашин, задержано 330 участников беспорядков. Тему откроет корреспондент Радио Свобода в Париже Семен Мирский.

Семен Мирский: В ночь со вторника на среду в ряде департаментов Франции, охваченных массовыми беспорядками, вводится комендантский час. Эта чрезвычайная мера останется в течение 12-ти дней. Комендантский час вводится на континентальной Франции впервые со времени окончания Второй мировой войны. Два прецедента имели место в заморских владениях Франции - во время алжирской войны 1954-1962 годов и в период массированного нарушения общественного порядка в Новой Каледонии в 1984-1985 годах. Для самой Франции комендантский час беспрецедентен.

В Законе от 3 апреля 1955 года говорится, что в зонах действия комендантского часа запрещается передвижение частных лиц и транспортных средств, а согласно параграфу 8 этого Закона, решением префектуры полиции могут быть закрыты залы спектаклей, кафе и рестораны, запрещены общественные собрания, грозящие нарушением общественного порядка. Декрет также предусматривает возможность проведения обысков на квартирах лиц, подозреваемых в участии в беспорядках, включая также обыски в ночное время.

Премьер-министр Франции, представивший декрет о комендантском часе, подчеркнул, что он никоим образом не затрагивает работу средств массовой информации. Решение о комендантском часе встречено в стране далеко неоднозначно. Так корреспондент агентства "Рейтер" видит в этой мере "выражение неспособности правительства Доминика де Вильпена погасить огонь пожара в пригородах Франции". Такого же мнения придерживается и внутриполитический комментатор Первой программы французского телевидения.

Дела о нарушителях могут быть специальным декретом переданы под юрисдикцию военных трибуналов. Что же касается мер наказания, то Закон 1955 года предусматривает возможность тюремного заключения сроком до двух месяцев или денежный штраф равный эквиваленту 3750 евро.

В своем выступлении на заседании Национального собрания премьер-министр де Вильпен остановился также на мерах, предназначенных улучшить социоэкономическую ситуация в пригородах, населенных преимущественно иммигрантами. Пакет мер довольно внушителен. Одним из них, например, является поощрение создания промышленных и других предприятий, включая освобождение от большинства налогов предпринимателей, которые обязуются набирать не менее 30 процентов рабочей силы из рядов населения, прилегающих районов. Комментаторы говорят о политике кнута и пряника, но в нынешней крайне тяжелой ситуации пространство политического маневра французского правительства крайне ограничено.

Андрей Шарый: Комментаторы во многих странах в эти дни ведут дискуссию о причинах социально-политического кризиса во Франции. На Интернет-сайте novopol.ru (Новая политика) опубликована любопытная статья Сергея Черняховского "Новые луддиты или "афронацисты". Автор размышляет о волне насилия во Франции, предрекает эпоху варваризации Европы. С содержанием этой интернет-публикацией вас познакомит мой коллега Владимир Ведрашко.

Владимир Ведрашко: "Франция расплачивается на свою безбрежную толерантность. В основе происходящих событий минимум три комплекса причин". Первый связан, по мнению автора, с переходным состоянием от общества индустриального к постиндустриальному. "Современное мировое производство построено так, что для граждан западных стран уже находится место в занятии сложными видами деятельности, но простые, неквалифицированные виды труда передаются как технике, так и жителям стран "третьего мира", а также – выходцам из него, приезжающим в развитые страны. Смысл этого разделения в том, что виды труда, оправдывающие высокую оплату, предоставляются своим, не оправдывающие – "чужим". Это комплекс социально-экономический.

Второй комплекс – социокультурный. Стремление представителей отсталых обществ переселиться в западные страны было свидетельством лидерства и преимуществ этих стран. Были все основания полагать, что, переселившись в развитой мир, иммигранты начнут ускоренно ассимилироваться.

Так и было раньше. Однако в последние десятилетия ситуация изменилась. Она изменилась. Во-первых, на порядок возросло число мигрантов, ассимиляция останавливается, представители второй культуры консолидируются и противостоят остальному большинству. Изменилась сама европейская культура. Что такое "европейские ценности сегодня"? Лишь безбрежная толерантность, то есть признание права каждого жить по-своему, иметь своих богов, сохранять свои ценности. Но если признается право каждого жить и молиться по-своему, значит, признается право инокультурного начала неассимилироваться в основной культуре.

Третий комплекс - уже идейно-политический. Заложенный в либеральной демократии принцип признания всяческих прав всяческих меньшинств, будучи изначально вполне гуманен, в своем неадекватном развитии проявил все свои слабости в сравнении с принципами коллективистской демократии, делавшей акцент на соблюдении прав большинства и подчинении меньшинства большинству. Апологетика национальных меньшинств превращается в ущемление прав коренного населения.

Безбрежная толерантность и доведенная до абсурда политкорректность политиков, - оборачивается, по мнению автора статьи, - запретом любого безобразия, если только его источником становятся те или иные меньшинства.

В условиях, когда европейская цивилизация действительно столкнулась с первыми проявлениями нависшей опасности, и либералы, и социалисты оказываются морально не способны ответить на новые вызовы. В результате единственными защитниками европейской культуры оказываются ее не меньшие, чем варварский мир, враги – современные ультраправые.

Европа встает перед выбором: покориться миру новых варваров, либо отдать себя под покровительство фашизма, то есть – вызвать призраки собственного варварства".

Андрей Шарый: О драматических событиях во Франции я беседовал с московским психологом Ольгой Маховской. Она автор сравнительного исследования об адаптации детей иммигрантов в России, США и во Франции.

