Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

1930-е: повседневность в переписке М.В.Нечкиной


[ Радио Свобода: Программы: История и современность: Документы прошлого ]
[13-08-05]

1930-е: повседневность в переписке М.В.Нечкиной

Редактор и ведущийВладимир Тольц
Авторы Елена Зубкова и Ольга Эдельман


Владимир Тольц: Сегодня в этой программе, основанной на документах, можно констатировать, что, не смотря на извечные российские трудности в пользовании ими, мы, по крайней мере, историки, за последние годы все же узнали много нового о, скажем, периоде сталинского правления. Много нового о старом: о репрессиях, войне, борьбе за власть - и в наших передачах мы всего этого касались. Но зачастую для многих, оказывается, интереснее узнавать не об исторических событиях, а о том, как тогда в прошлом жили люди, что думали, что их волновало. Для этого есть модный термин "история повседневности".

Ольга Эдельман: Мне кажется, за грандиозными событиями минувшего века мы стали видеть людей несколько схематично.

Владимир Тольц: Да, как на первый взгляд ни странно, сейчас многим проще представить себе жизнь, мысли людей, если угодно, нетипичных, выбивавшихся из общего ряда. Многим сейчас гораздо проще понимать тех, кто не принимал тогда коммунистических идей, подвергался гонениям. Или строить различные теории насчет мировосприятия "простого человека", искать патриархальную подкладку коммунистического эксперимента. А вот что происходило в те же 30-е годы в головах искренне преданной новой идеологии советской интеллигенции?

Ольга Эдельман: Ну вот, давайте посмотрим. 75 лет назад, осень 1930 года. Немолодая интеллигентная женщина пишет из Казани в Москву, дочери, делающей успешную карьеру преподавателя и научного сотрудника Института истории Комакадемии.

Мать - дочери, 6 октября 1930 г.

Дорогая моя родная голубенькая Ми!

Вчера получили твою посылку. Все в порядке и доехало благополучно. Умилительно все так ты прислала, и все такое нужное, нужное - и крупа, которой у меня нет (и которая нужна очень), и чай, и сахар (а как нужен сахар), и мыло, которого у нас нет, и печенье, от которого Юрочка пришел в восторг и уничтожил его добрую половину. Конфетки очень вкусные. И чтиво очень нужно, ведь читать нечего. Слава вчера уже начал принимать порошки, а когда ... получил тетради, заявил, что он теперь насчет тетрадей богач, общую же долго рассматривал и не знал, на какой предмет ее предназначать, решил на русскую литературу. ...

Очень я беспокоюсь о твоем здоровье, хотя ты и пишешь, что и поправилась и работаешь, но раз не спишь ночи, и приходят тебе грустные мысли, значит, дело обстоит неладно с нервами, и это меня очень тревожит. ...

У нас резко изменилась погода, снег, дождь, грязь, слякоть, резкий холод и сразу же продуктов стало меньше, дороже. Сегодня едва нашла четверть молока за 3 р., у нас его давно уже не было ... Ах, как поддерживает меня твоя посылка. Жду не дождусь, когда я выкручусь из моей теперешней жизни, да и как, еще ума не приложу.

Владимир Тольц: В письмах на первом месте, в голодном 30-ом - о посылках. Что выслали, не испортилось ли в дороге, благодарности. Посылки в основном с продуктами, но и кое-какие вещи тоже. Обычные ученические тетради - ценность для казанского школьника, а общая тетрадь - событие. Прислан также портфель, видимо, не новый, потому что пришлось починить замок.

Ольга Эдельман: Желанное лакомство - баклажанная икра, причем казанский племянник называет ее "икрой из-под баклажан". Не знаю, это говорили тогда так, или мальчик смутно себе представлял, что за зверь баклажан?

Владимир Тольц: А вперемешку с благодарностью за крупу и такую роскошь, как мыло, мать вполне одобрительно сообщает и о других новостях, что племянник увлечен изучением диамата, хотя в казанских библиотеках не сыскать учебников, что зять страшно рад присланной книге "Крестьянские революции".

