Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Дело "ЮКОСа" живет и побеждает?


[ Радио Свобода: Программы: Права человека ]
[28-06-05]

ВедущийКарэн Агамиров

"Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства". Статья 1 Всеобщей декларации прав человека.


Карэн Агамиров: Наша сегодняшняя тема - дело "ЮКОСа" живет и побеждает? Политика властей по уничтожению класса непокорных собственников продолжается. Участники передачи в студии в Екатеринбурге Наталья Сибирякова, супруга Равиля Хакимова, арестованного предпринимателя, генерального директора одной из крупнейших в России автомобильных торговых компаний "ДДТ", права которого попираются самым грубейшим образом, и адвокат Светлана Заец. В студии в Москве - исполнительный директор общероссийского движения "За права человека" Лев Пономарев, адвокат Михаил Федоров и директор детской музыкальной школы имени Сергея Танеева Гугули Ревазишвили, на здание которой плавно ниспадает ряса столичной Патриархии.

У нас есть такой слушатель Дима, звонить он не звонит, но регулярно присылает сообщения на пейджер. Так вот, он упрекает меня в том, что я слишком часто в ходе наших передач обращаюсь к Конституции и другим законам. "Конституция, как и прочие законодательные акты, - это ширма", - утверждает Дима. Я с ним спорить не буду на предмет того, что право в сегодняшней России - это практически фикция. Да, здесь и сейчас правят бал чиновники, милиция, следователи, судьи, которые исполняют эти самые законы так, как им заблагорассудится. Скорее всего, даже не собственно им, а тем, кто заказывает музыку, тем кукловодам, для которых права человека - пустой звук: Есть Я и все, люди для меня - это материал, куклы, я буду лепить из них все, что захочу, буду дергать за ниточки и наблюдать их жалобную суету. Вот и философия. Я-то полагаю, что на самом деле эта философия слабых и ущербных, пусть и "сильных мира сего". И мы будем продолжать разговаривать с ними на языке правды и будем продолжать ссылаться на законы, стыдить их и призывать соблюдать то, что прописано.

Так что, Дима, уж извините, но я и сейчас сошлюсь на Конституцию, статья 35-я которой защищает право частной собственности. "Право частной собственности охраняется законом. Каждый вправе иметь имущество, собственность, владеть, пользоваться, распоряжаться, как единолично, так и совместно с другими лицами. Никто не может быть лишен своего имущества, иначе как по решению суда". Я напомню также о статьях 46 и 49 Конституции, обеспечивающих права гражданина на стадии предварительного следствия и судебного разбирательства. Зачитаю пункт третий статьи 49-й: "Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого". Приведу пункт второй статьи 50-й Конституции: "При осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона". Можно еще и еще цитировать и статьи Конституции, и нормы Уголовно-процессуального права кодекса. Но я думаю, пока что хватит.

Давайте посмотрим, как реализуется хотя бы то, что я привел, сейчас на примере нашей сегодняшней темы - об избиении класса непокорных (подчеркиваю - непокорных!) собственников. И я хочу вновь обратить внимание наших радиослушателей на то, что мы не защищаем основателя "ЮКОСа" Михаила Ходорковского или, как сегодня, руководителя компании "ДДТ" Равиля Хакимова, мы защищаем их права, как граждан России. Для нас не имеет никакого значения - богат человек или беден, добрый он или злой, коммунист, демократ или "зеленый", мы защищаем всех, чьи права нарушены. Мы не можем также говорить о том, совершил Хакимов преступление или нет. Это прерогатива суда. Но мы имеем право и обязаны говорить о том, как проходит следствие, как оно собирает доказательства, которые планирует положить в основу приговора. Ну что ж, за дело!

Хакимов Равиль родился 2 февраля 1969 года в городе Свердловске в простой рабочей семье. Его мать работала проводницей Свердловской железной дороги, отец - водителем автобуса. Многие из крестьянской семьи Хакимовых, в том числе дед и прадед Равиля, были репрессированы в 30-е годы. В 1987-88 годах Равиль Хакимов проходит срочную службу в группе советских войск в Германии. Его военная специальность - ремонт бронетанковой техники. И вот, после демобилизации он начинает создавать собственный бизнес. В 1993 году предприниматель создает предприятия компании "ДДТ", а в 1994, через год уже, открывает первый, небольшой пока, автосалон в Екатеринбурге. За минувших 11 лет компания "ДДТ" становится одной из крупнейших в России автомобильных торговых компаний. В ее составе 18 автосалонов, более 50 сервисных центров и десятки торговых представительств в Урало-Сибирском регионе и в Москве, а всего более сотни предприятий. И все эти годы Равиль Хакимов является бессменным генеральным директором "ДДТ". У Равиля трое детей - сын Артем 88-го года, дочери Белла 2000 года рождения и Рената 2001 года рождения.

