Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Казус Чижевского


[ Радио Свобода: Программы: История и современность: Документы прошлого ]
[26-03-05]

Казус Чижевского

Редактор и ведущийВладимир Тольц
Авторы Елена Зубкова и Ольга Эдельман


Елена Зубкова: Совсем недавно, в декабре прошлого года минуло 40 лет со дня смерти Александра Леонидовича Чижевского. И сегодня наша документальная история будет тоже связана с именем этого ученого. Чижевского иногда называют "Леонардо да Винчи ХХ века", великим изобретателем и оригинальным мыслителем. Но были времена, когда его считали шарлатаном, дилетантом и чуть ли не "врагом народа". А он занимался научными исследованиями и писал стихи, ставил опыты и рисовал картины.

Владимир Тольц: И все-таки первое, что приходит многим на ум в связи с упоминанием имени Чижевского - это знаменитая лампа. Или "люстра Чижевского". Словосочетание не менее привычное, чем, скажем, "лампочка Ильича". В конце 80-х страну охватило какое-то массовое поветрие - все стремились непременно заполучить эту самую "люстру Чижевского". Не для красоты, а для здоровья, конечно.

Елена Зубкова: Ну и что, у меня дома тоже есть люстра Чижевского - висит, "пылится", причем пылится в правильном смысле слова, поскольку люстра Чижевского есть не что иное, как ионизатор воздуха, очищающий помещение. А придумал Чижевский свою знаменитую люстру еще в середине 1920-х. И, кстати, вскоре был замечен и даже обласкан властью. В апреле 1931 г. появилось специальное постановление Совнаркома, за подписью Молотова. Оно называлось так: "О работе профессора Чижевского". Ученый получил в свое распоряжение лабораторию и деньги - для продолжения экспериментов. А кроме того - премию и большую квартиру в центре Москвы, на Тверском бульваре.

Владимир Тольц: Мы-то, изучающие историю 20 века, прекрасно знаем, что такие "подарки" просто так не делались. Что же было такого замечательного в изобретении Чижевского, что обратило на себя внимание советского правительства?

Елена Зубкова: Я думаю, Володя, что на этот вопрос лучше ответит специалист. В качестве эксперта мы пригласили сегодня доктора биологических наук, ведущего научного сотрудника Института истории естествознания и техники Елену Левину. Елена, растолкуйте, пожалуйста, нам, непрофессионалам, в чем суть изобретения Чижевского и на что рассчитывали высокие советские чиновники, когда принимали решение поддержать этот эксперимент на государственном уровне?

Елена Левина: Прибор, который сконструировал Александр Леонидович Чижевский, он генерировал отрицательно заряженные аэроионы воздуха. И было известно еще до создания этого прибора, что именно отрицательные аэроионы положительно влияют на живые организмы. И, собственно, эта лаборатория была организована для того, чтобы найти методические подходы к тому, чтобы использовать это явление прикладным образом и в сельском хозяйстве, и в медицине, и в целом в народном хозяйстве.

Владимир Тольц: Лаборатория Чижевского работала немногим более 5 лет. В 1936 году ее прикрыли. Были разборки, многочисленные комиссии, статьи в "Правде". Чего только стоили одни названия этих статей: "Против научной халтуры", "Враг под маской ученого". Автор всех этих публикаций - Борис Завадовский, профессор, а потом и академик, он был, пожалуй, самым непримиримым и активным критиком Чижевского. Подобные отношения в науке, увы, не редкость. Но страсти вокруг Чижевского вышли далеко за границы академических споров. Так называемым "делом Чижевского" занималась Комиссия партийного контроля, Совнарком и даже ЦК ВКП(б). Вот передо мной документ. На нем стоит дата: апрель 1940 года. Это заключение комиссии Совнаркома, работой которой руководил небезызвестный Андрей Януарьевич Вышинский, в то время заместитель главы правительства.

"Комиссия под председательством тов. Вышинского , ознакомившись с работами Чижевского А.Л. в области аэроионизации, пришла к следующим выводам:

1. Чижевский теоретически совершенно некомпетентен в затрагиваемых им вопросах физики. Это ясно вытекает из рассмотрения имеющейся печатной работы "Теоретические основы ионизации". Работа Чижевского представляет собой не всегда правильное изложение известных всем физикам сведений об ионизации воздуха. Однако сам автор, по-видимому, далеко не ясно представляет себе те вещи, о которых пишет.