Мать - дочери, 18 октября 1930 г.

Милая, дорогая и любимая Ми!

...Вчера совершенно неожиданно получила от тебя вторую посылку и очень этому удивилась. ... Зачем, голубочка моя, ты прислала мне муку? Неужели же тебе не захочется ничего себе спечь? Зачем не сберегла для себя? Только бы ты ничего не отрывала от себя, присылая мне, и не затруднялась как-нибудь, доставая продукты. Спасибо огромное за все, целую, надеюсь, что ты себя не лишила чего-либо, отсылая это мне. Пожалуйста, этого не делай. Каким же образом ты могла достать простыни, да еще подрубленные? ... Как это теперь-то ты могла сделать? Ну, теперь я богата простынями! Спасибище! Конфетки 3-х сортов и даже трюфели! Буду есть их только по одной в день! Портфелем Слава очень доволен, замочек Алекс[андр] Никол[аевич] нам поправил уже. Муки мне не присылай, я уже привыкаю есть тот серый хлеб, что нам дают в кооперативе, а когда плоховато на желудке, ем твои сухарики, и все ладно. Когда я увидела маргарин и еще не раскумекала, что это он, то была поражена, зачем же ты прислала мне масла, когда я его тебе здесь покупаю. Похож он на масло очень, и по виду и даже отчасти по вкусу. Где ты его купила, у частника, почем? Или кооперация выдала, интересно тогда вдвойне, зачем? У нас здесь все этим очень заинтересованы. Песок - шик, но только смотри, себя не обделяй и не затрудняй. Мыло глицериновое - это для нас несбыточная мечта.

Целую, благодарю, растрогана и даже введена в смущение твоей великой добротой...

Нет ли чего нового? Иося говорил, что в какой-то газете (я забыла) ссылались на твою статью о Пушкине, как на единственную, которая выражает марксистское понимание Пушкина и т.д. ... Для меня всегда это слышать - самое величайшее удовольствие.

Значит, у вас можно все жарить на маргарине, а масло употреблять на питание за столом с кашей и вдобавок ко всему, как делали мы на даче. Это хорошо! Не прислать ли тебе сливочного масла? Это ведь вполне возможно по теперешней погоде ...

У нас только что была регистрация членских кооперативных книжек, теперь будет регистрация хлебных кн[ижек], и будут ходить на дом проверять книжки по домовым книгам и документам. Это, конечно, правильно, т.к. бывает всякое, у иных книжки неправильно получены, иные получают на уехавших, а это ведь, конечно, не следует, раз так трудно с продуктами. Читала в "Правде", что и у вас будут новые книжки 6-ти категорий, ты, конечно, тоже читала.

Ольга Эдельман: Пожилая женщина беспокоилась о пропитании, о здоровье детей, жаловалась на свое здоровье. Письма производят впечатления, что происходившее вокруг она воспринимала как-то смиренно, как должное. С другой стороны, сетовала, что не смогла 7 ноября сходить на демонстрацию: "Праздники прошли для меня как никогда грустно. Всегда в такие дни хочется быть на людях, выкарабкаться из своей серенькой, ничтожной скорлупы, и я всегда ходила на демонстрацию и являлась домой приподнятой и обновленной, но нынче мои болезни и исключительно скверная погода помешали мне вылезти из своей норы".

Владимир Тольц: Тем временем племянник подрастал, учился в фабрично-заводской семилетке при заводе пишущих машин. Типичный юноша 30-х.

Племянник - тетке, 13 января 1933 г., Казань

Дорогая Митюшка!

Поздравляю тебя с Новым годом, с завершением пятилетнего плана в 4 года и с вступлением во вторую пятилетку! ...

У меня каникулы, и я их провожу довольно хорошо. У меня заметно повысилось качество учебы по литературе и биологии. На следующую четверть повышу также и по математике с физикой.

