Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Сегодня в Америке. Право на жизнь или право на смерть. Сексуальная революция и ее герои в культовом фильме


Юрий Жигалкин: Право на жизнь или право на смерть - завершение житейской драмы. Сексуальная революция и ее герои в культовом фильме семидесятых. Об этих темах уик-энда в рубрике «Сегодня в Америке».

На этой неделе может завершиться уникальная семилетняя судебная эпопея и человеческая драма, за которой следила вся страна. Даже Ватикан счел необходимым вмешаться в борьбу, которую вел житель Флориды Майкл Шиаво за право прекратить искусственное питание своей жены, находившейся в состоянии близком к коматозному пятнадцать лет. История Терри Шиаво, чей мозг, как утверждают врачи, не функционирует, заставила даже флоридских законодателей принять специальный закон, охраняющий ее право на существование.

Владимир Абаринов: В 1990 году Терри Шиаво, которой сейчас 41 год, перенесла кратковременную остановку сердца. В результате непоправимо пострадало большинство функций ее головного мозга. С тех пор Терри прикована к больничной койке и получает питание при помощи трубки, вставленной в желудок. Она не разговаривает, но может двигаться, у нее открыты глаза, но при этом, как утверждают врачи, она пребывает в бессознательном состоянии. В медицине такое состояние называется «псевдокома».

Муж Терри, Майкл, по праву опекуна обратился в суд с просьбой разрешить врачам прекратить искусственное питание несчастной еще в 1998 году. Никакого завещания Терри Шиаво не существует, но Майкл показал под присягой, что жена категорически возражала против того, чтобы ее жизнь поддерживалась медиками вопреки воле природы. Однако родители Терри, Боб и Мэри Шиндлеры, верят, что их дочь должна жить. Они утверждают, что она реагирует на обращенную к ней речь мимикой, что у нее осмысленный взгляд, что она испытывает свойственные человеческому существу эмоции, а значит, небезнадежна.

Медики - как лечащие врачи, так и назначенные судом эксперты - в один голос уверяют, что это самообман: родители принимают за осмысленную реакцию рефлекторное сокращение мышц. Но нашлись доктора, которые говорят, что интенсивная терапия может вернуть Терри способность принимать пищу самостоятельно, а быть может, и говорить. Подобные судебные процессы в Америке не редкость: их называют right-to-die case - "дело о праве на смерть". Но случай Терри Шиаво исключительно сложный. Речь не идет об эвтаназии - умерщвлении пациента с целью прекратить его страдания. Проблема в том, что Терри не страдает: она не испытывает невыносимой боли, не находится в коме, ее организм, за исключением мозга, работает нормально.

В октябре 2003 года суд принял решение в пользу опекуна, он постановил, что врачи могут прекратить искусственное питание Терри. Они сделали это. У родителей осталась последняя надежда - они обратились к губернатору Флориды Джебу Бушу. Тот обещал помочь. Тем временем законодатели штата спешно разработали законопроект, который был немедленно подписан губернатором. Закон гласит, что при наличии возражений со стороны членов семьи пациент должен жить. По приказу губернатора врачи возобновили питание Терри.

Специалисты говорят, что приказ был немилосердным. После того как питание было прекращено, Терри стала медленно угасать, ритмы ее сердца замедлились, почки начали умирать. При таких условиях прерывать процесс умирания означает совершать жестокое насилие над организмом. Закон впоследствии был отменен Верховным судом штата Флорида как неконституционный.

С тех пор судебная тяжба продолжалась с переменным успехом. И вот, наконец, все легальные средства исчерпаны. Судья Джордж Грир постановил, что зонд искусственного питания должен быть удален в пятницу, не позднее часа дня пополудни.

Юрий Жигалкин: О том, как эта история выглядит с медико-этической точки зрения, я попросил разъяснить профессора медицины Даниила Голубева.

Профессор, в медицинской литературе состояние Терри Шиаво характеризуется как «растительное», - что это такое?

Даниил Голубев: С чисто медицинской точки зрения достаточно длительное отсутствие нормального кровоснабжения мозга - а именно это произошло с ней 15 лет тому назад - приводит к необратимым изменениям ткани мозга и в данном случае к утрате как всех условных рефлексов, так и большой части безусловных рефлексов. Например, она утратила способность глотания - это безусловный рефлекс. И с этой точки зрения состояние ее мозга не характеризуется ни одним из показателей, которые говорят о жизни этого важнейшего органа. Поэтому есть сравнение с растением.

Юрий Жигалкин: Но ее родители уверяют, что Терри узнает их, реагирует на них?

Даниил Голубев: Речь идет о конвульсивных сокращениях мускулатуры лица в ответ на громкий разговор или даже шепот, на какие-то световые сигналы. Говорить об узнавании, о реакции мало-мальски осознанной не приходится. Это эмоциональное преувеличение очень любящих людей, только и всего.

Юрий Жигалкин: Профессор, один из ватиканских епископов только что заявил, что то, что пытается сделать муж Терри Шиаво - лишить ее организм питания, представляет собой жестокое убийство. Но это мнение власти духовной, а что по этому поводу говорит закон? Кто может лишить человека жизни в таких обстоятельствах?

