Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Чего ждать от Каннского фестиваля. Джаз возвращается в Париж. Русский европеец Владимир Соловьев. Дизайн для слепых


[ Радио Свобода: Программы: Культура ]
[11-05-05]

Чего ждать от Каннского фестиваля. Джаз возвращается в Париж. Русский европеец Владимир Соловьев. Дизайн для слепых

Редактор и ведущийИван Толстой

Иван Толстой: Начнем с кинотемы. Чего ждать от Каннского фестиваля?

Лев Карахан: Я думаю, что этот фестиваль будет отличаться некоторым ренессансным состоянием программы. Потому что фестиваль прошлого года, как его многие окрестили, был фестивалем красным, фестивалем левым, фестивалем очень демократичным и обретшим свою форму именно в этом качестве. Позапрошлогодний фестиваль вызывал у всех ощущение некоего разочарования. Но фестиваль этого года, судя по именам, которые собраны в конкурсной программе - там будет и Ханекер, и Трир, и кто-то еще из очень хороших американцев, - это программа больших имен, программа в стиле Жакоба. Канн становится вновь достаточно аристократичным, по кинематографическим меркам.

Иван Толстой: Если какой-то явный определившийся лидер или лидеры?

Лев Карахан: Трудно сказать. Последние годы каждый раз появление Трира делало его лидером, вне зависимости от того, получал ли он Пальмовую Ветвь или нет. Но предварительные ощущения этого года не сулят абсолютного лидерства Триру. Так что мы будем уже смотреть по обстановке.

Иван Толстой: Почему Россия не попала и в этом году, то есть, второй год подряд, на фестиваль?

Лев Карахан: Трудно сказать. Несколько картин котировались. Прежде всего, это "Родственники" Павла Лунгина. Но по информации, которая поступает от каннских инсайдеров, вроде бы сочли ее слишком похожей на картину "Свадьба", которая уже успешно была продемонстрирована на Каннском фестивале в тот самый год вместе с Триром, когда его "Танцующая в темноте" получила золотую Пальмовую Ветвь. В этом году не сложилось участие картины в конкурсной программе. Еще одна картина, которая явно претендовала на участие, это картина Алексея Германа младшего. К сожалению, я никак не могу выучить ее название - это древнегреческое название футбола. Эта картина, как все говорят, очень хорошо сделана, но, видимо, в этом году -ориентация на большие имена, которые в этом году вытеснили дебютантов. В прошлые годы как раз был взят курс на новые имена и новые страны-участницы.

Иван Толстой: А вы для себя наметили какой-то лакомый кусок, какую-то изюминку уже присмотрели?

Лев Карахан: Бесспорно, Трира, потому что он всегда удивляет своими художественными решением и, в то же время, идеологическими, потому что это человек концепта. Он бесконечно меняет художественные установки. Конечно, это будоражит воображение, заставляет по-новому глядеть на возможности кино.

Иван Толстой: Вы надеетесь кого-то встретить из друзей, знакомых, коллег на фестивале? Я имею в виду не только российских коллег, но и зарубежных.

Лев Карахан: Да, конечно. Но Канн нередко становится местом встречи именно с соотечественниками, и многие важные вопросы отечественного фильмопроизводства и кинопроцесса решаются на Каннском фестивале, потому что там собираются все главные люди отечественного кинематографа.

Иван Толстой: Проще на набережной встретить приятеля, чем позвонить ему в Москве.

Лев Карахан: Конечно. И потом там все свои. Если ты там, то с тобой уже можно разговаривать, как с равным. Это всегда приятно.

Иван Толстой: Джаз возвращается в Париж. Об истории любви американской музыки и французской столицы рассказывает Дмитрий Савицкий.

Дмитрий Савицкий: Когда американские солдаты высадились в Нормандии, они были вооружены не только автоматами "grease gun" и винтовками "М-1", не только пулеметами Браунинг и базуками "М-1 А-1", но и ящиками антрацитно-черных пластинок под названием V-discs, "пластинками Победы", на которых был чистый американский джаз...

