Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Сегодня в Америке. Будущее программы "Шаттл". Большой театр завершил гастроли в Нью-Йорке


Юрий Жигалкин: Очередные проблемы с космическим челноком и будущее программы "Шаттл". Это сладкое чувство успеха: Большой театр завершил гастроли в Нью-Йорке. Таковы темы уик-энда в рубрике "Сегодня в Америке". У микрофона в Нью-Йорке - Юрий Жигалкин.

Объявление о приостановке запуска космических челноков, сделанное на прошлой неделе после того, как в космос ушел челнок "Дискавери", стало тревожным напоминанием о том, как рискованны полеты в космос. И хотя Американское космическое агентство день спустя решило дать отбой тревоге, ему не удалось предотвратить всплеск дискуссий о том, оправдывает ли программа "Шаттл" риск, связанный с запуском челноков, не стоит ли ее прекратить раз и навсегда. Слово Аллану Давыдову.

Аллан Давыдов: Во вторник на прошлой неделе ушел в космос космический челнок "Дискавери" с семью астронавтами на борту. Старт прошел гладко, однако на одной из плиток термооблицовки корпуса корабля после взлета была обнаружена небольшая выемка, видеокамеры также зафиксировали падение фрагмента изоляции топливного бака вскоре после старта. Полагают, что подобный инцидент привел к гибели челнока "Колумбия" в 2003 году. Вот и на этот раз кусок изоляции бака отлетел таким же образом, словно пустив насмарку все проделанное для устранения причин той катастрофы.

Аэрокосмическому агентству Соединенных Штатов и самому экипажу понадобилось несколько дней, чтобы определить степень повреждения и дальнейший сценарий космического путешествия. Руководство НАСА заявило о приостановке полетов всех шаттлов до полного устранения неполадок. Через два дня напряжение спало, НАСА объявило, что проблема небольшая и полеты, скорее всего, могут быть продолжены. Однако тревога за судьбу корабля и его экипажа, видимо, останется, вплоть до момента приземления.

Истории инцидента в американской программе "Спейс шаттл", которые часто ставили космический корабль на грань аварии, а дважды приводили к катастрофам, заставляют некоторых экспертов сомневаться в эффективности самой программы. Насколько такие сомнения правомерны? Об этом я спросил директора Вашингтонского института космической политики Джона Лобсдена.

Джон Лобсден: Сегодня, оглянувшись на 30 лет назад, можно оценить программу "Спейс шаттл" как чересчур честолюбивый проект. Однако вот уже четверть века шаттл является единственным космическим перевозчиком Соединенных Штатов и уже поэтому он останется нашей национальной гордостью. Однако уже принято решение завершить эту программу к 2010 году или даже ранее.

Аллан Давыдов: Намного скептичнее оценивает эффективность программы "Спейс шаттл" соучредитель Фонда космических рубежей Рик Томлинсон.

Рик Томлинсон: Думаю, что шаттл изначально был пустой тратой денег и времени. Когда у американских налогоплательщиков брали деньги на проект, их убеждали, что шаттлы будут совершать по 50 полетов в год, хотя фактически они летали по 3-4 раза, а порой и раз в год.

Аллан Давыдов: Но ведь что-то было достигнуто за 25 лет, не так ли?

Рик Томлинсон: Шаттл кое-чем ценен с точки зрения развития технологий, связанных с многократными полетами в космос. Он действительно помог нам продвинуться вперед в этих областях. Но я все же убежден, что если бы сотни миллиардов долларов, потраченные на космические челноки и космическую станцию, дать частным компаниям, строящим ракеты-носители нового типа, мы бы смогли достичь гораздо большего.

Аллан Давыдов: Итак, недалек день, когда программа "Спейс шаттл" прекратит существование. Но что взамен?

В прошлом году президент Буш выступил с программой освоения космоса, включающей возвращение американских астронавтов на Луну, а затем осуществление пилотируемого полета на Марс. В ближайшие годы также появятся принципиально новые летательные аппараты, космопланы, позволяющие поставить орбитальные полеты на коммерческую основу.

Джон Лобсден: Возможно, околоземная орбита станет сферой коммерческой активности в сфере космического туризма. Россия уже сейчас продает места для путешествия на своих кораблях "Союз". Многие хотят побывать в космосе и готовы хорошо за это заплатить.

Аллан Давыдов: Рик Томлинсон из Фонда космических рубежей считает, что частный сектор должен не только участвовать в организации космического туризма, но и активно осваивать сферы, которые пока остаются монополией НАСА. Именно при этом условии, считает он, президентская космическая программа будет по-настоящему жизнеспособной.

Рик Томлинсон: Я за усиление партнерства между правительством и частным сектором. Надо разделить их сферы деятельности. Правительство может платить за исследования, за развитие передовых технологий, как за самую важную часть космической программы, но космические перевозки и строительство космических станций должны быть отданы частным компаниям. На мой взгляд, частный бизнес намного эффективнее сотрудничал бы и с зарубежными партнерами, такими как Россия, Япония и страны Европы. Если же НАСА будет, как и прежде, в одиночку транжирить бюджетные деньги, оно не осилит поставленные задачи. Привлечение в космическую сферу новые компании позволит создать индустрию будущего под названием "Космическая экономика".

Юрий Жигалкин: Это сладкое чувство успеха. Большой балет завершил нью-йоркские гастроли.

Юрий Клевцов: Ощущение зала, безусловно, с первых минут чувствуется. В этом "Спартаке" мне было комфортно. Ощущение того, что на меня пристальный взгляд, может быть не всегда хороший взгляд. В конце концов, когда закончился спектакль, зал стоя аплодировал, это было безумно приятно.