Так что же случилось с Хакимовым? Почему он оказался за решеткой? Включаем нашу студию в Екатеринбурге. На связи с нами адвокат Светлана Заец:

Светлана Заец: Как нам представляется, следствие вместо расследования, вместо того, чтобы, как вы до этого правильно сказали, защищать права и интересы обвиняемых, следить за тем, чтобы эти права соблюдались в строгом соответствии с законом, следствие начало отстранять защитников от участия в деле. Это коснулось и меня при обстоятельствах достаточно неприятных, что, естественно, не может не отразиться на Хакимове, поскольку и у меня достаточно длительное с ним общение, я с 1999 года являюсь его адвокатом. Ну и конечно, следствие с помощью отстранения защитников, как нам представляется, и допускает те серьезные, существенные процессуальные нарушения норм закона, которые являются недопустимыми.

Карэн Агамиров: Отстранение защитника. Лев Александрович Пономарев занимается этим достаточно плотно. Как следствие может отстранить защитника?

Светлана Заец: За много лет работы, больше 30 лет работы в роли адвоката, защитника, имея очень много за спиной достаточно интересных и долгих дел, участия в них, я впервые с этим столкнулась, именно с той формой, которую допускает прокуратура Свердловской области, в частности, следователь, который является руководителем следственной группы.

Карэн Агамиров: Фамилия как его?

Светлана Заец: Следователь Сальков Юрий Александрович. Надзирает за расследованием данного дела первый зам прокурора Свердловской области господин Ежов. Ситуация совершенно банальная. Все, в том числе и следственные органы, знают из материалов дела о том, что с 99-го года я являюсь адвокатом Равиля Хакимова и тогда, когда ему нужна моя помощь, естественно, я призываюсь, как защитник, подтверждая свои полномочия соответствующими документами, и участвую в тех следственных действиях, которые необходимы были. Я думаю, цель нашей передачи и встречи сегодня не состоит в том, чтобы рассказывать, что предшествовало аресту и задержанию Равиля. Могу только коротко сказать, что до того, и в 1999 году, и в 2001, и в 2003, все возбужденные в отношении него дела заканчивались прекращением за непричастностью его к совершению преступления, а обвинительный приговор, по которому он был осужден за причинение телесных повреждений, и дело было прекращено по акту амнистии, никак не соответствовало тому первоначальному обвинению, которое ему было следователями предъявлено.

Но, возвращаясь к последнему вопросу об адвокате: В 2003 году Равиль и его компания были также в поле зрения следствия, тогда, когда нужно было решить вопрос о привлечении к уголовной ответственности одного риэлтора агентства недвижимости, который путем мошеннических действий завладел средствами, предназначенными для приобретения жилья гражданами на той земле, которая была передана компании "ДДТ" для строительства нового автосалона. С этим предпринимателем, директором агентства недвижимости случились события, к которым Хакимов не имел никакого отношения, и следствие этим вопросом занималось. Было вынесено постановление о непричастности Хакимова к причинению телесных повреждений этому господину и следствие, естественно, про это дело забыло, дело было прекращено. По делу участвовала я, как защитник, в 2003 году. И сейчас по новому уголовному делу следствие решило отстранить меня от участия в этом деле. С этой целью было присоединено вот это ранее прекращенное в 2003 году уголовное дело к вновь расследуемому следователем Сальковым, что, с его точки зрения, явилось основанием для допроса меня в качестве свидетеля, меня, защитника Хакимова. С этой целью следователь, прекрасно понимая, что я не могу быть допрошена в качестве свидетеля, что я защитник, что у меня есть определенный иммунитет для того, чтобы не выступать в качестве свидетеля по обстоятельствам, которые мне стали известны в связи с исполнением мной обязанностей защитника, что ими также не отрицается и понимается: Тем не менее 17-го числа в мою контору была принесена повестка о вызове меня на допрос в качестве свидетеля на 18 мая этого года. Поскольку следствию также было известно, я поставила в известность о том, что я с 18-го уезжаю в отпуск, об этом вызове мне известно не было, и только 19-го я узнала от секретаря по телефону, что имеется вот такой вызов меня для допроса в качестве свидетеля.

Карэн Агамиров: Смотрите, совершенно антизаконное ограничение права человека на получение адвокатской помощи, вот таким путем.

