Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Сегодня в Америке. Мемориал работы Зураба Церетели неподалеку от Статуи Свободы. Смущение в Голливуде


Юрий Жигалкин: Мемориал работы Зураба Церетели будет поставлен неподалеку от Статуи Свободы. Смущение в Голливуде: американцы отворачиваются от фильмов с откровенными постельными сценами. Таковы темы уик-энда в рубрике «Сегодня в Америке».

Американские газеты сообщили о сногсшибательной новости: городские власти нью-джерсийского городка Бэйон решили установить тридцатиметровый мемориал, посвященный памяти жертв 11 сентября работы российского скульптора Зураба Церетели. Грандиозность этого известия заключается в том, что, ничем другим не примечательный, Бэйон стоит на Гудзоне, почти напротив Всемирного торгового центра, и он готов выделить под проект российского скульптора место в парке на берегу реки. Последний раз скульптор получил подобное место для своей работы 120 лет назад, звали его Фредерик Бартольди, поставил он Статую Свободы, которая, кстати, находится совсем неподалеку от будущего монумента Церетели.

Об истории этого проекта рассказывает Владимир Морозов.

Владимир Морозов: Монумент Церетели называется «Борьбе с мировым терроризмом посвящается». Но прежде чем возвести его в штате Нью-Джерси, скульптору пришлось выдержать борьбу с местными властями. В ответ на предложение Церетели горсовет столицы штата, города Джерси, ответил: "Спасибо, это большая честь, но и монумент тоже слишком большой". Его высота 30 метров и вес 175 тонн. «Борьба с терроризмом» загородит солнце для жителей окружающих домов.

Но кто-то теряет, а кто-то находит. Нашел соседний со столицей городок Бэйон - отличное место в парке на берегу Нью-Йоркской бухты. Хотя власти городка были в растерянности. Бэйон имел на украшение парка какие-то жалкие 40 тысяч долларов, которых едва ли хватило бы на перевозку монумента. Но тут, к изумлению малоимущих нью-джерсийцев, представители Зураба Церетели заявили, что скульптор берет все расходы на себя. По плану возведение монумента будет закончено к 11 сентября 2006 года.

Автор статьи в "Нью-Йорк Таймс" напоминает своим читателям, что скульптуры Зураба Церетели стоят возле здания ООН в Нью-Йорке, в Москве, Лондоне, Риме, Севилье и Токио. И что поклонники скульптора считают его искусство новаторским, а противники не только видят в нем помпезность и гигантоманию, но даже грозились взорвать поставленный в Москве монумент Петру Первому. Что, несмотря на свои весьма обширные связи, Церетели не всегда удается пробить стену сопротивления. Так, например, созданная им фигура Христофора Колумба ростом в 30-этажный дом так и не нашла себе пристанища, и сегодня ее части ржавеют на острове Пуэрто-Рико. Американский автор поясняет читателям, что Зураб Церетели для русского искусства то же самое, что Дональд Трамп для американского бизнеса. В свою очередь, поясним для русского слушателя, что Дональд Трамп богат, нагл, хорош собой, обожает саморекламу и вызывает у соплеменников зависть, восхищение и брезгливость.

Искусствовед Леон Йост, не желая портить радость властей городка Бэйон, выразил надежду, что, может быть, монумент не будет выглядеть слишком вызывающе, так как его поставят вдали от жилых построек.

Монумент будет хорошо виден с судов, входящих в Нью-Йоркскую гавань. Как и Статуя Свободы, которая тоже была подарена американцам. Правда, не Зурабом Церетели, а французским правительством.

Юрий Жигалкин: Секрет феноменального успеха Зураба Церетели в Нью-Джерси я попытался уяснить в разговоре с Николаем Мельниковым, давно живущим в Америке скульптором. Он несколько лет работал со знаменитым монументалистом Эрнестом Неизвестным.

Николай Мельников: Место на берегу Гудзона - это, вообще-то, одно из самых лучших мест в мире. Там прекрасный вид на Манхэттен. Конечно, я приветствую господина Церетели за его большой успех. Конечно, я хотел бы и свое там увидеть, но это увы. У него бизнес получается лучше, чем у обыкновенных художников.

Юрий Жигалкин: Николай, интересно, что вы прежде всего упомянули коммерческий талант Зураба Церетели.

Николай Мельников: Вы знаете, я вам скажу насчет художественного, потому что это очень большая тема, длинная и спорная... Бесспорно, у него очень большая бизнес-хватка, и это здорово, дай бог всем художникам на свете иметь хотя бы часть того, что у него есть. Художников хороших много и даже очень много. Например, почему Церетели поставил памятник, а не кто-либо другой, почему не американцев поставил? Я помню разговор с одним из редакторов журнала "Скульптор", который был очень давно. Он сказал, что, по каким-то подсчетам, в одном только Нью-Йорке художников и скульпторов в десять раз больше, чем во всем Советском Союзе было.

Юрий Жигалкин: Но успех Церетели оттеняет еще и тот факт, что, как мне кажется, в последние десятилетия американцы ушли от того, что можно назвать монументальным искусством. Ведь мемориалы сейчас строят интимные, соразмерные человеку.

Николай Мельников: После Хенри Мура, мне кажется, сейчас уже таких и нет. К сожалению, такое время, переломное для искусства, настало, что старые ушли, а новых еще нет.

Юрий Жигалкин: Если этот проект будет доведен до конца, то мемориал Церетели станет практически в ряд со Статуей Свободы. Каковы ваши эмоции относительно чести, оказанной художнику из России?