При обсуждении этих вопросов в Комиссии А.Л. Чижевский сам признал, что нет знаний основ физики ("Я не физик, не обладаю знаниями в этой области, чтобы заниматься технической работой").

2. Далеко идущие заключения Чижевского на основе его единичных, не всегда законченных и непроверенных опытов научно не обоснованы и страдают противоречивостью.

3. Исходные концепции Чижевского о влиянии солнечных протуберанцев на общественные отношения, на биологические явления, на эпидемии ничего общего с наукой не имеют. Эти "теории" выхвачены Чижевским из самых темных времен средневековой астрологии, звездочетчества. Чижевский при этом сознательно игнорирует решающие для этих процессов социальные факторы.

В заседании Комиссии Чижевский заявил, что эти положения, высказанные им в 1921 - 24 годах, он признал впоследствии ошибочными. Между тем в новейших заграничных публикациях Чижевского (1936 - 1939 гг.) он по-прежнему приводит свои реакционные взгляды о влиянии солнечных пятен на общественные отношения и на исторический процесс. Не удивительно, что некоторые "ученые" Запада и Востока ухватились за проповедуемые Чижевским "теории" и всячески их рекламируют. Особенно ухватились за его объяснения социалистической революции, массового психоза под влиянием солнечных пятен.

Комиссия считает, что предложения гр. Чижевского об организации специальной лаборатории ионификации необходимо отклонить. Гр. Чижевскому может быть предоставлена возможность работать в одном из институтов Наркомздрава на общих основаниях, если соответствующим институтом будет признана его подготовка для этого достаточной".

Елена Зубкова: Этот документ звучит буквально как обвинительное заключение. И, как мы убедились, суть обвинений не сводилась к критике физических опытов Чижевского. Припомнили ученому и его теорию влияния солнечной активности на земные катаклизмы. Еще в 1918 году в Московском университете Чижевский защитил докторскую диссертацию на тему "О периодичности всемирно-исторического процесса". А спустя несколько лет, в 1924 вышла его книга "Физические факторы исторического процесса". В этих своих исследованиях Чижевский утверждал, что такие явления, как эпидемии, войны, революции и вообще массовые психозы связаны с периодами наибольшей активности Солнца, с образованием солнечных пятен. Мне особенно нравится один пассаж из упомянутой книги: "Государственная власть должна знать о состоянии Солнца в любой данный момент. Перед тем, как вынести то или иное решение, правительству необходимо справиться о состоянии светила: светел, чист ли его лик или омрачен пятнами? Солнце - великий военно-политический показатель: его показания безошибочны и универсальны".

Владимир Тольц: Но, знаете, мне, честно говоря, трудно себе представить Сталина, который прежде чем принять какое-то решение, сначала интересуется, как там у нас с Солнцем. Да и работал вождь, как известно, больше по ночам. Так что здесь Чижевскому рассчитывать на взаимность не приходилось. Впрочем, он и сам понимал, что с этой властью лучше не ссориться, поэтому уже в середине 30-х поспешил публично отказаться от своей "солнечной" теории. Как выяснилось, это не спасло его от нападок ученых коллег. Вот что писал, например, о Чижевском академик Иоффе. Он возглавлял одну из комиссий, расследующих деятельность лаборатории Чижевского.

"Подробное обследование лаборатории проф. Чижевского в Воронеже и связанных с ним лабораторий в Москве и Ленинграде с несомненностью выявило: 1) что все рекламные заявления о практических результатах аэроионизации на курах, свиньях и т.д. основаны на сознательной или бессознательной подтасовке фактов, давших отрицательный результат; 2) что самый вопрос о влиянии ионизированного воздуха на организм еще должен быть подвергнут научному физико-биологическому исследованию; 3) что таким образом не существовало еще той исходной научной базы, на которой можно строить практические выводы.