Лев Пономарев: Почему сейчас мы, правозащитники, занимаемся делом Равиля Хакимова? Я хотел бы обратить внимание, что это совсем не стандартная ситуация - предприниматели стали обращаться к правозащитникам. Такого никогда не было. К правозащитникам обращаются пенсионеры, которые не имеют средств для того, чтобы нанять адвоката, они приходят к нам за бесплатной консультацией, грубо говоря, и бесплатной помощью. Сейчас ситуация меняется, и я должен сказать, она резко изменилась после осуждения Ходорковского и Лебедева. Именно дело "ЮКОСа" стало стартовой площадкой для более жестких действий против предпринимателей в регионах. Дело Хакимова иногда до смешного похоже на дело Ходорковкого: незаконный арест: Но иногда в регионах следователю удается идти дальше, потому что дело Ходорковского под пристальным вниманием общественности, там были попытки удаления адвокатов сделаны, но они не удались, потому что тут же выступил Генри Резник, защитил московских адвокатов.

Теперь по поводу того, что говорила сейчас адвокат Заец. Дело в том, что ее действительно незаконно отстранили, кроме того, там был второй еще адвокат. В этом деле есть еще Охлопков, который идет тоже, как обвиняемый, и у него был адвокат Макуха. Так вот, адвокат Макуха тоже по одному из эпизодов был вызван для того, чтобы опросить его в качестве свидетеля, он отказался. Так он потом был ОМОНом приведен. Его насильственно привели к следователю. Он все равно отказался участвовать в допросе, подписывать протокол, протокол был написан без него, и его все равно вывели из дела. По этому поводу мы обратились в федеральную адвокатскую палату, и у нас есть экспертиза сюжетов, и оценки там очень жесткие Федеральной палатой адвокатов. На имя генерального прокурора было послано заявление от Федеральной палаты адвокатов о том, что это недопустимо, это не должно дальше быть. Но это пока так. И самое интересное, что действия следователя Салькова полностью покрываются заместителем прокурора области Ежовым. Надзирающий прокурор: Это очень важно, кстати.

Карэн Агамиров: Который должен за законностью следить.

Лев Пономарев: Да. У нас есть ответ, который мы получили по многим эпизодам этого дела, подписано Ежовым. Мы направили сейчас новое письмо в Генеральную прокуратуру.

Карэн Агамиров: Два звонка есть. Евгений Семенович из Великого Новогорода.

Слушатель: Я не понимаю такую вещь. Суровость наказания в любой стране должна соотноситься... Допустим, в Соединенных Штатах Адамову за то, что он украл 9 миллионов, дали 60 лет. А Ходорковскому за то, что он украл 9 миллиардов, дали 10 лет.

Карэн Агамиров: Евгений Семенович, Адамову никто ничего еще не давал. Марина из Санкт-Петербурга.

Слушатель: В прошлую пятницу на радио "Открытый город" была такая передача о комиссии по правам человека и Партии пенсионеров Петербурга. Там рассказывалось о том, что сейчас просто уже системой стала ситуация, когда психиатры отнимают у пожилых людей принадлежащие им квартиры, а самих помещают в психушку. Вы считаете такую ситуацию нормальной? И почему власти не реагируют на это, не защищают стариков?

Лев Пономарев: Я должен сказать, что, бесспорно, эта ситуация не нормальная. Обращайтесь, я могу назвать телефон, в движение "За права человека": 291-62-33. Такие случаи нам попадались. Мы, конечно, помогаем старикам в этих случаях.

Карэн Агамиров: Михаил Федоров, адвокат из Воронежа хочет взять слово.

Михаил Федоров: Я могу только дополнить, что все помещения в психиатрические учреждения связаны всегда с судебной процедурой, просто надо вовремя вмешиваться в судебную процедуру. Другое дело, что подчас у него родственников нет. Но один из вариантов защиты - такой путь.

Карэн Агамиров: Скажите, Михаил, а в Воронеже такие вещи происходят с собственниками? Отбирают у людей бизнес, налаженный, хороший бизнес?

Михаил Федоров: Я хочу чуть-чуть другую сторону затронуть. Мы сейчас с вами говорим о злоупотреблении власти. Незаконно адвокаты отстранены, это вообще нонсенс. Этот следователь Сальков, вдруг он потом тоже окажется под следствием, сколько я таких дел: Тоже попросит адвоката. А другой следователь отстранит. Это беспредел. Но я хочу сказать не только о превышении власти с точки зрения действий, но с точки зрения злоупотребления бездействием. Ведь, извините, они ни с одной стороны не работают, ни с другой. Приведу простейший пример. У меня сейчас клиент - с Урюпинска фермер. У него три года назад взял зерно один молодой человек. Ни зерна, ни денег, ничего. Мы пытаемся возбудить дело по мошенничеству, но у нас, извините, силенки не те, у нас нет Ежова, зампрокурора области, который бы позвонил и возбудил дело. Вторая ситуация, у него трактора, трактор обещал, деньги отдал, ни трактора, ни денег. Простейшая ситуация. То есть предприниматели сейчас: С одной стороны, эти факты говорят о злоупотреблении власти с точки зрения незаконных наездов, но и с точки зрения защиты они не справляются со своими обязанностями. То есть получается ситуация брошенности, кинутости предпринимателей. Вот мой такой взгляд.

