Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Возвращение в школы НВП


[ Радио Свобода: Образование ]
[23-02-05]

Возвращение в школы НВП

Автор и ведущий

Александр Костинский: Сегодня мы будем говорить о возвращении в обязательную школьную программу такого предмета как начальная военная подготовка - НВП.

В студии Радио Свобода руководитель межрегиональной общественной организации "Учителя за свободу убеждений", учитель русского языка Всеволод Луховицкий, учитель географии лицея 1525 Леонид Перлов и учитель физики, химии и ОБЖ этого же лицея Эльвира Калабухова. ОБЖ - это основы безопасности жизнедеятельности.

Первый вопрос. В каком состоянии сейчас вот эти поправки к Закону об образовании, первое чтение которых было в октябре 2003 года?

Всеволод Луховицкий: Во-первых, надо сразу иметь в виду, что в нынешнем Законе об образовании 1992 года четко и ясно сказано: "Любое военное обучение, военное образование в школе возможно только на добровольной основе". Таким образом, до сих пор любые попытки введения элементов военного образования - курс ОБЖ или военные учебные лагеря, о которых мы будем еще говорить, - с точки зрения Закона об образовании были незаконными. С 1992 года стали появляться попытки изменить Закон об образовании.

Александр Костинский: С 1992 же, когда он был принят?

Всеволод Луховицкий: Извините, с 2002 года. В 2003 осенью в первом чтении, действительно были изменения, которые говорили о том, что надо в обязательном порядке изучать НВП. Но поднялась очень большая волна протестов и общественных организаций, и от политических партий, и просто учителей и родителей. Все были этим настолько возмущены, что уже второго чтения фактически не было.

Таким образом, до сих пор никаких поправок нет. Все о чем говорят сейчас самые разные государственные деятели все это не более чем некие разговоры и слухи. Мы знаем, что в Комитете по обороне Госдумы лежит законопроект такой о внесении изменений в Закон об образовании, но он пока не рассматривался в Думе во втором чтении, когда будет рассматриваться - неизвестно.

Еще раз повторю, что самое главное. Сейчас любой учитель, любой директор должен ориентироваться на Конституцию и на Закон об образовании. Все остальное законодательство для него уже дело третьестепенное.

Александр Костинский: То есть заявление спикера верхней палаты Миронова это все-таки пока некое политическое заявление? Потому что он говорил достаточно категорично, что мы сейчас это введем, что это должно быть обязательно и так далее. Пока все-таки это некое политическое заявление, а не законодательный какой-то акт?

Всеволод Луховицкий: Разумеется, это всего-навсего заявление. Это, вероятно, еще одна проверка общественности, как мы это воспримем. В прошлом году, например, было заявление бывшего уже министра Филиппова, который тоже говорил о том, что надо детей сразу после школы отправлять в армию.

Александр Костинский: Это сам Филиппов заявлял?

Всеволод Луховицкий: Да, когда он уже не был министром. От этого тоже потом с удовольствием все открестились. Это некие пробные шары - съест это общество или нет? Никаких пока точных сведений, я думаю, ни у кого в принципе нет. Будут это предпринимать, когда - это только наши предположения. Никакой точной и ясной информации у нас нет.

Александр Костинский: Но все-таки если такие заявления делаются, значит это кому-то нужно. Вопрос Леониду Перлову. Скажите, пожалуйста, для чего (мы можем предположить) предлагают ввести НВП в школе? Надо сказать, ведь она долгие годы была, потом ее отменили. Прошло фактически 14 лет, когда не было начальной военной подготовки. Зачем ее вводят?

Леонид Перлов: Думаю, что логика такая. Да, когда-то было. Зачем было? Страна в кольце врагов, необходимо, чтобы каждый гражданин страны независимо от возраста был готов к отражению агрессии.

Второе. Заметное сокращение еще хрущевское армии высвободило офицеров, которых следовало трудоустроить. Отменена НВП была на волне демократических преобразований в нашем обществе, когда стало ясно, что врагов не так уж и много, а те, что есть, непосредственной прямой угрозы стране не представляют. Следовательно, необходимости в этом нет.

Александр Костинский: Часы освобождаются, в общем-то.

Леонид Перлов: Да. Тем более что есть возможность таким образом освободить часы, разгрузить детей, потому что о разгрузке говорили уже тогда. Впоследствии эти освободившиеся часы занять чем-то более для детей необходимым, с точки зрения тогдашнего начальства.