Далее выяснилось, что проф. Чижевский не обладает ни знанием физики, ни знанием основ биологии, вследствие чего его руководство лабораторией ведет к совершенно неправильной постановке опытов, заранее обеспечивающей их результаты.

В общественном отношении проф. Чижевский является фигурой, позорящей среду советских ученых. Беззастенчивая самореклама, безграмотность и научная недобросовестность, присвоение чужих достижений, хлестаковщина - вот черты, определяющие карьеру проф. Чижевского.

Бессмысленная и идеологически вредная "теория" о том, что революции, эпидемии людей и животных, народные движения определяются солнечными пятнами, создали проф. Чижевскому незавидную известность в реакционных кругах Франции, где он печатал эти свои "исследования".

Наряду с этими возмутительными и вредными чертами "научной" деятельности проф. Чижевского, комиссия не могла обнаружить ни одного полезного результата или даже надежды на успешный результат работ лаборатории проф. Чижевского.

Поэтому я считаю совершенно правильным предложение комиссии об устранении проф. Чижевского от научного руководства, о закрытии практических опытов с нулевым результатом и о сосредоточении работ по воздействию ионов на организм в биологических лабораториях с серьезным научным руководством.

Академик А. Иоффе. 28 мая 1940 г.".

Владимир Тольц: Выводы академика поддержал главный оппонент Чижевского директор Всесоюзного института животноводства Борис Завадовский.

"При рассмотрении так называемых "ученых трудов" А.Л. Чижевского и изучении их конкретного содержания, нетрудно видеть, что ничего научного эти труды в себе не заключают. Они представляют собою исключительно малограмотный материал в части изложения элементарного содержания курса средней школы, и сплошные передержки, фальсификации, ссылки на неосуществленные автором опыты - в той части, где автор претендует на оригинальность и новаторство в науке.

Общие теоретические основ методов "ионификации", якобы созданных Чижевским, изложены им в двух монографиях - первая в 1924 г. в Калуге, вторая в 1930 г. Обществом гомеопатов в Москве, на правах рукописи. В этих своих исходных концепциях Чижевский ставит в зависимость все, как биологические, так и социальные явления на земной поверхности, от колебаний в числе солнечных пятен. В зависимости от этих колебаний численности солнечных пятен, согласно теориям Чижевского, выхваченным им из самых темных времен средневековой астрологии, изменяется содержание ионов в атмосфере, а соответственно этому изменяется величина урожая кормовых злаков, количество и качество добываемого вина, продолжительность стойлового содержания скота, колебания цен на молочные продукты на международном рынке, эпизоотии, падеж скота, промышленные и экономические кризисы, восстания, революции и войны, периодичность всемирно-исторического процесса, переселенческое движение, изменчивость политических конъюнктур, частота и интенсивность массовых движений и т.д.

Эта контрреволюционная галиматья, положенная в основу дальнейших попыток Чижевского в области практики врачевания человека, а с другой стороны в области повышения продуктивности сельского хозяйства, была ознаменована широчайшими рекламами, в которых Чижевский, ссылаясь на неосуществленные им опыты - обещал разрешить такие труднейшие проблемы, как излечение туберкулеза, рака, авитаминозов и ряда других заболеваний человека, повысить рост и размножаемость с.х. животных, урожайность огурцов и т.д.

Тщательная проверка "экспериментальных" и "производственных" работ Чижевского, проведенная по поручению Всесоюзного Института животноводства под председательством академика Б.М. Завадовского в 1932 г., показала, что все эти опыты представляют собою смесь из научно-технического невежества в самой организации и постановке опытов и сознательных подлогов и обмана при изложении этих опытов в печати. К тем же выводам пришла комиссия, работавшая в 1934 - 1935 гг. под председательством академика А.Ф.Иоффе по поручению правительства.

Будучи поставлен лицом к лицу перед очевидными фактами контрреволюционного содержания его теории солнечных пятен, Чижевский заявлял в 1935 г., а затем перед лицом правительственной комиссии тов. Вышинского, якобы от этой теории он давно отказался. Это заявление является очередной сознательной ложью. На протяжении всех этих лет, и в частности в монографии, опубликованной Чижевским в 1938 г. на французском языке, в статьях, напечатанных им вплоть до 1939 г. во французских журналах, Чижевский продолжает выступать перед капиталистической реакцией в качестве автора именно этих теорий, охаивающих Великую Октябрьскую Социалистическую Революцию и подающих надежду международной реакции на крушение этой революции.