Лев Пономарев: Я хочу обратить внимание, что президент Российской Федерации и также крупные деятели его правительства говорят, что единственная надежда на то, что экономика России поднимется, это развитие бизнеса, малого и среднего предпринимательства. Вот вам ножницы. А прокуратура делает все, чтобы задавить бизнес или, по крайней мере, не защищать.

Карэн Агамиров: Мы говорим, конечно, о грубейших процессуальных нарушениях в ходе расследования дела Хакимова. Наталья Валентиновна, скажите, пожалуйста, все-таки кому понадобился бизнес вашего супруга?

Наталья Сибирякова: Сегодня речь идет о защите предпринимателей в России. Мне бы хотелось сказать, что кажется, что Равиль и его бизнес преследуется целенаправленно, начиная с 98-го года, мы это все вынесли на своих плечах, когда к нам домой врывались сотрудники УБОП сначала, потом Равилю предъявлялись различные обвинения, о которых рассказывала Светлана Леонидовна, все они были потом сняты, и Равиль был реабилитирован. Это целенаправленные какие-то акции.

Карэн Агамиров: Со стороны кого?

Наталья Сибирякова: Я считаю, со стороны правоохранительных органов. То есть я не случайно сказала, что сначала за этим стоял УБОП, который, начиная с 99-го года, приходил к нам. Это все сопровождалось актами насилия, потому что никто не собирался оказывать сопротивления, тогда как мне было несколько раз заявлено, что в адвокате я не нуждаюсь, и мне он просто не нужен, производились взломы грубые квартиры. Мой муж выводился из квартиры и был задержан трижды. Вот сейчас третий раз 29 декабря. То есть это было в 99-м году, потом в 2000 году на три дня его задерживали, а в 99-м году месяц он провел в СИЗО №1 города Екатеринбурга.

Карэн Агамиров: О чем они с ним говорили? Что ему предлагали, может быть?

Наталья Сибирякова: Я думаю, что интерес к предпринимателю может быть один только - финансовый. Сначала сотрудники УБОП просто искали в нашем доме золото, это банально звучит, но это так было. Я могу озвучить фамилии, поскольку это дело уже давнее-давнее, 99-го года. За этим стояли два человека, это Деев и Маор. На сегодняшний день они уволены из правоохранительных органов. Цена вопроса была первоначальная - два автомобиля они просили у Равиля, потом какое-то участие в бизнесе, но им было отказано.

Карэн Агамиров: А кто же их правопреемник сегодня?

Наталья Сибирякова: На сегодняшний день это очень: Еще, в общем-то, человек, который трижды присутствовал на обысках в моей семье, в моей квартире, это Дмитрий Фесько, который сейчас работает в Москве в УБОПе. На чем бы я еще хотела заострить внимание, статьи по отношению к Равилю менялись в сторону ужесточения, насколько мы это видим по сегодняшней ситуации. И еще хотелось бы мне внести небольшую поправку по поводу того, что у Равиля два адвоката, с которыми он заключил соглашение, это Светлана Леонидовна Заец и Макуха Алексей, то есть это не адвокат Охлопкова, а адвокат Равиля. То есть сначала на Макухе Алексее было обыгран сценарий отвода адвоката, именно у Равиля Хакимова, мне бы хотелось подчеркнуть, а потом по этому же сценарию была отведена Светлана Леонидовна Заец. Причем, когда она возвращалась из отпуска, она принудительно была доставлена с перрона вокзала в следственные органы прокуратуры на допрос, где в течение трех часов она находилась, не давая никаких показаний, она стойко выдержала эти все моменты. В тот момент, когда она там находилась, "Эхо Москвы" выходило с ней на связь, и брали они у нее интервью.

Карэн Агамиров: А все-таки кто из действующих сотрудников правоохранительных структур, руководителей стоит, по вашему мнению, за тем, что происходит с вашим мужем?

Наталья Сибирякова: Мы можем сейчас строить догадки различные. Я думаю, мы сейчас в частности не будем уходить. Ситуация такая, что сейчас Равиль находится без защиты, на которую он хотел бы рассчитывать. Казалось бы, было самым главным в нашей сегодняшней передаче, что сейчас человек, находясь 6 месяцев в заключении, не имеет права воспользоваться выбранными им защитниками.