Сегодня, видимо, ситуация поворачивается в обратную сторону. Причем, что забавно, одновременно говорится и о необходимости разгрузки (сегодняшний министр заявил о том, что вообще на 25 процентов разгрузить) и одновременно говорится о введении принципиально нового курса - обязательного введения этого курса в федеральный компонент. На 25 процентов урезается основной базовый курс образовательный, при этом еще и вводится новый предмет. На мой взгляд, эти вещи друг с другом не увяжутся.

Даже если отвлечься от, скажем, внешней угрозы, по всей вероятности, смысл состоит в том, что начальная военная подготовка (помимо непосредственно военных знаний) закладывает определенный стиль, определенную систему мышления - военную, милитаризованную систему мышления, основанную на двух основных принципах: принцип "свой - чужой" и принцип "начальник всегда прав", безусловное и беспрекословное подчинение младшего старшему. Дети, которые сызмальства воспитаны и ориентированы подобным образом, социально намного более управляемы, чем дети со свободным принципом мышления. Этот курс должен будет еще и выполнять, с моей точки зрения, чисто педагогическую функцию - определенное построение детских мозгов.

Александр Костинский: Спасибо. Вопрос Эльвире Калабуховой. Вы сейчас ОБЖ преподаете?

Эльвира Калабухова: Да.

Александр Костинский: То есть ОБЖ - это основы безопасности жизнедеятельности. Ведь насколько я знаю, я посмотрел учебник, там уже сейчас довольно много вопросов, посвященных, если так можно сказать, обеспечению безопасности жизнедеятельности в военных условиях. Какое сейчас состояние? Что сейчас реально преподается в школе?

Эльвира Калабухова: По ОБЖ?

Александр Костинский: Да, да, пока по ОБЖ.

Эльвира Калабухова: Что я вам хочу сказать, безусловно, перегружена программа ОБЖ именно военной тематикой в последнее время, даже судя по учебникам. Основной учебник Сенькова, 10-й класс практически полностью занят военной тематикой. Но все-таки я хочу сказать, что предмет ОБЖ - необходимый предмет, который, я считаю, категорически нельзя отменять и заменять в той ситуации, которая складывается в нашей стране, и криминогенной в частности.

Александр Костинский: А почему?

Эльвира Калабухова: И техногенные катастрофы, и природные катаклизмы, и просто элементарные проблемы со здоровьем людей сейчас. Инфаркт помолодел, уже подростки умирают от инфаркта. Дети сейчас, если нормально преподавать предмет, могут оказать первую медицинскую помощь, которая необходима в первые секунды.

Александр Костинский: Этому вы учите на уроке?

Эльвира Калабухова: Безусловно.

Александр Костинский: Этот предмет хотят заменить?

Эльвира Калабухова: Я бы хотела рассказать о ситуации, сложившейся у нас этим летом. Мы ездили в экологическую экспедицию в Карелию. Один из сотрудников национального парка, в котором мы работали, повредил себе ногу бензопилой. Можете себе представить, что такое бензопила, и какие должны быть повреждения. Рядом с ним оказались наши ребята. Первая медицинская помощь была оказана. В течение 5 минут была остановлена кровь, проведена дезинфекция раны. И только через сутки мы смогли попасть к хирургу. Он сказал, что мы спасли человеку ногу, потому что была на очень высоком профессиональном уровне оказана первая медицинская помощь. Я была просто счастлива, что мои дети так смогли себя проявить.

Александр Костинский: Но в ОБЖ ведь не только медицинская помощь?

Эльвира Калабухова: Да, я вам об этом и говорю. Вот сейчас умение вести себя в большом скоплении народа, как себя вести. Ведь мы же все знаем, бывают трагедии, когда просто затоптали, передавили людей, масса у нас сейчас негативных каких-то явлений. То же самое воровство в общественном транспорте, сейчас всплеск опять в Москве в метро. Никто из наших учеников, между прочим, не пострадал. Речь идет о том, что этот предмет жизненно необходим сейчас.

Александр Костинский: Его как раз хотят отменить?

Эльвира Калабухова: Да, его хотят сейчас заменить на начальную военную подготовку. В ОБЖ достаточно военной тематики. Предложение хорошее было бы вот какое: найти, изыскать резервы для НВП. Давайте изыщем. Давайте уберем из ОБЖ военную тематику всю, кроме той, которая касается непосредственно защиты личности от каких-то военных действий. Это редкость, конечно, скорее всего, этого не произойдет, никому в голову не придет нападать на нашу страну, это понятно.