Мои общественные дела идут хорошо. В нашей группе руководитель педагог с м[елко] бурж[уазными] некоммунистическими уклончиками, с институтскими замашками и воспитывает и нас в этом же духе. Я как комсомолец и редактор стенгазеты решил не стесняться и здорово протащил в статье все "достоинства" нашего групповода и его воспитание нас в "большевистском духе"! Газета вышла хорошая: хорошо оформленная с художественной стороны и с боевыми, веселыми карикатурами из школьной жизни. Газета вызвала всеобщее внимание и обсуждение; когда гасло электричество, ее читали со свечами и керосиновыми лампами! Завуч Кростилевская (не коммунистка, а только держит нос по ветру) говорила, читая эту статью (мою) ребятам, что это самая хорошая статья и только ошибка в ней в том месте, где это и ее коснулось. Зав. школы похвалили меня за выпуск газеты. Ребята 8 группы (многие) в восторге, но знают, что это написал я, только трое, т.к. я подписался "N.N." ...

Митюшка! Большое спасибо тебе за все посылки, за карандаши, за консервы, ведь я их почти один и ем! Не говорю уж про сгущенное молоко, я его сверхлюблю, а после него самое любимое блюдо - это икра из-под баклажан!

Я все еще коллекционирую марки, хотя прибыль в месяц не больше 1-ой. Сейчас я хотел бы добыть юбилейную марку с Горьким и марку, выпущенную по случаю съезда МОПР, происходившего у нас с месяц тому назад в Сталинграде (кажется). Если тебе попадутся они или вообще новенькие марки, то перешли их в своем письме к маме.

Владимир Тольц: Перебравшаяся в Москву дочь шлет родным в Казань посылки с крупой, баклажанной икрой, мылом, - и книгами по истории классовой борьбы.

Думаю, пора раскрыть имя главной героини нашей передачи. Заботливую дочь звали Милица Васильевна Нечкина. Одна из крупнейших советских историков, академик, в этом году, кстати, отмечается 20-летие со дня ее смерти. Нечкина занималась историей революционного движения, внесла крупный вклад в науку, до сих пор остается крупнейшим исследователем декабризма. Она же, выйдя в первые ряды в 30-е годы, была в числе тех, кто формировал советскую концепцию истории.

Ольга Эдельман: Труды Нечкиной широко известны. О ней как о человеке, в общем-то, знали те, кому довелось ее знать, работать с ней. Сейчас началась публикация ее переписки, дневников, из которых многие знавшие ее как академика узнают новое и даже неожиданное. Готовится к выходу книга, автор которой, исследователь наследия Нечкиной, заместитель директора Российского архива экономики Елена Курапова. И я прошу ее рассказать нашим слушателям о Нечкиной начала 30-х годов.

Елена Курапова: Милица Васильевна Нечкина приехала в Москву в 1924 году из Казани, где у нее остались родственники ближайшие. Она поступила на работу в РАНИОН, институт истории, преподавала на рабфаках I и II МГУ. Была вольнослушательницей Института Красной Профессуры, преподавала в Коммунистическом Университете трудящихся Востока. То есть, основная ее деятельность это была деятельность преподавательская. В 30-им году она поступает на работу научным сотрудником в Институт истории Комакадемии, и с тех пор вся ее жизнь научная в основном связана с Академией Наук, вплоть до 1985-го года. В Казани у нее осталась семья, это мама Надежда Николаевна, две сестры младшие, Ксения и Вера, и племянник-сирота Слава.

Ольга Эдельман: А кем были ее родители?

Елена Курапова: Ее отец был профессором, деканом инженерного факультета Политехнического Института в Казани, мама была домохозяйкой. Родители Милицы Васильевны Нечкиной познакомились в конце XIX века, уже в позапрошлом веке, в Санкт-Петербурге. Отец учился в Технологическом Институте, мама училась на Бестужевских курсах. По линии отца Милица Васильевна Нечкина была связана с городом Осташковым Тверской губернии, а дед Милицы Васильевны был почти знаменитым актером Осташковского городского театра. А по линии матери были купцы, торговцы, а ее дед был владельцем канатной фабрики в Санкт-Петербурге.