Карэн Агамиров: А вам лично угрозы поступают сейчас? И свидания вам с ним предоставляются?

Наталья Сибирякова: В свиданиях мне полностью отказано, несмотря на то, что и я и брат Равиля Раиф обращались с неоднократными просьбами к следователю Салькову Юрию Александровичу удовлетворить наше желание о встрече. Полностью отказано.

Михаил Федоров: Я сейчас сам что вижу, во-первых, у меня на голове волосы шевелятся, я приеду завтра в Воронеж, меня на станции схватят где-то, оттащат, начнут допрашивать, я не буду давать показания: Но я вижу здесь чистейшее злоупотребление служебным положение, превышение полномочий со стороны прокурорского работника, либо я не юрист и законов не знаю. Надо сотрудника привлекать к уголовной ответственности. Я бы 20 раз, 30 раз телеграммы написал в Генеральную прокуратуру и добивался бы возбуждения уголовного дела в отношении лжеследователя, я его другим словом не назову, потому что Конституция, великая Конституция сказала, что теперь мы выбираем защитника сами, кого хотим, тайна опроса, тайна сведений, никаких исключений, это абсолютная норма. И мне кажется, это прослеживается, извините, если я внешне анализирую, но если эти двое молодых ребят из УБОПа, которые были уволены, которые просили автомобили: Есть понятие корпоративности, это не секрет. И не вымещение ли это того?.. И в этой ситуации прокурорский работник должен стоять выше интересов УБОП, защищать общие нормы, гражданина. Они взяли сторону этих сотрудников, это, конечно, печальная вещь.

Карэн Агамиров: А отказ во встрече с мужем?

Михаил Федоров: По поводу того, что с родственниками не разрешают: Я диву даюсь, вот смотришь, следователь, судья не хочет дать свидание (я не говорю про адвоката): вот не дам и все. И бегай у него проси. Под настроение. Это жуткая ситуация. Человек находится в изоляции, он находится в стрессовой ситуации. Мы сколько знаем случаев, когда люди, находясь в такой ненормальной ситуации, малодушничали, брали на себя, а потом мы не могли этих людей:

Лев Пономарев: На самом деле это часть тех грубейших нарушений, с которыми мы столкнулись в деле Равиля Хакимова. Прежде всего надо говорить, что он на месяц был похищен следственной группой, и целый месяц к нему не допускали адвокатов. То есть он был перемещен из СИЗО в закрытый город, и целый месяц адвокаты не могли с ним общаться. Это было с самого начала, после ареста в декабре этого года. Кроме того, Охлопков, который идет вместе с ним по обвинению, подвергался пыткам. Его пытали электротоком, это достоверно известно. Он давал те показания, которые потом тут же отверг после того, как он вышел на свободу. Есть еще и другие грубейшие нарушения. То есть отсюда видна система. По отдельным фактам мы можем сказать - вот, Сальков превысил свои полномочия, неграмотный Сальков, допустим. Но когда мы видим всю эту систему, когда мы видим, что за делом надзирает заместитель прокурора области, то мы видим заказ, заказ на очень высоком уровне, компания очень крупная, и, может, в этом главная проблема. Мы видим, что чем мы больше защищаем сейчас Хакимова, тем более ожесточенно сопротивляется система. И последнее, я получил письмо, мы перечислили все те факты, о которых я говорил, и заместитель прокурора области Ежов, который надзирает за этим делом, мне ответил, что этого нет, этого нет, этого нет, причем, по существу не отвечая ни на одно обвинение, мы же приложили документы, что это есть. Поэтому остается только один выход. Я вчера подписал письмо на имя генерального прокурора, где я настаиваю, требую, чтобы это дело было передано из областной прокуратуры Свердловской области в прокуратуру другого округа. Надо уходить даже из округа этого, потому что руководство окружной прокуратуры, то есть зампрокурора Золотов находится там же, в Екатеринбурге. И поэтому есть все основания предполагать, что это дело крупное и что коррупционно может быть замешан не только, скажем, Ежов, но и другие деятели прокуратуры. Поэтому единственный выход - это перевести его в другой округ. Мы предлагаем перевести в ближайший округ.

Карэн Агамиров: Слово нашему слушателю Николаю Ломову из Санкт-Петербурга.

Слушатель: Я много лет изучаю Конституцию, и уставы, и кодексы. И сам столкнулся с судопроизводством сейчас по закону о занятости. Я хочу сказать, что Конституция - это вовсе не ширма, это и есть тот самый механизм, которым и попираются все права. У нас, во-первых, весь блок правовой 55-я и 56-я статья перечеркивают, а во-вторых, в статье второй написано: признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства. Так вот слово "признание" уничтожает все, что дальше написано в этой статье. Например, в той же конституции Германии говорится, что человеческое достоинство неприкосновенно. Уважать и защищать его - обязанность всей государственной власти. Вот видите, выпало слово "признание", то есть обязанность уважать и защищать, а как только вы поставили "признание", значит, вы бюрократу дали возможность на признание или непризнание.