Александр Костинский: Но в Чечне-то происходит многое, там-то люди:

Эльвира Калабухова: Подождите, в Чечне все-таки войска, люди обученные. Давайте посмотрим тот курс НВП, который был у нас в школе. Что мы учили? Как надевать противогазы и сидеть в них 2 часа, как разбирать и собирать автомат, как пользоваться дезометрическими приборами, приборами химзащиты, как надевать на себя защитные костюмы.

Александр Костинский: Что делать, если будет ядерный взрыв:

Эльвира Калабухова: Да, да, пятки постараться прижать к земле, все понятно. Но ведь этому всему в армии научат за неделю. Зачем на годы это растягивать?! У нас страна разделена на две части - мужчины и женщины. Женщины у нас невоеннообязанные - следовательно, половина населения страны уже не попадает в армию. Дальше, пусть меньшая часть, но все-таки людей, которые по идейным соображениям не пойдут служить в армию, а выберут альтернативную службу, которая пока еще у нас не отменена, пока еще у нас статья об альтернативной службе в Конституции есть. Еще часть населения отошла. Получается, что мы все-таки меньшую часть должны обучать по закону начальной военной подготовке. Тогда давайте так и сделаем - ОБЖ оставим основным базовым компонентом, а НВП сделаем факультативом для молодых людей, желающих служить в армии.

Александр Костинский: Спасибо.

Всеволод Луховицкий: Во-первых, я обращаю ваше внимание, уважаемые слушатели, на то, что далеко не все преподаватели ОБЖ сейчас учителя одновременно физики и химии. Мы проводили исследования, опрос московских учителей, учителей в нескольких регионах. 40 процентов учителей ОБЖ это отставные военные без педагогического специального образования.

Александр Костинский: Сколько процентов?

Всеволод Луховицкий: 40 процентов. Второй момент. Сейчас, к счастью, в стандартах по ОБЖ не прописано никакой практики по изучению военного дела. Там изучают только теоретически в стандартах. В большинстве школ, где ведут военные, мужчины, внимание уделяется, прежде всего, именно практике, той самой разборке и сборке автомата.

Еще один очень важный момент. Когда мы говорим о конфликтах вооруженных, о каких-то ситуациях, именно связанных с ОБЖ, то, чего сейчас нет, к сожалению, в программе ОБЖ, вернее, есть одним пунктом маленьким - это международное гуманитарное право. Для граждан нашей страны чрезвычайно важно знать, с одной стороны, на что они имеют право, и как они защищены в ситуации контртеррористической операции, внутреннего вооруженного конфликта и так далее, а, с другой стороны, будущие солдаты, те, кто пойдет в армию, должны знать, что они не имеют права издеваться над мирным населением, стрелять в мирное население и так далее и так далее.

И еще. Когда мы говорим о том, для чего могут хотеть ввести НВП, военные очень часто говорят сейчас так: "Мы сокращаем срок службы в армии с 2008 года до года, а может быть даже до полугода. Мы за это время не успеем научить новобранцев основам. Именно поэтому мы хотим 1 год, 2 года, или даже 3 года готовить их к воинской службе". Это то, что вы сказали, Эльвира, что за неделю можно научить. Можно, если это будут профессионалы-педагоги, психологи, а отнюдь не современные наши военные, которые имеют весьма грустный опыт обучения наших солдат. Чему в армии на самом деле учат, это отдельная тема отдельной передачи, не столько военному искусству, сколько искусству строительства всевозможных мирных сооружений.

Александр Костинский: У нас на пейджер некоторые сообщения приходят.

"Когда я училась в школе в 60-х годах, у нас была военная подготовка. Ничему мы на самом деле не научились, пустая трата времени, так как школьники еще очень незрелые. Это вызывало смешки, а не желание учиться военному делу. В институтах другое дело - там более взрослый подход. Савельева, Москва".

"Государство должно вернуться в школу. Необходимо в программе Путина почему-то написано возродить воспитание в духе патриотизма, верности истории, национальным интересам России. Садомская, Санкт-Петербург".

А вот молодой человек написал: "Направо, вперед, налево - такое мышление власти хотят внедрить в новое поколение. Молодые не приемлют несвободы. Хотят их сделать винтиками, а не людьми. Александр".

