Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Сквозь века. От Джотто до Малевича


[ Радио Свобода: Программы: Культура ]
[20-02-05]

Сквозь века. От Джотто до Малевича

Редактор и ведущая Лиля Пальвелева


У выставки, открывшейся сейчас в Музее изобразительных искусств имени Пушкина, зеркальное название: "РОССИЯ - ИТАЛИЯ. ИТАЛИЯ - РОССИЯ", и далее: "Сквозь века. От Джотто до Малевича".

Почти четверть века назад музейное здание на Волхонке огибали долгие очереди. В них терпеливо стояли те, кто стремился увидеть грандиозную по масштабам экспозицию "Москва-Париж. Париж-Москва". С тех пор совместных проектов было немало, и нынешняя выставка (даром, что не такая большая!) с честью продолжает традицию сопоставления искусства двух стран.

Первый порыв - увидеть полотна знаменитых мастеров, чьи имена для российского человека хрестоматийны. Вот "Женский портрет" Леонардо да Винчи. Вот с детства знакомая по репродукциям "Дама под покрывалом" (она же "Донна Велата") Рафаэля:

Потом наступает время вдумчивого знакомства с экспозицией. И тут то встречаешь работу совершенно неведомого тебе художника, из какого-нибудь провинциального итальянского музея, перед которой застываешь с тихим счастливым выдохом - шедевр.

Открытие выставки "От Джотто до Малевича" проходило в так называемом "итальянском дворике" музея, рядом с гипсовым Давидом и другими копиями, привезенными еще стараниями Ивана Владимировича Цветаева. Один из кураторов проекта флорентийка Кристина Ачидини Лукинат заметила.

Кристина Ачидини Лукинат: К вашим слепкам сегодня пожаловали в гости великие оригиналы. Думаю, что им хорошо друг с другом.

Лиля Пальвелева: Просмотр открывает надпись "Сначала была Византия". Это - общий исток. Не будь под фрагментом мозаики ХI века "Святые жены" этикетки, что она из собора Сан Марко в Венеции, мозаику вполне можно было бы принять за какую-нибудь киевскую.

Однако со временем каждая страна пошла своим путем, и потому на одной стене выставочного зала - древнерусские иконы, а на противоположной - современные им картины эпохи Возрождения. Различия разительны, но неужели не было ничего общего в мироощущении людей, живущих в одно и то же время и исповедующих одну и ту же религию? И неужели эта общность не отразилась в искусстве?

Отразилась, но неявным образом, считает директор Музея имени Пушкина Ирина Антонова.

Ирина Антонова: Здесь можно говорить о высоте идеала. Высота идеала была у Рублева, была у Дионисия. Это художники, которые работали в формах средневекового искусства, не овладевшие еще перспективой, объемом, и, надо сказать, не стремившиеся владеть этим. Но когда мы смотрим, скажем, на "Донну Велату" Рафаэля, или на тот же идеальный пейзаж Лоурана, или на какие-то другие образы итальянского искусства эпохи Ренессанса, мы тоже имеем дело с искусством идеала. Но стадиально это разное искусство. Это искусство Ренессанса, а это искусство средневековое. И русское искусство выходит позднее на эти этапы, вот и все.

Лиля Пальвелева: Экспозицию "От Джотто до Малевича" сочинил известный сценограф Борис Мессерер. Похожие на театральные задники, на двух концах выставочного пространства, черным по белой ткани, воспроизведены две сверхувеличенные гравюры. Ирина Антонова поясняет.

Ирина Антонова: Это Успенский собор в Кремле, построенный Аристотелем Фиорованти, итальянским архитектором, а там - собор Святого Петра в Риме, Рафаэль и Микеланджело участвовали в его проектировании, но достроен он был потом уже окончательно, там принимали участие другие - Джакомо де ля Порто воздвиг этот купол.

А здесь работы итальянского мастера, которые совершенно очевидно ничего подобного не мог бы построить в Италии. Кстати, его работа здесь находится, макет его здания. Вот он. Этот тот же самый архитектор, но эта вещь сделана в Италии, это палаццо градоправителя Болоньи. Вот он тогда работал так, а, приехав сюда, он увидел эти луковки и понял, что надо строить что-то другое. Это, между прочим, пример воздействия русской архитектуры на итальянского архитектора.

Лиля Пальвелева: Имена многих "фряжских" мастеров, от Аристотеля Фиорованти до Растрелли и Росси, для русского уха как родные. Лучшие московские соборы и петербургские дворцы - их творения и, порой, лишь отдельная деталь декора выдает: архитектор - иноземец. Но вот вопрос - при возвращении на родину переносили ли они черты русского зодчества на итальянскую землю?

Ирина Антонова: А, знаете, они, как правило, не возвращались. Это очень странно, но они не возвращались. Они приезжали и оставались на всю жизнь здесь.

Лиля Пальвелева: Поэтому луковки православные в Риме не появились.

Ирина Антонова: Не появились, они их с собой не привезли, это правда.

Лиля Пальвелева: Наша следующая рубрика - "УНИКАЛЬНЫЙ ЭКСПОНАТ".

ОПАЛЬНОЕ ОБЛАЧЕНИЕ ОПАЛЬНОГО АРХИМАНДРИТА хранится в Мордовском краеведческом музее. Когда к Саранску подходили войска Емельяна Пугачева, воеводы и многие богатые горожане в смятении бежали в окрестные леса, а вот черный люд, купечество и духовенство организовали торжественную встречу человеку, выдававшему себя за государя Петра Федоровича. Процессию, сообщает сотрудник Мордовского музея Светлана Демина, возглавил архимандрит Петропавловского монастыря Александр.

Светлана Демина: В 2004 году при подготовке выставки, посвященной 230-летию пребывания армии Пугачева в Саранске, сотрудники нашего музея в книге старых поступлений обнаружили очень интересную запись. Оказывается, в музее хранится облачение, в котором архимандрит Александр встречал армию Пугачева. От облачения сохранилась риза и митра. Дело в том, что в старых книгах поступлений, которые были сшиты, на корешках в переплете (именно внутри переплета) обнаружилась запись, что митра и риза были переданы в музей в 1932 году, передал эти вещи священник Рижский. Сделана помета, что по преданию риза принадлежала архимандриту Александру, в которой он встречал императора. После гибели Пугачева риза и митра не использовались, как преступные.

Известно, что архимандрит Александр был предан гражданскому суду в Казани. Он был приведен в собор, его повели в алтарь, возложили на него полное облачение, солдаты охраняли его, стоя со штыками, а затем он был предан гражданской казни, когда с него сняли облачение и обрезали ему бороду. Он был сослан на вечное поселение в Сибирь. Эта риза сохранилась каким-то чудом. Как было сказано, она не одевалась, не использовалась, как преступная, а при закрытии церкви она была передана к нам в музей.

Эта риза выполнена из французской парчи, по золотому фону которой вышиты шелковые цветы, что характерно для ткани XVIII века. Сотрудники музея, конечно, озабочены тем, чтобы сохранить ее, потому что ткань требует к себе бережного отношения. Особенно большой вопрос у нас стоит по реставрации. В нашем музее, к сожалению, нет специалистов реставраторов по ткани.

Лиля Пальвелева: Рассказ Светланы Деминой записал наш корреспондент Игорь Телин.

XS
SM
MD
LG