Карэн Агамиров: Интересное мнение. Лариса Дмитриевна из Москвы.

Слушатель: Я, правда, не с самого начала слушаю передачу, но у меня такой вопрос. Многие россияне потом подают в Страсбургский суд и выигрывают многие дела, а потом им выплачивают компенсацию. Но это же из денег налогоплательщиков, верно? А меня интересует, как люди, которые допустили, что пришлось обращаться за компенсацией, за правовым решением в Страсбургский суд, они какую-то несут материальную ответственность? И второй вопрос. Судья Колесникова, которая так называемое правосудие вершила над Ходорковским, была статья в "Новой газете", но я ни в одном средстве массовой информации не слышала по поводу квартиры, которая досталась судье Колесниковой.

Лев Пономарев: Я должен сказать, что, действительно, в Страсбурге отвечает государство и отвечает своими бюджетными средствами, но дальше, казалось бы, естественным, чтобы государство наказывало тех людей, которые заставили государство платить. Насколько я знаю, государство в России этого не делает

Михаил Федоров: Да, мы знаем, регресс. Ты виновен, скажем, предприятие, а водитель совершил ДТП, и плата взыскивается с водителя. Все-таки в этой части я бы хотел заострить внимание, коллеги, ведь это нонсенс - месяц не допускают адвоката. Вот в Воронеже у меня был случай, я тоже ночью должен был вступить в дело, приезжаю в райотдел милиции, ордер предъявляю, говорю, что хочу встретиться с такими-то и с такими-то. Капитан на меня смотрит-смотрит, потом говорит: "Сержант, вот этого адвоката вынеси из райотдела". Не буду же я драться с сержантом! Я, конечно, вышел. Мы дали телеграмму в Генеральную прокуратуру, везде, в общем, с утра стали воспитывать этого капитана. Но самое ужасное, что такие капитаны сейчас везде, безграмотные. Это было полтора года назад. Буквально неделю назад вступаю в дело в другом райотделе, звоню туда, говорю: "Ребята, сейчас я приеду встречаться с таким-то". "Сейчас я посоветуюсь". Какая разница советоваться ты будешь или не советоваться?! То есть безграмотность нашей правовой системы. И главное, это никто не хочет изменить. Находить в этой ситуации безграмотных лучше.

Карэн Агамиров: В Екатеринбурге, Воронеже: Лев Александрович, у вас же есть данные о подобных делах и в других городах?

Лев Пономарев: Печально, конечно, но дело "ЮКОСа" дало как бы старт вот такого рода делам в регионах, и сейчас у нас на контроле находится еще два "крупных", я бы сказал, дела. Это дело на Камчатке, которое тщательно покрывается исполняющим обязанности прокурора Камчатской области, а сейчас он уже утвержден прокурором, Бажутовым. Это дело предпринимателя Мардерфельда Евгения Борисовича. Он обвиняется в том, что два года назад он не выплачивал зарплату в полном объеме работника своего рыболовного пароходства. Но на самом деле у нас есть справки, где написано, что он выплачивал. Нам известно, что уголовное дело возбуждается только в том случае, когда выплачивался ноль. А в то время, когда Мардерфельд был директором два года назад, после этого он ушел оттуда, при нем долг по зарплате уменьшился в пять раз. То есть, когда он туда пришел, там было 20 миллионов рублей, когда он ушел - 4 миллиона рублей. То есть все объективные факторы говорят о том, что Мардерфельд уменьшил долг предприятия за то время, пока был директором, но, нарушая закон, его берут под арест. Конечно, под арест уж точно не надо было брать. Так его берут в том же декабре 2004 года под арест, взяв его под арест, тут же разоряют. То есть у него отбирают газету, причем фабрикуют документы и подделывают подпись (мы добились возбуждения уголовного дела по отъему газеты), и так же отбирают флот, он сейчас судится арбитражным судом за этот флот. Через несколько месяцев ему удалось выйти под залог, крупный довольно залог. Но сам факт ареста нужен был правоохранительным органам для того, чтобы в полном объеме его разорить. Опять-таки здесь есть смычка правоохранительных органов и тех людей, которые у него отбирают бизнес.