Леонид Перлов: Мы только что об этом говорили, что определенный настрой мозгов. Это молодой человек, он это так и воспринимает.

Коллега Всеволод упомянул, что 40 процентов преподавателей ОБЖ это, на самом деле, военные люди, с военным стилем мышления либо с отсутствием, либо со своеобразной педагогической подготовкой.

Александр Костинский: Вообще, когда офицеры учатся в училищах, у них есть и педагогика, и психология.

Леонид Перлов: У офицеров есть и педагогика, и психология. Педагогическую подготовку офицер получает для работы с соответствующим возрастным уровнем людей - это люди от 18 лет и старше. Эти педагогические принципы и приемы, даже если представить себе, что их дают хорошо, для работы с 16-летними не годятся, это я вам берусь утверждать как педагог. Кроме того, они абсолютно непригодны для работы с сегодняшним ребенком, мальчик или девочка в данном случае абсолютно неважно. Сегодняшние дети это не такие дети, которые были в 60-х годах, когда детьми были мы сами. С ними нельзя так работать.

Да, действительно, фигура школьного военрука была анекдотичной фигурой в советской школе. Я глубоко убежден, что статус ее не изменится, когда и если будет восстановлена НВП в силу того, о чем говорила Любовь Петровна Кезина. Она не ставила под сомнение необходимость введения военной подготовки, но в своем недавнем выступлении она сказала: "В Москве этого не будет, потому что ни материальной базы, ни кадровой базы для этого предмета сегодня в городе Москва нет". Что же тогда говорить о какой-то российской периферии.

Сегодня преподавать начальную военную подготовку в школе просто некому. Почему для того, чтобы преподавать географию, физику, русский язык человек должен 5 лет проучиться в институте, после чего набить много шишек и наработать опыт, после чего он становится приличным учителем. Если рассматривать начальную военную подготовку как базовый школьный предмет, соответственно должен быть и подготовлен преподаватель для этого. Нужен факультет преподавателей начальной военной подготовки в пединституте, например, для подготовки людей по этой специальности. Это трудный и достаточно объемный материал. К нему нужно готовить.

Александр Костинский: Или хотя бы, продолжая вашу мысль, должны быть курсы этих людей. Допустим, человек, который хочет преподавать в школе:

Леонид Перлов: Курсы не решат проблему.

Александр Костинский: Ну не курсы, а два года, например.

Леонид Перлов: Да, получится то, что в начале Первой мировой войны называлось "школой заурядпрапорщиков" - и не офицер, с точки зрения солдат, и уже не солдат, человек, функция которого не определена. Убили командира взвода, он становится на его место. Это все для чего он предназначен, для решения каких-то сиюминутных, очень коротких задач. Школьный учитель быть ориентированным на подобные задачи просто не может, потому что он учитель.

Александр Костинский: Я помню еще, что все сидящие здесь за столом проходили НВП, когда были школьниками, помним еще конфронтацию, связанную со стрижкой. То смешное отношение, которое было, оно касалось ведь даже не принципиальных вещей - надо было обязательно прийти в рубашке военной, в галстуке зеленом и обязательно подстричься. Эта борьба со стрижкой как раз на НВП была и назначена.

Всеволод Луховицкий хотел прокомментировать, кто может преподавать в школе эту самую НВП, да?

Всеволод Луховицкий: Совершенно верно. Я хочу отметить, что очень многие взрослые, кто в 60-е, 70-е, 80-е годы изучал при советской власти НВП, рассуждают так: "У нас это был полусмешной и полусачковый предмет - наверное, так будет и сейчас, и из-за этого не надо особенно беспокоиться. Какая разница, что придете еще в голову нашему руководству". Мне кажется, что это очень оптимистический взгляд на вещи.

Сейчас придут преподавать в школу те, кто прошел Чечню, кто получил совершенно особый опыт военных действий, опыт отношения к мирным людям. Я сужу по тому, что сейчас расплодились особенно в связи с программой патриотического воспитания всевозможные военно-патриотические и даже православно-патриотические, военно-православные клубы и организации. Туда идут с удовольствием люди, прошедшие Афганистан и Чечню, прошедшие горячие точки. Они в соответствии со своими взглядами очень серьезно, очень основательно учат молодых людей, прежде всего, воевать, воевать очень серьезно, воевать с ненавистью. Это именно воспитание милитаристов. А учитывая то, что детям в определенном возрасте приятно подержать в руках оружие, "поиграться в войнушку", то на этом можно поймать очень и очень многих. Так что не надо приуменьшать эту опасность НВП.