Все вышесказанное достаточно раскрывает тот порочный круг, в который была вовлечена часть советской общественности и некоторые правительственные инстанции усилиями недавних покровителей Чижевского, уже разоблаченных врагов народа - Яковлева, Чернова, Каминского. Все предшествующие годы Чижевский широко спекулировал, с одной стороны, общеизвестной поддержкой, которую ему оказывал Яковлев и другие вышеназванные лица, а с другой, рядом восторженных отзывов, которые он получал от реакционных ученых и псевдоученых, восхищенных тем, что в советской стране нашелся человек, создающий поклеп на революцию

26 апреля 1940 г. Академик Б.М. Завадовский".

Елена Зубкова: Бывший нарком земледелия Яковлев, и его, правда, уже тоже бывший, преемник Чернов, и Каминский - все, кого упоминает Завадовский в своем письме, к тому времени были уже расстреляны. Конечно, 1940 год, о котором идет речь, был не 37-м. Но и тогда упоминания о связях с так называемыми "врагами народа" могло обойтись довольно дорого. Это Чижевский понимал. Поэтому свою "оборону" строил по тем же правилам. В этом смысле он был не лучше и не хуже своих критиков. Вот что писал профессор Чижевский в 1938 году, когда работала очередная комиссия по его делу.

"Председателю Совета народных комиссаров СССР товарищу В.М. Молотову

Народному комиссару внутренних дел тов. Н.И. Ежову.

Прокурору СССР тов. А.Я. Вышинскому

С середины 1931 года в Наркомземе и Наркомздраве образовалась группа лиц, поставивших себе цель - систематически срывать работы путем дискредитации, клеветы и других способов.

Так как работа ЦНИЛИ к этому времени уже получили мировое признание, подтверждение в крупнейших институтах и лабораториях Европы и Америки и сулили большие практические нововведения в медицине, пищевой индустрии страны, сельском хозяйстве и, особенно, в оборонном деле, то компания диверсантов во Черновым, Раковским и другими лицами, решила ликвидировать ЦНИЛИ и все ее филиалы и ответвления в разных городах СССР.

Для этих целей Чернов и Раковский в декабре 1934 года создают "авторитетную комиссию" и дают ей категорические директивы разгромить работы ЦНИЛИ и дискредитировать ее руководство.

"Авторитетная комиссия", состоящая на 90% из ближайших подручных Чернова и Раковского, выносит смертный приговор ЦНИЛИ.

8 октября 1937 года я подал докладную записку пространного характера на имя Председателя Совета Народных Комиссаров В.М. Молотова. Товарищ Молотов немедленно приказал Комиссии Народного Контроля Совета разобрать мое дело. Увы, приказ главы Советского правительства выполнен не был. Я подчеркиваю последнюю фразу. КСК, ограничилась изысканием способа сбагрить мое дело с рук. Дело огромной государственной важности, имеющее большое оборонное значение, для СССР было "свернуто" чиновниками и сдано в архив, как не заслуживающее внимания.

Настоящим моим заявлением я не прошу никаких милостей и благ, но прошу и категорически настаиваю, чтобы по моему делу было назначено серьезное следствие, а виновные - пособники Чернова и К, солидарные с его диверсионными актами, за представление Правительству СССР ложных сведений были привлечены к суровой судебной ответственности.

Профессор А.Л. Чижевский. 7 марта 1938 г.".

Елена Зубкова: "Считать оппонента диверсантом" (варианты - "шпионом", "врагом народа" и т.д.) - так можно было бы сформулировать один из главных принципов практикующихся в то время дискуссий. Другой принцип требовал от участников конфликта заручиться поддержкой какого-нибудь влиятельного лица. Компетенция лица значения при этом не имела. Так в роли заступника у Чижевского оказался Михаил Водопьянов, знаменитый летчик, Герой Советского Союза.

"Президенту Всесоюзной Академии сельскохозяйственных наук тов. Лысенко.

Уважаемый товарищ Лысенко.