Светлана Лункина: Честно говоря, мне было очень приятно танцевать, потому что чувствовалось, что публика очень ждала нас, очень хотела видеть наши спектакли. Поэтому чувствовалось, что они с расположением к нам, как бы очень реагировали на все, с чувством, с пониманием. Мне, честно говоря, было очень приятно.

Юрий Жигалкин: Это ощущение солистов Большого балета Юрия Клевцова и Светланы Лункиной, Спартака и Эгины в классическом балете, поставленном Юрием Григоровичем. Если судить по приему, по распроданным спектаклям, по нескончаемому потоку рецензий даже на давно разобранные по косточкам "Спартак" и "Дон-Кихот", это был успех, большой успех. Но большой балет показывался на первой сцене Америки - в "Метрополитен опере" - первый раз за 18 лет. И единственным его соперником в глазах многих критиков большой балет образца 20-летней давности. В таком контексте, как написал Джон Рокуэлл в "Нью-Йорк Таймс", говоря о "Спартаке", качество танца можно оценить о'кей (нормально), но "Дон-Кихот", по его словам, выглядел неряшливым, сырым. Иными словами, эпитетов превосходных степеней на этот раз большому балету выпало немного. Как говорит один из ведущих американских балетных критиков Клайв Барнс, дело в том, что когда-то Большой стал для западной, американской аудитории открытием, и его до сих пор оценивают по тому счету.

Клайв Барнс: Он сильно отличался от всего известного западному зрителю и обладал таким зарядом драматической мощи. Мы были потрясены экзотической красотой Улановой. Позже Большой дал миру еще одну выдающуюся балерину 20-го столетия - Плисецкую. А "Ромео и Джульетта" в постановке Лавровского. Западный зритель был просто схвачен врасплох этими ожившими на сцене фрагментами ренессансных фресок, они завораживали своей могучей художественной силой. Это была магия воздействия, о которой западные балетмейстеры той эпохи могли только мечтать. С тех пор балету всегда сопутствовали эпитеты "мощный", "ликующий", "блестящий".

Юрий Жигалкин: Но на этот раз ощущение, по крайней мере, судя по рецензиям, было несколько иным. Среди эпитетов превалировало о'кей (нормально). У вас тоже сложилось такое ощущение?

Клайв Барнс: Период после Григоровича, как мы знаем, был не лучшим в истории большого балета. Качество танца труппы, честно сказать, не было на прежнем уровне. И оно все еще ниже того, к чему мы привыкли по прошлому. В труппе, как всегда, есть блистательные балерины, например, Светлана Захарова, Светлана Лункина, но, увы, трудно кого-то назвать среди танцовщиков. Приходиться сделать вывод, что мужской танец, которым так отличался русский балет, сдал за последние 30 лет. Это особенно заметно на уровне западных танцовщиков, сильно выросших.

На мой взгляд, к сожалению, ни московские, ни петербургские танцовщики не столь ярки и значительны, как прежде.

Юрий Жигалкин: Господин Барнс, но публика, кажется, не слишком вчитывалась в рецензии, почти все спектакли шли на грани аншлага.

Клайв Барнс: Это просто удивительно. Как и на труппу Эйфмана, на спектакли Большого валом шли русские эмигранты. Мне показалось, что около половины зрителей в зале говорили по-русски. Первый раз я слышал, что в "Метрополитен опере" объявления перед подъемом занавеса были сделаны на английском и русском, это поразительный феномен. На Западе, в Америке, у русских балетов появилась русская аудитория.

Юрий Жигалкин: Господин Барнс, если суммировать ваши впечатления о новом большом балете, представляющем себя сейчас Нью-Йорку, Америке, какое основное ощущение?

Клайв Барнс: Труппа находится в движении или, лучше сказать, в развитии. Она уходит от героической традиции Григоровича в направлении международного репертуара, этой дорогой идут все. Я видел в Москве поставленные Ратманским балеты Мясина, ощущение было смешанное. Его "Светлый ручей", показанный в Нью-Йорке, интересный, любопытный пустячок. Но из всего этого трудно пока делать вывод о том, что будет дальше.

Юрий Жигалкин: Выводов о будущем большого балета не берется делать и художественный руководитель балета Алексей Ратманский. К сдержанным эмоциям американских профессионалов относительно большого балета он относится так.

Алексей Ратманский: Я могу согласиться. Я читал рецензии "Нью-Йорк таймс", но как бы, если суммировать все рецензии, то восторженных эпитетов тоже достаточно. Я могу сказать со своих позиций, то, что я вижу, имею возможность сравнивать. Это очень высокий уровень танца. Кордебалет, наша группа, пожалуй, одна из лучших в мире, безусловно. У нас очень сильный женский состав. Мужчин мы не смогли показать в должном объеме, потому что из-за травм несколько очень ярких танцовщиков не приехало.

Большой действительно ассоциировался с виртуозным мужским танцем, и ждали уровня не ниже, чем они привыкли видеть. Но, должен сказать, что спектакли, которые мы уже показали в Нью-Йорке, они прошли на очень высоком уровне, артисты показали все, что они могут.

Юрий Жигалкин: Так подытоживает гастроли большого балета в Нью-Йорке его руководитель Алексей Ратманский.

Ну, а как подвел итог нашему разговору американский балетный критик Клайв Барнс, чтобы ни писали профессионалы, русскому балету не грозит забвение.

Клайв Барнс: С начала XX века, с Дягилева, для западной аудитории самое понятие балета ассоциировалось с Россией, точно так, как опера была синонимом Италии. Я уверен, что у русского балета всегда останутся верные многочисленные поклонники по всему миру.

XS
SM
MD
LG