С другой стороны, конечно, надо говорить о том, что даже если какие бы ни были созданы идеальные условия для преподавания НВП, все-таки пока что это противоречит нашему законодательству. Я обращаю внимание еще на один момент. Родители имеют право выбора любых предметов, так или иначе связанных с идеологическим воздействием на ребенка. Родители имеют право выбирать - хотят они или не хотят, чтобы их дети изучали идеологизированный предмет. А НВП неизбежно идеологизированный предмет.

Александр Костинский: У нас звонок. Пожалуйста, Марина из Москвы.

Слушатель: В школе я не проходила НВП, его у нас уже не было, но я военнообязанная, проходила в учебном заведении. Так вот, у нас были несколько девушек, которые смогли пройти подготовку по спецназу. Это совершенно нам не помешало. Сегодня я хожу ночью - в 12 часов ночи, в 2 часа ночи, в лыжные походы. Один раз мне попался мужик, я взяла его за ноги и головой в речку. Это разве плохо? Поэтому, я считаю, что пройти подготовку военную в молодом возрасте это неплохо.

Поделюсь с вами, как мы сделали в нашем районе. У нас 150 детей из разных школ. Да, у нас есть один спецназовец, кроме меня, который без руки, но у которого все в порядке с головой. Он знает, как и что нужно давать детям. Мы ОБЖ им не даем. Я не знаю, как можно трем предметам обучать одновременно. А в книжке по ОБЖ очень мало дельного, но что-то есть. Мы выбираем из этого, дальше ведем детей в лыжные походы, мы даем пробежку на время, как ГТО. Мы начали с того, что к нам пришли 10 человек и одни мальчики, сейчас у нас 150 человек из разных школ. Они с радостью бегают в горку, кроссы. Знаете, как поменялись эти дети? Они не курят, журналы не смотрят, телевизионные программы не интересуют.

Есть люди, которые учат детей в рамках НВП обращаться с компьютером. Это будут очень талантливые люди.

Александр Костинский: Спасибо, Марина. Вы нарисовали такую замечательную картину. Вот Эльвира Калабухова хочет прокомментировать, как преподаватель ОБЖ, в частности.

Эльвира Калабухова: Во-первых, это тоже, о чем говорила я. Ради бога, если дети хотят заниматься такими вещами, слава богу, пусть они этим занимаются. Они заняты, они не сидят в подворотнях. Все по желанию, пусть это будет. Никто от этого не отказывается. Это первое.

Второе. Вы плохо изучили программу по ОБЖ. Учебников много, помимо учебников имеется и другая литература. Так вот, в основах безопасности жизнедеятельности огромный практический раздел по защите от различных нападений. Мы можем их научить защищаться в условиях криминальной ситуации, которая у нас в стране. Если учить, то можно научить и в рамках ОБЖ. Совсем не обязательно для этого вводить начальную военную подготовку. А те, кто хочет больше узнать о военном деле, ради бога, пусть они идут на факультативы, пусть в общественных организациях занимаются, как у вас. Никто же этого не запрещает. Нельзя это делать обязательным предметом.

Александр Костинский: Михаил Андреевич из Москвы, пожалуйста.

Слушатель: Мне 74 года. Я прошел все этапы начальной военной подготовки. Она была замечательной, потому что нам, школьникам, был лишний повод выбраться на волю, "в пампасы", как мы тогда говорили. Это было в 1943-1945 годах. Потом началась "холодная война". Никуда не денешься, все нормально. Но я не могу одного понять. Зачем неграмотным военным, которые не имеют никакого педагогического образования, нет умения общаться с людьми, доверять детей? Я сам профессор и понимаю, что это такое. Для чего это нужно? Для чего нагнетать обстановку этой самой дурацкой военной подготовкой?

Леонид Перлов: Если можно, хотел бы прокомментировать. Михаил Андреевич, спасибо большое. На волю, в пампасы, как вы говорите, действительно, детьми чрезвычайно ценимое. Но для того, чтобы детям эту возможность предоставить, я с вами совершенно согласен, курс военной подготовки абсолютно не нужен. Я этим занимаюсь, также как и Эльвира Юрьевна, регулярно, ежегодно мы выезжаем с детьми в разные интересные места. Они могут там работать, они могут там бегать, прыгать, развлекаться. Военная подготовка тут не причем.