В марте 1938 года из Секретариата тов. Ежова и тов. Вышинского к Вам поступило дело проф. Чижевского.

Я лично ознакомился с материалами и документами этого дела и вижу, что оно заслуживает самого серьезного внимания.

Еще с 1929 года американские и английские ученые обратили внимание на работы Чижевского в области аэронизации. Передо мною лежит газета "Правда" от 13-го июля 1929 г. В ней сообщается, "что автор ряда известных исследований А.Л. Чижевский получил от Колумбийского университета в Нью-Йорке приглашение приехать в Америку для научно-исследовательской работы и чтения лекций в течение 1929 - 1930 года".

В 1931 году труды Чижевского в области аэронизации получили высокую оценку Правительства СССР.

Чижевскому за его работы в области аэронизации мировая наука присудила ряд академических учебных званий и выдала ряд дипломов "за служение человечеству" (Эти дипломы хранятся у Чижевского).

Несомненно, что дело Чижевского должно быть разобрано. Мне кажется, что этому делу надо уделить внимание.

Прошу Вас не отказать ответить мне на вопрос, какие Вы думаете принять меры для всестороннего рассмотрения дела.

С товарищеским приветом

Герой Советского Союза, депутат Верховного Совета СССР Водопьянов".

Елена Зубкова: Надо сказать, что в защиту Чижевского выступали не только депутаты. Среди ученых тоже находились люди, готовые поддержать неординарный эксперимент и его руководителя. Их было немного, но они были. Вот что писал по этому поводу профессор, биофизик Василий Ефимов.

" Проблема, которую разрабатывает А.Л. Чижевский, представляет как с теоретической, так и с практической точки зрения очень большой интерес для медицины и сельского хозяйства.

При рассмотрении трудов Центральной лаборатории ионификации, которой руководил А.Л. Чижевский, можно видеть, что им и его сотрудниками проблема воздействия аэроионов поставлена в очень разнообразных направлениях. Все работы, помещенные в этих томах, показывают, что отрицательно заряженные ионы действуют благоприятно на течение многих биологических процессов, положительные же ионы действуют, наоборот, неблагоприятно. Этот вывод из многих работ Центральной лаборатории ионификации подтвержден и заграничными работами.

К сожалению, широко начавшаяся работа в настоящее время оборвана, замерла, в то время как за границей эта проблема продолжает интересовать ученых разных специальностей. Но за границей она не может вестись так планомерно и коллективно и дать практические приложения больших масштабов, как у нас в СССР, подчиняясь там в своем развитии индивидуальному интересу данного ученого, а не запросам и нуждам всего социалистического государства.

Проф. Чижевский, по моему мнению, очень подходит к роли объединителя исследований по этой проблеме у нас, так как он, насколько мне удалось выяснить по первоначальному размаху его работ, является недюжинным организатором, человеком крупной энергии, обладает большой эрудицией, чему помогает его научная связь со многими заграничными учреждениями и институтами.

Отрицательной чертой его деятельности как ученого, что, по моему мнению, и послужило одной из причин нападок на него, является излишняя наклонность к теоретизированию и увлечение поспешными выводами, не полностью или еще не вполне достаточно обоснованными экспериментами.

Профессор В.В. Ефимов. Москва. 20 ноября 1938 г."

Владимир Тольц: Вот мы все говорим о "коллегах" Чижевского. Одни его хвалили, другие ругали. Но у меня создается впечатление, что эти самые, так сказать, "коллеги", научное сообщество смотрели на Чижевского как на чужака, как на человека случайного, как на "белую ворону". По образованию Чижевский был историком, а занимался биофизическими экспериментами, т.е. уже играл против правил. Не в этом ли суть разногласий?

Наш сегодняшний эксперт, Елена Левина, наверное, единственный человек, кто видел практически все материалы по так называемому "делу Чижевского". Скажите, Елена, как по-вашему, кто же прав во всей этой истории: Чижевский или его критики?