Николай Мельников: Вы задали вопрос налогоплательщику. Я плачу налоги в Америке. Церетели пришел и говорит: "Я поставлю памятник здесь, но плюс еще я устраиваю парк здесь..." - я приветствую. Другое дело, опять же, мы не будем спорить о значимости, какая скульптура, хорошая или плохая. Тут разные есть мнения. Но то, что сам факт, что он это сделает, я только приветствую. Если России предложили бы такие вещи американцы, сказали: "Ребята, мы вам сделаем парк и поставим памятник", - откажутся что ли?

Юрий Жигалкин: Это был американский скульптор Николай Мельников. Говорили мы о проекте мемориала жертвам 11 сентября Зураба Церетели, который будет установлен рядом со Всемирным торговым центром.

В этой части рубрики «Сегодня в Америке» мы поговорим о феномене, смутившим Голливуд, - заметном падении интереса американцев к фильмам к фильмами с откровенной сексуальной окраской. Как известно, - точнее, как было известно, - американцев больше всего интересуют две вещи: деньги и секс. Среди апологетов этого трюизма были достойные люди, например - Марлен Дитрих, которой приписывается такая фраза: «Для американцев секс - навязчивая идея, в то время как в других частях мира его воспринимают как факт жизни». Однако, если верить неожиданному опыту Голливуда последнего десятилетия, секс на большом экране перестал быть ходовым товаром. Американский кинозритель, возможно, самый верный Голливуду зритель мира, по сути отвернулся от фильмов, эксплуатирующих сексуальную тему, они стали убыточными. Причем, попытки сыграть на интересе к интимному не прощаются аудиторией даже выдающимся художникам. Что может стоять за этим феноменом? Об этом мы беседуем с моим коллегой Александром Генисом.

Александр, прежде всего, правда ли, что секс перестал соблазнять кинозрителей?

Александр Генис: Если судить по сборам, то Голливуд прав: в списке 25 самых прибыльных картин только четыре фильма, на которые запрещен вход детям. Даже шумные, вызвавшие публичный скандал ленты, такие, скажем, как фильм об американском сексологе «Кинзи», проваливаются в прокате. Еще важнее, что коммерческий крах ждал амбициозные картины, явно претендующие на серьезное к себе отношение. Такие, например, как «Лолита» по Набокову, «Широко закрытые глаза» Кубрика или фильм Милоша Формана о Ларри Флинте, издателе «Хастлера». Как бы ни отличались друг от друга эти очень разные картины, в сущности, все они посвящены одному предмету - сексу. И, как говорят продюсеры, именно это помешало их успеху.

Юрий Жигалкин: И вы с этим согласны?

Александр Генис: Как сказать. Я смотрел все эти, снятые серьезными режиссерами, фильмы, и они мне не понравились. В том числе и потому, что не справились, на мой взгляд, со своей темой. Секс очень трудно снимать. О нем и писать-то почти невозможно. Искусство легко справляется с любовью, потому что оно само ее и выдумало, но секс - голос природы, и мы не знаем ее языка.

Юрий Жигалкин: Что не мешает им пользоваться. Иногда - с успехом. Ведь Вы не будете отрицать успехов кино на этом поприще?

Александр Генис: Действительно, в 70-е годы, которые многие считают золотой порой Голливуда, вышло немало ставших классическими картин такого рода - «Выпускник», «Полночный ковбой» и, конечно, знаменитый и одиозный фильм Бертолуччи с Марлоном Брандо «Последнее танго в Париже». Все они стали событиями в искусстве, потому что секс в них был метафорой, описывающей жизнь, условия человеческого существования.

Юрий Жигалкин: Александр, тем не менее, знающие люди - из Голливуда! - уверяют, что сегодня такие фильмы не имели бы успеха.

Александр Генис: Видимо, это так. Продюсер Питер Губер предложил интересное объяснение. Секс, говорит он, продается только в упаковке смешного или страшного. Комедия или триллер могут быть весьма рискованными, но секс как таковой смущает зрителя, причем, как говорит статистика, особенно мужскую аудиторию. Сидя в зале, зрители чувствуют себя неловко, глядя на экран, где люди занимаются сексом.

Юрий Жигалкин: Что же, как вы считаете, изменилось? Нравы Америки стали более чопорными?

Александр Генис: Критики говорят, что Америка впала в новое викторианство, но я в это не верю. Даже влиятельным сегодня консерваторам не удастся вернуть страну в безгрешные 50-е, когда голливудский кодекс чести не позволял показывать супругов в одной постели. Сексуальная революция 60-х не прошла даром, она просто соединилась с электронной революцией, чтобы приватизировать эротику. Обратите внимание на поразительный феномен: чем целомудреннее становится большой экран, тем более распущенным оказывается экран малый. Об этом говорит сенсационный успех таких сериалов, как «Секс в большом городе» или «Отчаявшиеся домашние хозяйки».

Юрий Жигалкин: Да, налицо противоречие…

Александр Генис: … которое помогает разрешить Интернет, вернувший эротику туда, где ей и место, - домой. Пуристы жалуются, что две трети Сети заняты порнографией. И правда, с тех пор, как голые без спросу лезут на экран монитора, мы перебрались в новую эпоху, превратившую секс из контактного в зрелищный спорт.

Подводя итоги, можно успокоить тех, кто переживал за судьбу человечества: все в порядке, секс не перестал быть интересным, но «за этим» теперь нет нужды ходить в кинотеатр, где можно встретить коллегу, начальника, учительницу своих детей или просто своих детей, пусть уже и выросших.

Юрий Жигалкин: Так Александр Генис объясняет падение интереса американцев к сексуально откровенным голливудским фильмам. Однако с его трактовкой едва ли согласна поп-дива Глория Эстефан, утверждавшая в своей знаменитой песне «Секс в девяностых годах», что только сумасшедшие занимались сексом в девяностых. Быть может, она имела в виду опасность СПИДа?..

XS
SM
MD
LG