Александр Костинский: Я бы хотел здесь сделать маленькое сообщение. Почему все-таки военные люди (я бы не стал говорить, что все военные необразованные, конечно, есть и образованные и высокообразованные военные), но почему они так держатся за призывную армию, за то, чтобы обязательно ввести НВП? У маршала Родионова была такая фраза: "Если у нас будет оборонное сознание, мы любого врага палками забьем". Это было сказано буквально несколько лет назад. Это не XIX век, и не XVIII.

Так получилось, что если говорить о военной культуре российской в широком смысле с Петра Первого, то все-таки, несмотря на замечательные изречения неких великих полководцев как Суворов, что бей не числом, а умением, в основном, наша армия била числом, а не умением. Маленькая Европы была, там были армии наемные, а у нас была призывная и так далее. Так сложилось, что в большей части у нас не очень берегли солдат, не очень берегли офицеров. Эта возможность всегда почти из безбрежного, по европейским понятиям, колодца взять всегда живую силу, не людей, и живую силу, и бросить их в топку: Так было и в Первую мировую войну, так и в турецкую войну было и во Вторую мировую войну. Отсюда такие огромные потери, которые были. Это некая традиция военная.

Сейчас российская армия, российское общество стоит перед тем, что она должна порвать реально с некоей 300-летней традицией. Это не только в желании, чтобы были солдаты, которые строят дачи, это, мне кажется, не надо забывать, что вопрос стоит в переучивании, он глубже, чем просто какие-то простые.

Всеволод Луховицкий: Я хочу обратить внимание, что не только к солдатам и офицерам было такое наплевательское отношение у нашего государства. И не с Петра Первого, а гораздо раньше было такое отношение к своим подданным, потом к своим гражданам. Это общая тенденция.

Что касается традиций. Обратите внимание, все больше не только в учебниках ОБЖ, но в учебниках истории, в учебниках Москваведения, в учебниках литературы все больше проводится идея - наши славные боевые традиции. Патриотизм отождествляется исключительно с военным патриотизмом. Герой - это обязательно погибший на поле брани. Защищать родину или служить родине - это вообще значит только с оружием в руках. Это очень опасная тенденция.

Александр Костинский: У нас Александр, Ленинградская область, пожалуйста.

Слушатель: Мне кажется, что большинство людей все же здравомыслящих в России и педагогов в частности, конечно же, против введения начальной военной подготовки. Эти часы обеднят наших детей, они отнимут у них многие важные другие курсы. Я бы хотел в связи с этим акцентировать внимание вот на какой проблеме. Как же нам всем трудно противостоять всем этим попыткам изменить законодательство по образованию. Понимаю, что родители должны объединяться, но, к сожалению, они не смогут это сделать. Политическая активность нулевая. Хочу спросить у участников, как учителя, профсоюзы учителей или хотя бы директора школ выступают против этих замыслов наших правителей неразумных?

Александр Костинский: Спасибо, ваш вопрос понятен.

Всеволод Луховицкий: Я бы не стал говорить о том, что пассивные у нас родители, и учителя, и вообще нулевая политическая пассивность полная. Есть несколько очень серьезных рычагов, как мне кажется, которые можно использовать. Во-первых, я по Закону об образовании, по всему прочему нашему законодательству у нас школа не только государственная, но и общественно-государственная. Это значит, что родители имеют, если они захотят, очень серьезные возможности. Они имеют право формировать и советы, и попечительские советы, и советы школы. Есть уже в разных городах, например, опыт Томска, где правозащитники создали вместе с Комитетом образования городской родительский совет, проводят ежемесячные собрания. Этот совет вполне способен защищаться и защищать свободу убеждений детей.

Точно также ожидать от нынешних профсоюзов какой-то защиты в этом отношении нельзя. Но учителя все больше осознают, что это надо делать, что надо как-то объединяться.

Наша организация, которая создана всего полтора месяца назад, наметила целый ряд шагов, в частности, мы продумываем, как, начиная с конкретного учителя на местах защищать его в школе, на уровне городском, на уровне региональном, в том числе и обращение к руководству. У нас есть открытое письмо к министру образования, как раз в котором предлагаем ему отменить приказ о военных летних сборах, привести в соответствие с Законом об образовании все нормативы, изменить ситуацию с преподаванием ОБЖ в том числе, сделать его действительно ОБЖ, а не основы военного дела. Есть сейчас какие-то попытки и объединения, очень важный момент, объединения родительских и различных общественных инициатив.