Владимир Тольц: Кстати, откуда у нее необычное имя - Милица? По аспирантским своим годам помню, что некоторые остряки из нашего Академического института истории называли ее за глаза "милицией", а иногда и "полицией".

Елена Курапова: Вы знаете, эта история интересна, и, в общем, необычна. Ее первоначально хотели назвать Светланой. Но выяснилось, что такого имени нет в святцах, что было по тем временам. Конечно неприемлемо для священника. И тогда, как позже вспоминала Милица Васильевна, отец стал искать нечто похожее на имя Светлана и нашел имя Милица. Ну, насколько похоже "Светлана" и "Милица" тут как бы не нам судить. Почему Милица? А дело в том, что в царствующем доме Романовых в то время была великая княгиня Милица Черногорская. Это дочь, одна из семи дочерей короля Черногории Николая I. И Нечкина в последствии в воспоминаниях своих напишет: "Меня и окрестили сербским именем Милица". Я могу сказать, что интересный эпизод, связан в этим словосочетанием "Милица Нечкина", то есть сокращенно М.Н. В 1913 году в России широко отмечалось трехсотлетие дома Романовых, и на одном из зданий в Казани был вензель из электрических лампочек "М-Н". То есть это - аббревиатура от имени основателя династии Романовых - Михаила, и, Соответственно, императора Николая, правившего тогда. Нечкина, в своих дневниковых записях, не задумываясь, очень лихо и, в общем, азартно, я бы сказала, будучи 15-летней гимназисткой, расшифровывает этот вензель "М-Н" как "Милица Нечкина", ни много, ни мало. Вы знаете, может быть это имеет такое символичное несколько значение, учитывая дальнейшую научную судьбу Милицы Васильевны, ведь известно, что Милица Васильевна стала, по сути, знаменитым советским историком именно революционного движения России XIX века.

Ольга Эдельман: Муж Милицы Васильевны, Давид Аркадьевич Эпштейн, химик, в 1930 году был направлен в Берлин, в 5-ти месячную командировку на "азотные заводы Германии". Сохранились тогдашние письма Нечкиной к мужу, которого она называла Дода или просто До.

Нечкина - мужу в Берлин, 19 ноября 1930 г.

... Твоя статья - о Дармшт[адской] полит[ехнической] школе ... - я по разрешению твоему ее выправила и довольно здорово, главным образом насчет классовой линии (О!!!). ... Начинается очень хорошо: что опыт германской школы может помочь нам, поэтому читатель ждет описания этого опыта и что же мы можем позаимствовать. И далее ответа на это нет.

Выводы: 1) некоторая утеря классового чутья - школа есть вовсе не только продукт "экономического развития", как ты пишешь, а гораздо более продукт классовой борьбы, это в статье почти не проведено на материале, 2) материала для решения наших задач на опыте немцев не дано, а что сказано - азбука или нелепо ...

У меня такое впечатление - тебе буржуа рассказывают, а ты некритически перерабатываешь. Вот маленький пример: надо, де, оставить, пишешь ты, представление о бурше, дуэлях и т.д., и пива не пьют, спорт не велит. Зачем все это? Страшно бесклассово получается: ведь буржуазное спортивное движение питается фаш[измом], это ясно. Готовятся на борьбу, отсюда - не пьют пива. А у тебя: ах, они вообще не пьют уже так много пива, как мило, какой прогресс!

Ты читаешь "Правду"? или там нет возможности? Ну вот, я как страшно раскритиковалась, наверное, ты обидишься. ...

Мне так плохо, так плохо, как никогда не было. Наверное, скоро попаду в психиатрическую клинику. Такая страшная у меня тоска и так я боюсь жить. Все внешне так счастливо, а по сути дела никуда. У меня страшный разлад между личной и общественной жизнью. Вот недавно я докладывала в секции о соцсоревновании, вырабатывала проект договора, все так было удачно, я так была довольна. И все-таки мне еще чего-то надо. Это, вероятно, моя мелкобуржуазная натура. Я не могу только и исключительно этим все заполнить и жить, это позорно, это ужасно, но это так. ...