И второе дело - это дело в Нефтеюганске, там милиция зверски избила группу граждан. Это очень похоже на ряд тех дел, которые движение "За права человека" уже ведет. Все эти дела начались еще в декабре прошлого года с избиения в Благовещенске, когда был избит целый город. Такие акции дальше были в Бежецке, здесь, на Радио Свобода мы уже эти вопросы обсуждали. Одно из таких дел - в Нефтеюганске. Когда была стычка между гражданами, которые отдыхали в доме отдыха "Сказка" с другими гражданами, и те, и другие были немножко подшофе, была стычка, они подрались, а потом выяснилось, что одну из этих групп составляли милиционеры, которые там отдыхали, они не были в форме. Там разбираться надо, кто прав, кто виноват, это драка была. Должны были быть последствия только в рамках закона. Так вот, другую группу граждан, которые, не разобрав, что они имели дело с милицией или, может быть, разобрав, но тем не менее это все должно быть в рамках закона: После этого их остановили, когда они выезжали с этой "Сказки", избивали целую ночь в отделении милиции, калечили их, были эпизоды страшные, чисто фашистская такая расправа была. Они сейчас искалечены, сломаны ноги, проломаны головы. И сейчас именно этих граждан обвиняют в том, что они виноваты. Благодаря нашему вмешательству, нам удалось возбудить уголовное дело по превышению полномочий милицией, но все равно дело идет очень трудно. И опять-таки в основе - предприниматель, потому что вот в этой группе граждан был предприниматель, он баллотировался на пост мэра города Нефтеюганск. Поэтому здесь и политическая подоплека, и бизнес, все в одном флаконе.

Карэн Агамиров: Мы, Лев Александрович, защищаем не только ведь собственников-предпринимателей, но и собственников в сфере культуры, образования. У нас тут сидит Гугули Ревазишвили, это директор знаменитой музыкальной школы имени Сергея Танеева, в которой учились многие великие музыканты. Она находится в собственности ведь вашей, да? Это собственность школы, данное здание, это в центре Москвы прямо возле резиденции Патриарха.

Гугули Ревазишвили: Рядом. Резиденция - дом 5, а школа - дом 7 и 9. Два маленьких особнячка.

Карэн Агамиров: И патриархия решила прибрать эту собственность к своим рукам?

Гугули Ревазишвили: К сожалению, она написала письмо сначала на имя президента, и в декабре пришли из Минкомимущества и проверили документы. Когда увидели, что документы оформлены в установленном порядке, они ушли. Но мы не знаем, был ли ответ дан, потому что это собственность субъекта федерации и подчиняется московскому правительству. Дальше последовало письмо на имя Юрия Михайловича Лужкова. К сожалению, письмо датировано 4 марта, а поступило в мэрию только 5 апреля. Где оно гуляло и как... У нас, вообще, складывается впечатление, что это затея кого-то, потому что мало верится и не хочется даже верить в то, что патриархия может так поступить с детьми, зная о том, что рядом учатся дети. Эта собственность все-таки является памятником культуры, это родовой дом Сергея Ивановича Танеева, где семья жила 53 года.

Карэн Агамиров: В общем, реакции пока ни из патриархии, ни из аппарата Лужкова нет никакой?

Гугули Ревазишвили: Нет. Но вот было интервью сегодня в "Известиях", я с удивлением прочла, не понимая, в чем дело, высказывание пресс-секретаря патриархии священника Владимира Вигилянского. Он говорит, что по сравнению с тем, чем стал 20-й век для русской православной церкви, возвращенное ей государством почти ничто, меньше процента, государство и общество только начали расплачиваться с церковью. Это недопустимо, наверное.

Карэн Агамиров: У меня на руках письмо, которое подписали Максим Венгеров, народный артист Башмет, Николай Петров, известный музыкант, Никита Михалков подписал, Сергей Соловьев, да многие, очень многие люди, деятели культуры подписали письмо к Лужкову. Начало письма я зачитаю: "Обращаемся к вам, потому что с изумлением и огорчением узнали, что церковь хочет отнять у детей здание одной из лучших музыкальных школ города Москвы, находящейся в родовом доме композитора. Невозможно представить, чтобы в течение стольких лет выношенная идея московской музыкальной общественности не осуществилась". И заключение: "Мы просим вас, Юрий Михайлович, препятствовать развитию конфликта между культурной общественностью столицы и церковью, ведь он может привести к серьезным изменениям в общественном климате и отношении к современным российским социальным преобразованиям. Убедительно просим вас, Юрий Михайлович, принять решение, не допускающее уничтожение деятельности одной из лучших музыкальных школ столицы". А теперь чисто правовой вопрос. Допустим, Лужков так или иначе издает распоряжение о том, чтобы передать патриархии, ну, по каким-то соображениям, мы же не знаем, почему это происходит, откуда это все пошло. Допустим, все-таки здание передают. Что дальше? Как можно этому препятствовать и бороться на правовом уровне?