Сейчас началась неделя антивоенных действий, сегодня. Я знаю, что на митингах в разных городах будут участвовать не только какие-то стандартные активисты общественных организаций, но в том числе будут принимать участие и учителя. Мы выйдем тоже 26 февраля на митинг с этими именно лозунгами.

Александр Костинский: Спасибо. На пейджер у нас приходят сообщений много, некоторые я прочту.

"Мне 73 года. После войны у нас была военная подготовка. Я считаю, что она нужна для детей, потому что не только учат как себя вести во время войны, но и дисциплине и порядку. Я считаю, что небольшим курсом она нужна".

"Я считаю, что ОБЖ в школе нужно обязательно ввести, но основным упором сделать выживание в российской армии. Ведь за 2004 год в нашей армии погибло 3 тысячи призывников, так что это необходимо. Николай Иванович".

"Позвольте высказать свое мнение. Ввести военную подготовку в школах хотят для того, чтобы обеспечить полуграмотных военных работой".

"Нужно называть вещи своими именами. Идет планомерная тотальная милитаризация России".

"Пусть ваши учителя русского языка обучают соответствующих детей, дают им путевку в жизнь. У нас есть общества Александра Невского, Данилы Московского, Ивана Калиты. Там серьезная подготовка, но для желающих. Это укрепляет детей физически и духовно. Глафира".

"В Москве НВП преподавать некому. Был бы Закон, а военрук найдется. Горячие точки готовят их тысячами. Генералам нужно пушечное мясо, а россияне не хотят войны. Мы за мир. Долой военщину из правительства и Думы. Александр, отец первоклассника, Ленинградская область".

Тут еще много мнений, пожалуйста, Леонид Перлов.

Леонид Перлов: Те, кто пишет, те, кто звонит, возвращаются к одному и тому же, многие во всяком случае.

Александр Костинский: Нет, некоторые говорят, что надо ввести.

Леонид Перлов: Да, некоторые говорят, что надо, некоторые говорят, что ни в коем случае нельзя, некоторые говорят, что немножко можно. С моей точки зрения, чуть-чуть беременным быть все-таки очень трудно - либо это есть, либо этого нет. Бывает толпа общества, бывает строй. Безусловно, управление строем куда проще, чем управление обществом. Толпой, кстати, тоже достаточно просто управлять, похоже на строй - уставная команда и отрепетированные уставные действия реакция на эту команду. Управлять обществом такими методами нельзя. Весьма вероятно, что сегодня те, кто управляет обществом, других механизмов управления просто не знают, либо ими не владеют. А раз нет в распоряжении средств для управления другим обществом, значит, общество нужно сделать таким, для которого есть средства.

Александр Костинский: Но оно только само, наверное, может таким сделаться.

Леонид Перлов: Можно этому поспособствовать. Сделать - нет, но посодействовать, создать условия, чтобы оно стало таким, - да, вполне возможно. Это один из шагов. Кстати, прекрасная параллель с введением в школу и курсов клерикального содержания.

Александр Костинский: Религиозные.

Леонид Перлов: Да, религиозные курсы, которые в принципе предусматривают то же самое. Как и в военных, так и в религиозных курсах пункт первый - "свой - чужой", пункт второй - "старший прав".

Александр Костинский: Авторитет.

Леонид Перлов: Да. Не авторитет личности, а авторитет места, авторитет уже в силу того, что вот это командир, или священник, или сержант, или учитель, в силу занимаемого им места. Это очень вредно.

Александр Костинский: Из Петербурга Сергей, пожалуйста.

Слушатель: Добрый день. Я бы хотел ответить на вопрос и зачем? и как с этим бороться? Немножко истории. Наверняка, кто-то из присутствующих читал Бунича "Золото партии". Прошел первый этап - Сталин пришел в Москву, а золота нет. Прошел второй этап. 1991 год. Демократы пришли в Москву, а золота нет. Так вот лучше рассуждать о следующем, третьем этапе - кто придет и обнаружит, что золота снова нет, а все остальное это наносное.

Как с этим бороться? Присутствует общественная организация. Пусть они подадут в Конституционный суд на конституционность этого решения. Ведь в конце концов дети - это те же люди. Если есть альтернативная служба, давайте доведем до смешного и создадим альтернативную учебу.