Джаз вошел в Париж вместе с американской армией, и Сен-Жерменское предместье стало в сороковых и пятидесятых - новой столицей джаза. Армейские джазовые оркестры в 45-м играли по всей Европе. Что интереснее - черные джазмены поняли, что их принимают в Старом Свете лучше, чем дома, в Штатах: в начале пятидесятых многие из них поселись в Париже, недалеко от клубов Сен-Жермен-де-Пре:

Однако первый международный джазовый фестиваль прошел не на Левом, а на Правом берегу столицы, напротив редакции газеты "Русская Мысль", в концертном зале Плейель: Что не помешало небольшому району (от улицы Святого Бенуа, выходящей к знаменитым кафе Флер и Дё-Маго, где были прописаны экзистенциалисты, и до боковых улочек возле Сорбонны и бульвара Сен-Мишель) превратиться в джазовую Мекку Европы: Кинорежиссер Луи Маль заказывал джазменам с Сен-Жермена музыку к фильмам. Арт Блейки, Бенни Голсен, Барней Уиллен и Майлз Дейвис сочиняли музыку для французского кино.

Майлз Дейвис с Жюльет Греко и Сартром пили по вечерам перед концертом в "Клаб де Франс" аперитив в "Дё-Маго". Декстер Гордон предпочитал забегаловки рю Бюсси, как и Бад Пауэлл, пристрастившийся к местному красному. Само слово Сен-Жермен, казалось, навсегда отныне было связано с джазом...

Но в 80 и 90 фестивали джаза были выселены с Левого берега Лютеции и отправлены в пригороды. Такова была идея министра культуры социалистов - Жака Ланга. Это - перевод на французский хорошо известного на Востоке лозунга: "искусство - в массы".

Покинувший Сен-Жермен джаз (в основном, летние фестивали) привился лишь на Лазурном берегу и в древних городках Полдневной Франции. Пригородные и сильно загородные фестивали привлекали публику, но лишь частично пригородную и провинциальную, предпочитавшую все же рэп и техно. Настоящие фаны - приезжали все оттуда же - с Левого берега, из Парижа.

И вот, наконец, впервые за несколько десятилетий джаз вернулся туда, где он и бушевал - на Сен-Жерменский бульвар, на соседнюю площадь - Сен-Сюльпис; на древнюю улочку Старой Голубятни:

В Париже проходит Сен-Жерменский джазовый фестиваль!

Женский голос: Тэ Эс Эф - 89, 9!

Мужской голос: По случаю джазового фестиваля на Сен-Жермен-де Пре, Фнак-на-Монпарнассе приглашает вас на серию мини-концертов с понедельника 9-го по четверг 12 мая в 5. 30 вечера. Выступают: оркестр контрабасиста Кристофа Валлемма, за которым следует группа Электро де Люкс, а затем легендарный квартет "Golden Gates" и, наконец, пианист, Йорон Эрман. С 17.30! С понедельника по четверг! В "Клубе Встреч" ФНАКа-Монпарнас: 113 улица Ренн".

Дмитрий Савицкий: TSF - звезда французского эфира, станция круглосуточного джаза, появившаяся на гребне интереса к джазу в конце 90-х.

Многие нынешние фанатики джаза пришли в джаз из рока, как, к примеру Алан Обур, сорокалетний завлаборатории микробиологии CNRS.

Дмитрий Савицкий: Много ли нынче в Париже джаз-фанов?

Алан Обур: Джазовые фанатики у нас были всегда, тем более что Париж постоянно притягивает музыкантов со всех сторон света. Джазмены, причем из лучших, с удовольствием к нам приезжают, зная, что здесь у них всегда найдутся воистину страстные поклонники - слушатели.

Дмитрий Савицкий: Где в Париже слушают джаз?