Какие особенности есть у тех молодых людей, которых называют магрибинцами во Франции? Есть какие-то особенности психологии, у этого кинематографического типа, известного по новой волне французского кино - жестокие, немногословные, с такими красивыми темными глазами подростки?

Ольга Маховская: Это одна из типичных картин, так, во всяком случае, представляют их сами французы. Они их боятся, они стараются по вечерам не выходить или не заезжать, в так называемые, арабские гетто. Вы знаете, что Париж очень иерархически устроен. Есть аристократические районы, куда арабы не доезжают, есть предместья. Вот эти предместья они стараются обходить. Там они живут скученно. В отличие от французских подростков, которых мы редко можем увидеть на улицах, когда они гуляют вместе, потому что есть некоторый стандарт воспитания (ребенок должен быть под присмотром родителей), магрибинские дети беспризорники.

Андрей Шарый: Есть ли какие-то особенности в психологии или социокультурном положении представителей второго или третьего поколения иммиграции? Ведь сейчас речь идет не о тех молодых людях, которые недавно приехали во Францию. Речь идет о тех, кто родился в предместьях Парижа, и родители этих людей так или иначе устроились, по крайней мере, смогли задержаться во Франции. Для этих групп подростков есть что-то такое, что выделяет их из общей среды?

Ольга Маховская: Фокус в том, что их родителям удалось задержаться, но не удалось адаптироваться. В отличие от американской иммиграционной политики, французская блокирует продвижение взрослых иммигрантов, поддерживая детей. Поэтому вот этот разрыв межпоколенческий между родителями и детьми в магрибинской среде гораздо выше, чем в любой другой стране. У французов прекрасная система языковой адаптации детей. Они очень много делают в школах для детей, но они ничего не делают для взрослых, из-за чего семья как ресурс адаптации ребенка практически теряется. Поэтому дети беспризорники. Они ведут себя, как неуправляемая толпа. Их сейчас очень трудно остановить. Это трудно сделать и их родителям, а не только властям, полиции.

Андрей Шарый: Существует ли какая-то система самоорганизации в этих молодежных общинах?

Ольга Маховская: Конечно, существует. Она зиждется на принципах мужского авторитета, то есть это или сильные подростки или агрессивно настроенные мужчины, которые подстрекают их.

Андрей Шарый: Почему китайские подростки, например, не устраивают такого рода провокации, а арабские подростки устраивают? Есть ответ?

Ольга Маховская: Другая норма мироотношения. Китайцы - это буддисты. Они стараются жить незаметно, скромно и с уважением к внешнему авторитету. Они знают свое место, точно также они ведут себя и в других странах, а не только в Париже. Поэтому от французского правительства не требуется специальных мер по успокоению китайцев.

Андрей Шарый: В одной газете я прочел ироничный заголовок "От французской свободы, равенства и братства осталась только свобода". В какой степени для этих молодежных группировок, для этих арабских молодых людей характерно и свойственно придерживаться ценностям французского общества?

Ольга Маховская: Они во многом вызывают у них иронию. Они не любят французов за их снобизм, за их аристократизм, за любовь к образованию. Они считают, что французы мягкотелые, неуверенные в себе, они не умеют заработать сами и не дают заработать другим, что эта нация обречена, и только они могут служить свежей кровью, которая обновит возможности и французской нации в целом. Это один из агрессивных взглядов, с которым я сталкивалась. Это опасно.

Андрей Шарый: Среди организаторов участников этих беспорядков очень много совсем молодых людей - подростки от 13 лет. Неужели в 13 лет у них уже такая система взглядов?

Ольга Маховская: Во-первых, она может быть интуитивной. Агрессия - такое размытое чувство, с которым трудно справиться. Во-вторых, они строятся как типичные подростковые банды беспризорников, которым легче украсть, чем рассчитывать на долгий процесс социализации - зарабатывание и так далее. Это выглядит как химера и миф. Они видят по опыту своих родителей, которым не удалось достичь высоких позиций во Франции, что их шансы очень малы. Им ничего не остается, кроме как брать все своими руками.

Андрей Шарый: Комментаторы некоторых газет называют то, что происходит сейчас во Франции нашествием нового поколения варваров. Вам близка такая постановка вопроса?

Ольга Маховская: Внешне это похоже. Конечно, разница в цивилизациях в данном случае очевидна. Понятно, что они настроены гораздо более агрессивно, чем коренные французы по отношению к ним. Французы относятся к ним с осторожно. Они требуют от них выполнения социальных запросов, которые применимы и к ним самим. В этом смысле, наверное, они раскаиваются в том, что они проявляли слишком большую аккуратность и осторожность. Они не предвидели такого поворота событий.

Андрей Шарый: Ольга, что вам говорит собственный опыт эксперта и психолога. Что делать с такими детьми, с такими подростками? Рано или поздно эти бесчинства все-таки прекратятся во Франции. Что дальше?

Ольга Маховская: Во-первых, нужно пересматривать иммиграционную политику. Краткосрочными мерами здесь не обойтись. Если говорить о психологических приемах управления разбушевавшейся толпой, то они есть. Нужно включать мегафоны, нужно как с болельщиками на футбольном поле, нужно уводить толпу. А если говорить о долгосрочных последствия, конечно, нужно разрабатывать систему включения этих молодых людей в жизнь французского общества, которому сейчас тоже непросто, потому что во Франции безработица. Им нужно давать работу. Им нужно помочь выстроить перспективу во Франции или открыть перспективу переезда в другие страны. Сами они с этим не справляются.

XS
SM
MD
LG