Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Введение в действие Закона о чрезвычайном положении не остановило погромщиков во Франции


Программу ведет Дмитрий Волчек. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Андрей Шарый.

Дмитрий Волчек: Введение в действие Закона о чрезвычайном положении, объявление комендантского часа в некоторых регионах Франции не остановило погромщиков, которые вновь совершили сотни вылазок, хотя, согласно заявлениям полиции, 13-я ночь беспорядков была менее бурной, чем предыдущие. Обозреватель Радио Свобода Иван Толстой, историк по образованию, много лет прожил в Париже. О взаимопроникновении национальных культур во Франции, об особенностях отношений между этническими французами и потомками выходцев из арабских стран и причинах нынешних беспорядков с ним беседовал мой коллега Андрей Шарый.

Андрей Шарый: Есть в России известное понятие "лицо кавказской национальности". Для французов, для парижан существует ли нечто вроде понятия "лицо арабской или магрибинской национальности"?

Иван Толстой: О, да, существует. Сначала, когда вы приезжаете первый раз во Францию (я приехал туда в 1988 году), мне сразу показалось большое присутствие шовинизма в обществе. Очень четко отличали людей по цвету кожи, причем не так, что на одной стороне были люди с белым цветом кожи, а на другой - с темным. Нет. Они и среди темных различали. Это мне показалось совсем похожим на какой-то зловредный шовинизм.

Любое первое обобщенное обывательское впечатление очень часто бывает правильным. А когда оно в чеканной формуле тебе передается, ты постепенно за годы жизни в Париже начинаешь понимать, что в этом что-то есть, конечно: есть что-то и отталкивающее, но есть что-то и глубоко, глубоко правильное, неполиткорректное, но правильное. Так вот, общая и кратчайшая формула была такая - вечером в вагоне метро в первом часу ночи негр не страшен, страшен араб. Надо сказать, что когда сейчас рассказывают о парижских беспорядках, все время смешивают цвета кожи, считая, что выходцы из Африки - это есть нечто единое. Это глубокая ошибка.

Французские колонии, действительно, были по всей Африке, но существует Африка континентальная, Африка глубинная и Африка магрибская. Те, кого называют неграми, действительно, люди, отличающиеся от таких же или подобных им негров в других странах, например, в США. Парижские негры не агрессивны. Вы можете увидеть такое негритянское лицо напротив себя в вагоне парижского метро, какое в Московском университете по интеллигентности не встретите. Я совсем не хочу сказать, что среди арабов нет людей образованных, тонких и исключительно изящных интеллектуально. Есть, конечно, но в гораздо меньшей степени. Это, безусловно, связано просто с социальным составом тех, кто живет во Франции. Выходцы из стран Магриба получили необычайные привилегии на французской территории по французским законам, которые были введены в действие после окончания войны 1962 года.

Французское присутствие в странах Магриба привело к тому, что выросло целая каста французских чиновников, их родственников, а впоследствии и их потомков, которые пользовались этим колониальным присутствием на севере Африки. Напомню, что страны Магриба - это страны, как говорят сами арабы, священная птица Магриба, тело которой Алжир, правое крыло - Тунис, а левое крыло - Марокко. Так вот из этой священной птицы вернулись в конце 50-х - начале 60-х годов ХХ века французские чиновники, которые за столетия разжирели и раздобрели на колониальных особых условиях, которые получали невероятные оклады, гораздо большие, чем получали их французские собратья на континенте. Когда в Алжире начались волнения, направленные против французов, против французского присутствия, а потом и против своих алжирцев, которые служили французскому присутствию, тогда французы увезли с собой вместе с материальными благами еще и огромное чувство вины. А поскольку французы исторически памятливый, очень культурный народ, они чувство вины перенесли и на следующие поколения. Во Франции невероятно помнят по том, что Франция выдоила Алжир и теперь Алжиру должна. Это отражено во французских законах, направленных на магрибинцев.

Андрей Шарый: Хотите ли вы сказать, Иван, что Франция расплачивается за свое колониальное прошлое?

Иван Толстой: Безусловно, и не только за колониальное прошлое, но и за гораздо более близкие к нам последствия этого колониального прошлого. Я имею в виду социальную политику, которая стала образовываться в конце 50-х годов и в основном после 1962 года. Выходцы из Алжира, Туниса и Марокко, получили во Франции неслыханные социально-политические привилегии. Вы родились в Алжире до 1962 года? Вы автоматически, если хотите, становитесь гражданином Франции. Если вы родились в Магрибе до 1962 года, вы приезжаете во Францию и сразу же получаете квартиру муниципальную, за которую вы практически ничего не платите. Вы получаете социальные пособия, вы бесплатно учитесь, что, конечно, доступно всем французам. Алжирцы, тунисцы, марокканцы, безусловно, этим пользовались. Те, кто приехали во Францию в 60-е годы с благодарностью восприняли то, что Франция им предлагает. Это видно просто арабам более старшего поколения.

А молодые приехали, уже не имея автоматически тех прав, потому что они родились после 1962 года. Но они получили как бы опосредованные права, то есть если они родственники тех, кто приехал на первых основаниях, то они тоже получают с колоссальным облегчением префектурным документы и становятся французскими гражданами.

Андрей Шарый: Но сейчас речь идет о движущей силе этого беспорядка - это подростки 13-17 лет. Они родились во Франции, говорят на французском языке, как на родном. Все-таки они ассимилировались во французской среде.

Иван Толстой: Увы, это не совсем так или, может быть, в огромной степени не так. Потому что ассимиляция, казалось бы, должна была произойти. Для этого французское правительство сделало все. Но оказалось, что то, что действует в политической культуре на одного человека, на примере единиц, то, к сожалению, перестает действовать, когда перед вами масса людей. Закон больших чисел срабатывает и в социальной сфере. Они по-французски говорят намеренно плохо, с арабским акцентом. Это проблема субкультуры, которая родилась в этих самых муниципальных домах, откуда, кстати, французские французы ими, магрибинцами, вытеснены. Там образовались, увы, гетто.

XS
SM
MD
LG