У меня украли ботики. Вообще, насчет одеж и обувей всякого рода - весьма слабо. Твоя посылка - замечательна, потрясающа. Стоимость одного масла окупает пошлину. Самое вкусное - это schinken (а не wurst?- она для меня остра), кою я уплела с наслаждением. Как видишь, эта способность у меня сохранилась, а это благоприятный симптом. Невероятно, но факт, что все дошло в совершенно приличном и свежем состоянии, пришлось снять лишь верхние корочки и верхний тонкий слой масла.

Ольга Эдельман: Я попрошу нашу гостью Елену Курапову рассказать о Давиде Аркадьевиче Эпштейне.

Елена Курапова: Давид Аркадьевич Эпштейн был ровесником Милице Васильевны Нечкиной. Это один из трех братьев Эпштейнов, старший - Яков Эпштейн, и младший - Илюша. Страший брат Яков Аркадьевич Эпштейн, или по псевдониму Яковлев, это знаменитый советский нарком земледелия, причем, надо сказать, что он был наркомом земледелия в самые страшные годы советской коллективизации с 29-го по 34-ый год. Сразу могу сказать, что вот это начало 30-х годов, когда Милица Васильевна пишет мужу такие интересные и захватывающие, в общем, письма в Берлин, это время буквально через семь лет станет совершенно иным, трагичным. В 37-ом году старший и младший братья Эпштейны будут расстреляны. А, собственно, сам Давид Аркадьевич, он был по образованию химиком, он окончил Московское Высшее Техническое училище, затем аспирантуру при этом училище, и в 32-ом году он поступил на службу во вновь организованную Военную Академию Химической Защиты. Он проработал там двадцать лет, до 52-го года. В 42-ом году стал доктором технических наук, профессором, и был уже уволен в отставку в звании полковника и с должности заместителя начальника Академии. А уже с 50-х по 85-ый год он работал в системе Академии педагогических наук Российской Федерации, где разрабатывал вопросы профессионального обучения школьников.

Ольга Эдельман: И они всю жизнь так и прожили вместе?

Елена Курапова: Да, их брак был долголетним, вот они умерли в 85-ом году, а поженились в 25-ом. Они прожили 60 лет. Они познакомились в 24-ом году, Милица Васильевна преподавала на рабфаке I МГУ, а Давид Аркадьевич был заместителем заведующего этого рабфака. И вот, в 25-ом году, они поженились, это было зимой, в Ялте, на отдыхе. И сохранился дневник Милицы Васильевны Нечкиной того времени. И на одной из страниц есть запись только одного предложения, запись эта сделана размашисто, красным карандашом. Запись эта звучит так: " В ночь на 25-е февраля я стала женой Давида Аркадьевича Эпштейна".

Владимир Тольц: В письмах Нечкиной в Берлин очень много места занимает деловая часть: она хлопотала о публикации статей мужа, отдавала в перепечатку, общалась с его коллегами, сообщала ему "химические новости". Попутно в письмах мелькают новости и нехимические: переезд на новую квартиру; сложно позвонить в Берлин - не всегда удается даже из кабинета брата мужа, наркома земледелия Яковлева; мимоходом сообщает, что у невестки "много работы" в связи с масштабными чистками партии. А Яковлев "опять болен стоматитом - в 4-й раз! Весь рот изрыт ранками. Это болезнь грудных детей и я, конечно, вставила шпильку насчет символа ("детская болезнь левизны")", - это цитата из заглавия работы Ленина. Вообще, ее манера шутить заслуживает отдельного внимания.

Нечкина - мужу в Берлин, 23 ноября 1930 г.