Даниил Голубев: Есть несколько достаточно отличающихся друг от друга ситуаций, которые надо решать порознь. Первое, врач не должен брать на себя смелость и ответственность прекращать жизнь больного по своей воле, как бы тяжела ни была болезнь. Второй вопрос: сам больной считает, что жизнь в таких условиях, в такой форме ему не нужна, и он просит врача прекратить свои страдания - вот эта форма взаимоотношения больного и врача разрешена положительно в Голландии, Бельгии, а в Соединенных Штатах в штате Орегон, где врач может выполнить такую процедуру, не нарушая закон.

Юрий Жигалкин: Историю Терри Шиаво я обсуждал с профессором медицины Даниилом Голубевым.

В небольшом нью-йоркском кинотеатре Clearview идет фильм Inside Deep Throat («В глубокой глотке»). Это документальный рассказ о создании и культурном влиянии известного порнографического фильма «Глубокая глотка», вышедшего на экраны в 1972 году. Ленту посмотрел мой коллега Владимир Морозов, которого очень интересует история сексуальной революции. А «Глубокая глотка» была одним из ее символов.

Владимир, каковы ваши эмоции?

Владимир Морозов: Юра, я был в кино в будний день, и в зале сидели 4 человека, считая меня. Подозреваю, что это были историки порнографии. Обычному зрителю эта древняя лента уже не интересна. «Глубокая глотка» сделана на скорую руку. Автор фильма говорил, что написал сценарий часового фильма за два дня. Судя по качеству ленты, мне кажется, он сделал это во время обеденного перерыва. Бюджет ленты - 25 тысяч долларов, но говорят, что она заработала 600 миллионов. Правда, производство фильма и его показ полностью контролировала мафия, а она неохотно раскрывает свои бухгалтерские книги и могла раз в сто завысить сумму дохода в целях рекламы. Говорит один из авторов документальной ленты Рэнди Барбато.

Рэнди Барбато: Что делает фильм «Глубокая глотка» значительным произведением искусства, так это юмор и широта взгляда на вещи. Это не просто порнография, а обмен идеями.

Владимир Морозов: Юмор состоит в том, что героиня, которую играет Линда Лавлейс, не может достичь сексуального удовлетворения, пока врач случайно не обнаруживает, что ее клитор находится у нее в горле. Впрочем, сюжет в порнофильме не главное. Основное - его идея. В чем она?

Рэнди Барбато: В героине Линды Лавлейс мы видим обычного человека, который ищет максимального сексуального удовлетворения. Этим путем идут многие люди. Особенно активным был такой поиск во время сексуальной революции в 60-70-е годы. Общие советы здесь не очень годятся, потому что у каждого из нас, так сказать, свой уникальный сексуальный генетический код. Это главная идея фильма.

Владимир Морозов: Так считает Рэнди Барбато. Как говорится, Барбато могила исправит, он идеалист и идейный борец за порно. В его документальном фильме о «Глубокой глотке» высказываются такие известные в Америке люди, как писатели Норман Мэйлер и Гор Видал. Для них порнофильм явился важным этапом в культурном развитии страны. Оказывается, «Глубокая глотка» помогала бороться с консерватизмом и ханжеством, расширяла свободу американцев. Как правило, феминистки считают порнографию сексплуатацией женщины. Но в показанном в документальной ленте интервью известный философ Камилла Палья говорит, что «Глубокая глотка» стала своего рода прорывом в будущее. Такие прорывы даются нелегко. В нью-йоркском Музее секса вам могут показать воспоминания порнозвезды Линды Лавлейс, которая рассказывает, как ее муж, автор «Глотки», бил ее, как под дулом револьвера заставлял заниматься сексом с собаками. Кстати, он не был профессионалом, а только мечтал прорваться в Голливуд. Он был парикмахером. Может быть, поэтому от его шедевра до сих пор несет дешевым одеколоном. Но в документальной ленте о «Глотке» этого нет, а есть ностальгия по сексуальной революции.

Рэнди Барбато: Это было время, когда люди работали в порноиндустрии по идейным соображениям, хотя теперь это звучит странно. В 70-е годы порнокиноиндустрия была полулегальным и опасным занятием. Это было настоящее искусство, а теперь смотрят на это дело как на бизнес.

Владимир Морозов: Но не стоит отчаиваться. Благодаря таким первопроходцам, как Линда Лавлейс и ее парикмахер-сценарист муж человечество становится все свободнее. В популярном телесериале «Секс в большом городе» героиня днем в закусочной с трезвых глаз вдруг начинает рассказывать подругам, что она любил Джона, а с Джеком просто спит, но вот оргазм у нее лучше получается именно с Джеком. Говорят, что прежде такие детали доверяли не всякому лечащему врачу. Что случилось? Вылечились или так заболели, что уже и врач не нужен?

Когда смотришь документальную ленту «Внутри глубокой глотки», видишь истоки, так сказать, гениталоцентричности современной массовой культуры. Термин мой…

Юрий Жигалкин: Этот эмоциональный репортаж Владимир Морозова хочется заключить познавательной цитатой из культуролога Эллен Гудман. «Для подавляющего большинства американцев, - написала она, - сексуальная революция не представляла собой общенациональную групповую оргию. Мало того, измена и половая неразборчивость никогда широко не одобрялась обществом. Сексуальная революция заключалась в том, что мы подвергли сомнению двойные стандарты нравственности и сексуальные ограничения, с которыми мы выросли».

В современной интерпретации, впрочем, эта давно ушедшая эпоха стала объектом пародий, как, например, в прошлогоднем мюзикле «Авеню Кью», где одна из главных музыкальных тем называется «Интернет создан для порнографии».

XS
SM
MD
LG