Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

"Пророк и мечтатель"


[ Радио Свобода: Программы: Культура ]
[24-07-05]

"Пророк и мечтатель"

Редактор и ведущая Лиля Пальвелева


Лиля Пальвелева: "Пророк и мечтатель" - название новой выставки в Третьяковке интригует. Кто из художников имеется в виду? Оказывается, Михаил Врубель и Виктор Борисов-Мусатов.

Но что дало возможность органично соединить их работы в общем пространстве экспозиции, ведь Борисов-Мусатов и Врубель (даром, что современники!) даже знакомы друг с другом не были? И мало ли еще других славных мастеров породил "Серебряный век"? Почему возникла ЭТА пара? Потому что уже с очень давних пор, поясняет куратор выставки "Пророк и мечтатель" Евгения Илюхина, с именем каждого из них связан свой миф.

Евгения Илюхина: Причем миф, к которому приложили руку сами художники, вольно или невольно. Врубель своим в какой-то степени экстравагантным поведением, манерой одеваться, своими какими-то неожиданными решениями. Он порой поддерживал этот миф настолько, что иногда сливался с образом демона. И даже в посмертной речи Блок говорил о том, что он "демон - дух мятежный", который пришел в наш мир. А с другой стороны, о Борисове-Мусатове его первый биограф Станюкович, сокрушаясь, говорил, что он создал этот миф об этом художнике. Миф о таком отшельнике, тоже с трагической судьбой.

Лиля Пальвелева: При этом один из мифов - о том, что колдовские, завораживающие образы у Врубеля возникали благодаря его психической болезни, что творил он в экстатическом состоянии - на выставке развенчивается.

В последнем зале можно увидеть рисунки Врубеля, сделанные им в период обострения недуга, в клинике. Это несколько портретов и иллюстрация к "Царю Салтану". Трудно представить себе более грустное зрелище. Ничто не напоминает руки знаменитого художника, так беспомощны эти работы, будто неумелому ребенку дали в руки цветные карандаши. И тут же - быть может, самые изощренные вещи Врубеля - его перламутровые раковины. Особенно хороша не та знаменитая пастель с русалками под названием "Жемчужина" (она часто репродуцируется), а другая, менее известная. Посмотришь издали - драгоценным светом переливается перламутр. Подойдешь ближе - рисунок то сделан одним лишь черным углем по белой бумаге!

Евгения Илюхина: Чарует в графике вот это невероятное рождение формы на наших глазах.

Лиля Пальвелева: Подчеркивает Евгения Илюхина.

Работ Борисова-Мусатова на выставке ощутимо меньше.

Евгения Илюхина: Это обусловлено еще собранием Третьяковской галереи, где работ Врубеля просто больше, чем работ Борисова-Мусатова. Поэтому попытка поделить абсолютно пополам эту анфиладу просто нереальна.

Лиля Пальвелева: Однако диспропорции почти не замечаешь. Вещи Борисова-Мусатова - первого ряда. Более того, представлены отдельные циклы.

Евгения Илюхина: Последний зал - это цикл осенних пейзажей Борисова-Мусатова, который представляет собой своеобразную сюиту с развитием вот этого мотива осенних берегов Оки, которые были увидены с балкона. То приближал он, то отдалял, создавая такие произведения.

Лиля Пальвелева: Один лишь куст орешника художник рисует трижды, и даже в солнечный день золотистая листва подернута легкой дымкой. Вещи Борисова-Мусатова легко узнаваемы. Это всегда немного мираж, туманная греза. Более того, своих героев мастер обычно помещает в былые эпохи. И костюмы, и антураж - давние. "Серебряный век", немного пугаясь этого, любил ловить свое меланхоличное отражение в прошлом.

Анна Ахматова:

Красотка очень молода,
Но не из нашего столетья,
Вдвоем нам не бывать - та, третья,
Нас не оставит никогда.
Ты подвигаешь кресло ей,
Я щедро с ней делюсь цветами:
Что делаем - не знаем сами,
Но с каждым мигом нам страшней.

Лиля Пальвелева: Стихотворение "В зазеркалье" Ахматовой - позднее, 60-х годов, но бесспорно Борисову-Мусатову созвучное. Мотив двойника, отраженного (и искаженного!) в зеркале, с начал 20 века был широко распространен в русском искусстве.

Однажды любовь к мечтательным барышням в кринолинах сыграла с Борисовым-Мусатовым злую шутку. На выставке в Третьяковской галерее есть эскиз к неосуществленным росписям здания Общества для управления электрической тяги, проще говоря, для трамвайного депо. И что же изображено? Пейзаж. Березки. Вдали тонкая молния прочерчивает небо. На переднем плане - три девушки в старинного покроя платьях. "Но причем здесь электрическая тяга?" - спрашиваю я у Евгении Илюхиной.

Евгения Илюхина: Это девушки, смотрящие на грозу. Еще одной темой (она у нас здесь не присутствует) были панно - опыты Ломоносова с электричеством, которые он демонстрирует Екатерине Второй. Естественно, заказчики как-то смотрели несколько по иному на электричество. Поэтому их это, конечно, совершенно не удовлетворило. Сохранились только эскизы.

Лиля Пальвелева: Помимо всего прочего, выставка "Пророк и мечтатель" хороша тем, что рядом с хрестоматийными вещами (вроде иллюстраций к "Демону" или портрета Забелы-Врубель в вечернем платье) на ней можно увидеть работы, которые экспонируются редко или впервые. Эскизы к фресковым росписям - из их числа

Евгения Илюхина: Мы хотели проследить какие-то моменты очень важные для них. Например, стремление к фреске, к монументальной форме. Поэтому здесь обозначены эскизы росписей особняков Врубеля. Это и для особняков Морозовых, и для особняков Дункера, и работы, которые в какой-то степени смыкаются с такими монументальными замыслами - это эскизы занавеса для театра Мамонтова, для частной оперы Мамонтова. Собрали мы, может быть, впервые за много лет цикл росписей Борисова-Мусатова для особняка Диражинской. Вот эти "Времена года", получив две вещи из Музея изобразительных искусств имени Пушкина, за что им тоже очень благодарны.

Время всегда провоцирует даже не темы, а какие-то поиски творческие. И вот эта мечта о фреске, о большой форме свойственна была не только Врубелю и Борисову-Мусатову. Другое дело, что по складу своего творческого дара, по силе таланта, как теперь мы понимаем, они были, наиболее, может быть, близкими к тому, чтобы ее осуществить. При этом они не получили этой возможности. Парадокс таких невстреч, но одновременно путей, которые постоянно пытались сойтись, это то, что сохранилась переписка о том, что обоих художников собирались пригласить в Третьяковскую галерею для того, чтобы расписать залы. То есть, представить им возможность реализовать, может быть, в полной мере более свободно, потому что все-таки любые монументальные замыслы они очень сильно ограничены желаниями заказчиков. Это все частные заказы. Они часто отвергались. Врубель переделывал многократно эти панно для своих заказчиков, которых то одно не удовлетворяло, то другое. У них был свой взгляд на вещи. И Борисову-Мусатову не удалось осуществить вот эти росписи Диражинской.

Лиля Пальвелева: Зато о былых замыслах свидетельствуют эскизы к росписям. Их теперь можно увидеть на выставке.

XS
SM
MD
LG