Уважаемый товарищ редактор! Не откажите поместить в Вашей газете нижеследующее сообщение! С начала октября текущего года я отошла от правильных позиций и отклонилась от генеральной линии, совершив ряд ошибок правоуклонистского характера и вместе с тем левого загиба. Началось все с падения на левый бок на лестнице. Затем, увлекшись лозунгом "обогащайтесь", я столь усердно заботилась обо всем накопленном за годы совместного житья с Додой бытовом барахле (а именно: сундуке, 2 стульях, 2 кроватях, 2 письменных столах и пр.) при перевозке, а также о приращении его (покупка дивана!), что переутомилась, и совершенно растрепала нервы, что повлекло за собой: а) почти полную утрату трудоспособности, б) паникерские настроения. И то и другое объективно было на руку врагам пролетариата, в чем признаю свою ошибку и каюсь. ... Считаю свои долгом заявить, что отныне буду строго держать себя на генеральной линии, не допуская никаких уклонов. Милка Ошибкина-Плачеева.

Покупка ботинок замечательна! Не надейся на 2 года носки, купи запасную пару такую же и немного поноси, пригодится. ... До! Обязательно купи себе пальто! Обязательно. Мне же, если уж ты решил на меня потратить, хотелось бы нечто вроде скроенного материала для пальто (но не пальто) синего цвета или какого-нибудь, который носят там, только темный. Пришли еще такую же посылку с Shinken, только чтобы там были: Shinken, какие-либо консервы и финики (не смешивать с фигами!). Но Wurst не надо или только 1 Wurst, а не 2! Не вздумай прислать ботики - при мне одна посылка с ботиками ушла обратно: резину нельзя посылать.

Целую крепко. Буду хорошо писать. Милка Попрошайкина.

Ольга Эдельман: Конечно, все советские командировочные старались что-нибудь привезти из-за границы. Но здесь интересны представления преуспевающей советской ученой дамы о том, что ей нужно и что она может себе позволить. Купить сразу туфли, платье и пальто - безумная трата! Отдельно обсуждается вопрос о покупке пары - одной пары! - чулок.

Владимир Тольц: И еще - любопытное сочетание критики буржуазной жизни с довольно смутными представлениями о том, как она собственно выглядит.

Нечкина - мужу в Берлин, 29 ноября 1930 г.

До! Как же ты хочешь наслать мне столько подарков? А сам с чем останешься? Все, что ты предлагаешь, ведь очень дорогое! Я вместо всего просила фотографическую твою карточку! Но уж если на то пойдет, то белья, по-моему, не надо, у меня сравнительно достаточно, без шелковых чулок я тоже обойдусь, уж если чулки, то одну пару не шелковых, а простых хороших для ежедневной носки. Ботинки (туфли), платье, пальто, - это вот все замечательно и очень было бы нужно, но ведь это огромные деньги! ...

Отпиши также, как же ты живешь, что есть в комнате. Это пансион? Какие там особые технические приспособления, кроме пылесосов? Я очень рада трамвайным билетикам и все дырочки подробно рассмотрела, и все поняла... Неужели же кондуктор отнесет ребенка, как ты описываешь, и у простой, бедно одетой женщины? Что же касается до остановки автомобилей рукой, я сильно сомневаюсь, ибо ведь автомобили все равно стоят при остановке трамвая! Причем рука?

Владимир Тольц: Мне кажется, сейчас все более интересно размышлять об этих людях. Яркая, талантливая, неординарная женщина. Увлекалась марксистскими построениями - сейчас это представляется казенной рутиной, а тогда полные энтузиазма ученые нового поколения были убеждены, что вот он - ключ к пониманию истории! Надо только истолковать ее с марксистских позиций. Жили скудно и трудно, бытовая скудость ограничивала кругозор: буржуазный мир изучали, грубо говоря, по трамвайным билетам. Совсем было, создали себе цельное, комфортное мировоззрение, в котором не было места конфликту личности с режимом. Но - "чего-то не хватало", оставалась трещина "между личным и общественным", самообвинения в "мелкобуржуазности", жалобы на истрепанные нервы... Интересно, а что будут думать следующие поколения историков, изучая мысли и нравы сегодняшней кремлевской идеологической обслуги?

XS
SM
MD
LG