Елена Левина:

Я действительно видела материалы те, которые вы процитировали, и стенограмму заседания комиссии, которая анализировала работу лаборатории Чижевского. И эти документы иллюстрируют конфликт ученого неординарных взглядов, стоящего вне научного сообщества, он был по существу ученым-одиночкой, с государственной системой организации научной деятельности, подчиненной задачам социалистического строительства и крайне идеологизированной. Вместе с тем содержание этих и других документов свидетельствуют и о беспомощности крупного ученого в собственной организации многоплановой экспериментальной работы по реализации своих замыслов.

Как же допустили разгром такого прогрессивного исследования? И анализ материалов дает возможность высказать предположение о том, что причина нереализованности исследовательской программы Чижевского при его жизни, и тогда в 30 годы, и позже, следует считать не только социальный фон периода первых пятилеток социалистического строительства и трагические обстоятельства его личной судьбы, как это принято считать, но и те совершенно объективные трудности в достижении взаимопонимания и эффективного сотрудничества в решении сложнейшего комплексного исследования, которые не были преодолены руководителем программы, именно директором ЦНИЛИ Александром Леонидович Чижевским. И позиция, занятая им в этом конфликте, на мой взгляд, выглядит ошибочной.

Дело в том, что, не доверяя комиссии, которая проверяла его лабораторию, он совершенно уклонился от дискуссии, отказавшись от участия в заседаниях, несмотря на неоднократные приглашения и требования явиться. Вместе с тем, насколько можно судить по сохранившимся стенограммам и письмам к нему сотрудников, фактически оставленным им на произвол судьбы, в комиссии были расположенные к лаборатории ученые, и ситуация вовсе не выглядела безнадежной. Из 15 членов комиссии решение об отстранении Чижевского подписали только 8, и дискуссия по результатам исследования была возможна. По существу автор идеи аэроионификации облегчил работу своим погромщикам, отодвинув реализацию своей научной программы на долгое время.

Важно так же, что экспериментальные базы, на которых осуществлялись эксперименты, были разбросаны, исследования велись в различных институтах, а собственно центральная научно-исследовательская лаборатория ионификации существовала только на бумаге. Часть сотрудников держали животных и вели наблюдения просто в домашних условиях.

Елена Зубкова: Елена, скажите, пожалуйста, как я понимаю, представителей власти прежде всего интересовала практическая отдача от опытов Чижевского, а вовсе не патриотические дискуссии и разногласия. Так вот, удалось ли Александру Леонидовичу сделать что-либо практически?

Елена Левина: Именно разработка метода аэроионизации, возможность прикладного использования, она, собственно, была поддержана. Единственное, что удалось сделать Чижевскому - это создать прибор для аэроионификации воздуха, так называемая "люстра Чижевского", которая получила очень большое распространение. И нужно сказать, что главным образом у нас в России это главным образом уже в 90-е годы, когда частные компании реализовали возможность создавать эти приборы, организовать их промышленное производство.

Елена Зубкова: Я знаю, что этот прибор использовался при строительстве метро. Так ли это?

Елена Левина: Да, это действительно так, были сделаны такие попытки. Сначала он был привлечен в связи с проектированием Дворца Советов. Но это не состоялось. Но при строительстве метро в шахтах и потом на станциях метрополитена это применялось. Нужно сказать, что здесь проявились и некоторые непредусмотренные проектировщиками особенности этого прибора - это именно, что прибор осаждает пыль, оседание не только на пол, но и на стены, которые были облицованы мрамором и была все-таки мозаика и была роспись, это было очень трудно убирать. Но, разумеется, для оздоровления среды и для облегчения работы в шахтах, это имело, безусловно, значение.

Елена Зубкова: В 1940 году дело Чижевского закончилось в общем ничем. Лабораторию ему так и не вернули, но и более суровые санкции к опальному ученому применять не стали. Арестовали его спустя два года, уже во время войны и по обвинению, никак не связанному ни с его экспериментами, ни с теориями. На Чижевского банально донесли: мол, восхваляет Гитлера и ругает советскую власть. Это стоило Александру Леонидовичу 8 лет лагерей и потом еще 8 как спецпоселенцу. Чижевский отбыл наказание, как говорится, "от звонка до звонка". Все эти годы он работал, писал книги, занимался проблемами гематологии. Реабилитировали Чижевского только в 1962, а через два года его не стало.

XS
SM
MD
LG