Александр Костинский: Спасибо. Тут еще несколько интересных сообщений, но они делятся на два лагеря.

"Израиль воспитывает из своей молодежи далеко не пушечное мясо. Они прифронтовое государство, и в этом нуждаются. Мы также становимся все более прифронтовым государством, это нам необходимо". Это, видимо, в защиту НВП.

"Если учесть, что у нас образование будет платным, во сколько нам будет обходиться урок НВП? Ведь там подразумеваются и стрельбы, которые, наверняка, дорогие. Александр".

Всеволод Луховицкий: У меня только два замечания по поводу выступления и писем. Обратиться в Конституционный суд можно только тогда, когда будет принят Закон. Соответственно, если он будет принят, безусловно, найтись хотя бы одному ребенку, чьи родители захотят подавать в суд, я полагаю, что либо Конституционный суд отменит, либо надо будет доходить до Европейского суда. Есть специальный протокол к Конвенции европейской, где сказано, что родители имеют приоритет именно в воспитании ребенка идеологическом. Это будет совершенно точно определено.

Леонид Перлов: Я географ по профессии. Штамп "Россия прифронтовое государство". Я неплохо представляю себе границу России, много, где был, у меня нет впечатления, что сегодня Россия прифронтовое государство. Если вы в состоянии назвать страну, которая угрожает нам военной агрессией, что ж, попробуйте расширить наш кругозор. Я таких не знаю.

Александр Костинский: Кстати, вот тут реплика на милитаризм и оборонное сознание.

"Милитаризм и оборонное сознание - это следствие существования привилегированных сословий бюрократии. Пора уже думающим людям, в частности, на радиостанции о подлинных причинах оборонного сознания в России говорить. Владимир".

Виктор из Омска нам звонит.

Слушатель: Я по этому поводу думаю так. Нельзя объединять необъединимое - вчерашний строй с сегодняшним строем. Видимо забыли, что мы живем в глобализованном мире, и все эти вещи надо воспринимать по-другому. Сегодняшней власти нужно пушечное мясо, но для защиты не государства, а самой себя.

Александр Костинский: Спасибо. Вы преподаете ребятам. Какое отношение к той части, которая касается военной. Какая у них тяга к этому? Сейчас идет масса фильмов, которые явно можно назвать только патриотическими. Когда говорят, что сейчас слабое патриотическое воспитание, если взять сейчас российские сериалы, то большинство их фактически уже сделаны почти по заказу.

Эльвира Калабухова: Безусловно, да, это просматривается. Но, поймите, это не патриотическое воспитание. Когда начинают говорить о воспитании патриотизма, я, как ни странно, вспоминаю свои детские ощущения от фильма "Иван Глинка". Там был такой момент. На сцене репетировала итальянская труппа, а в подвале "Славься, славься:" запела наша труппа. Прекрасная музыка. Вот на чем воспитывался наш патриотизм - на нашей культуре, на нашей истории, на наших открытиях научных, на наших победах в каких-то практических:

Александр Костинский: Но и на военных победах тоже.

Эльвира Калабухова: Знаете, что, когда меня воспитывали патриотически, эти победы представлялись как победа в обороне. Нам никогда не насаждали идею нападения. Всегда говорили: "Наше государство только защищается". Может быть, оно не всегда и защищалось, но нам внушали, что оно всегда защищается. Было правильное патриотическое воспитание. А сейчас наши бедные дети включают телевизор и что видят? Они видят эти стрелялки. Такой хороший, благородный образ военного, бывшего военного, который сейчас защищает честь, достоинство, жизнь наших мирных граждан, но очень примитивно сделанный. Слава богу, что уже что-то началось, может быть. Но опять через военное что-то.

А разве нам нечем гордиться? Что такое патриотизм? Мы патриоты и должны обязательно бежать и кого-то бить, доказывая свой патриотизм? Патриотизм надо доказывать в других местах - в науке, в культуре, я так думаю, да и просто в честном отношении к работе.

Александр Костинский: Сегодня 23 февраля День армии. Не надо забывать, что, на мой взгляд, что еще существует и военные профессионалы. Есть милитаристы, а есть профессионалы. К сожалению, такое впечатление, что сейчас перевес на стороне милитаристов, а не профессионалов.

Спасибо, благодарю всех присутствующих и принимавших участие в программе.

XS
SM
MD
LG