Михаил Федоров: На правовом уровне, конечно, у нас любые действия любых государственных учреждений будут обжаловаться в суде. Тут главное, чтобы попало это дело смелому судье.

Карэн Агамиров: А в суд кто должен, директор школы подать?

Михаил Федоров: Я думаю, тот, чьи интересы будут затронуты или права, даже можно и родителям. Они же законные представители. Может и руководитель, конечно.

Карэн Агамиров: Но директор школы подчиняется Лужкову, ну, Швецовой, там, аппарату культуры. Как вы можете против них судиться? Вы должны быть очень смелым человеком, чтобы это начать.

Михаил Федоров: Вы задали очень сложный вопрос. Я могу привести пример многих очень достойных людей, всегда они оставались в истории нашей страны, те, кто бился, тем более за детей.

Карэн Агамиров: А вы готовы судиться с правительством Москвы?

Гугули Ревазишвили: Вопрос, наверное, стоит совершенно по-другому. С 2000 по 2001 год, когда передавали здание, часть здания родового дома, ведь все, и общественность, и в том числе Юрий Михайлович Лужков, Валерий Павлинович Шанцев, Швецова, они все боролись за это здание. И у меня такое впечатление, что какое-то недопонимание. Но когда я в установленном порядке согласовывала землю с патриархией, в то время Патриарх болел, и я пришла к викарию Арсению, который ведал этими вопросами. Он возмущенно мне сказал, что вы - прихожанка, как вы посмели прийти ко мне и согласовывать, это наша земля! Может быть, этот кончик идет и из этого, я не знаю. Во всяком случае был такой прецедент.

Михаил Федоров: То есть возникает вопрос - было ли на самом деле письмо Патриарха? Это важнейший вопрос, потому что мы знаем, как руководители такого уровня... Ну, поднесли должностные лица... Да, мы за православие, но некоторые чисто такие рэкетирские наклонности мы видим в среде батюшек. Вспомните в нашей епархии, когда-то была воронежско-липецкая, разгром Задонского женского монстаря, когда батюшки матушек выносили из келий. Это же нонсенс. Я за них, за духовность, я за это, но надо как-то вот эти новорусские наклонности из себя изживать.

Карэн Агамиров: Лев Александрович, а вам приходилось вот такими делами заниматься?

Лев Пономарев: Да.

Карэн Агамиров: А вы будете помогать в этом деле?

Лев Пономарев: Обязательно будут помогать. Я должен сказать, что здесь проблема в том, что Московская патриархия сохраняет традиции российской патриархии, которая была еще до революции, тогда была государственная религия - православие, и они сейчас хотят стать государственной церковью. В этом смысле у них аппетит огромный. Конечно, можно надеяться на судью, но мы знаем, что сейчас суды в значительной степени управляемые и прежде всего московские городские суды. Поэтому здесь главное - общественное мнение. Наличие такого письма - очень важный фактор. И еще воля родителей этих учеников, надо, чтобы они выступали, надо, чтобы они провели пресс-конференцию, проводили пикеты и так далее, чтобы формировалось общественное мнение. Тогда и суды в соответствии с этим общественным мнением примут справедливое решение.

Карэн Агамиров: Еще мы успеем послушать нашего радиослушателя Константина Леонардовича из Омска.

Слушатель: Вас беспокоит член Союза композиторов России Брысов Константин Леонардович. У нас в Омске другая немножко ситуация. Существует в Омске одна из трех общетерриториальных организаций композиторов Сибири, которая занимает помещение - федеральный памятник культуры по ордеру и решению горсовета. Помещение два года назад было взломано департаментом недвижимости, который сказал: судиться с вами не будем, пришлем бандитов, они вас вышвырнут. Их прикрывало министерство культуры Омской области и милиция. Захватили все - имущество, документы, атрибуты творчества.

Карэн Агамиров: Я думаю, что вам тоже стоит связаться с движением "За права человека" и активно работать.

Гугули Ревазишвили: Так вот, если ответить этому радиослушателю, дело в том, что департамент имущества Москвы категорически против передачи здания патриархии. Комитет по охране памятников точно также против. Я уже не говорю о том, что комитет по культуре правительства. У меня такое впечатление создается, что не все доходит до мэра.

Карэн Агамиров: Композитор Николай Петров написал тоже письмо президенту Владимиру Путину: "Если школа имеет несчастье соседствовать со зданиями Патриархии, последней надо смириться, а не пользоваться своей почти безграничной властью и методами "новых русских"". Ну, а завершу я печальным сообщением на пейджер: "Господи, какой беспредел у нас в стране! Слушаешь, и волосы дыбом встают".

XS
SM
MD
LG