Алан Обур: Джазовый форум действительно стоящий находится на улице Пти Экюри; это клуб New Morning. Конечно, существуют и другие клубы, но New Morning их затмевает. Причем, не только любители джаза предпочитают этот клуб, но и сами джазмены:

Дмитрий Савицкий: Парижане много слушают джаз?

Алан Обур: Как и раньше, можно сказать, как всегда: тем более, что совсем недавно народилась радиостанция ТСФ, и она тут же завоевала изрядную часть публики; да и другие радиостанции, такие как ФИП, регулярно играют джаз:

Дмитрий Савицкий: Алан Обур, завлаборатории микробиологии CNRS, которого часто можно увидеть не только в New Morning, но и на концертах в Доме Радио, и в парке Вилетт, где летом проходят джазовые фестивали на открытом воздухе.

New Morning, все же - концертный зал, а Сен-Жерменские клубы 50-60 - это подвальчики, часто средневековые погреба, такие как "Табу" или Caveau de la Huchette, и уход джаза с Сен-Жермена был обусловлен не только директивами Министерства культуры, но и превращением героев Левого берега, таких как Дейвис или Гордон, - в мировых звезд. Средневековый погреб не мог принести за вечер столько же прибыли, сколько - стадион или, в крайнем случае, концертный зал "Олимпия":

Кто же участвует в майском фестивале на Сен-Жермен-де Пре? Прежде всего, Мишель Легран и его большой, из 36 музыкантов оркестр. Джазовый оркестр Ile de France, который по традиции (дня Бастилии, скорее) - играет в казарме пожарников Vieux Colombier. 60 лет назад в День Победы оркестр играл музыку Гленна Миллера, которому и нынче посвящено выступление. В театре Alliance Francaise - секстет Кристофа Валлемма с певицей Сэсили Норби. Там же - пианист Йорон Хэрман. В школе Архитектуры - группа Лорана де Вильде.

Самое, быть может, интересное, это то, что американская традиция играть джаз в церквях, на этот раз была опробована и в Лютеции. В церкви Сен-Жермен-де Пре прошла "Ночь Джаза" - выступал пианист Джекки Тэррасон; в церкви Сан-Сюльпис - оркестр Мишеля Леграна, который посвятил выступление трем друзьям: Рею Чарльзу, Клоду Нугаро и Майлзу Дейвису. И, наконец, завтра там же, в церкви Сан-Сюльпис, закроет фестиваль вокальный квартет "Золотые Ворота" - Golden Gates:

Остается надеяться, что возродившаяся традиция не исчезнет и к радости джаз-фанов фестиваль вернется и на будущий год.

Иван Толстой: Русские европейцы. Сегодня Владимир Соловьев. Его портрет в исполнении Бориса Пармонова.

Борис Парамонов: Владимир Сергеевич Cоловьев (1853-1900) - человек, которого одно время ставили рядом с Толстым и Достоевским, и ставили люди очень высокого духовного ранга - виднейшие представители русского религиозно-культурного ренессанса начала двадцатого века. Соловьев - создатель русской философии в строгом смысле слова. Нельзя сказать, что русские люди не философствовали до Cоловьева: были и Хомяков, и Чаадаев, и Герцен, если назвать самые заметные имена; вообще философией интересовались - но шли за ней к "немцам", то есть за границу. Cоловьев создал русскую школу философской мысли, не говоря уже о том, что построил собственную философскую систему. И основная философская интуиция Cоловьева, безусловно, зафиксировала нечто глубоко, интимно русское. В этом отношении рассмотрение Соловьева в контексте Россия - Европа, Россия - Запад совершенно необходимо, требуется самой этой темой.

Бердяев писал в связи с этим:

"Спорят о том, был ли Соловьев славянофил или западник, православный или католик, консерватор или либерал. В действительности же он был, прежде всего, универсалист, полный вселенского чувствования, в этом всё его своеобразие. Соловьев не славянофил и не западник, не православный и не католик, потому что всю жизнь свою он подлинно пребывал в церкви вселенской. Слова Достоевского о том, что русский человек - всечеловек по преимуществу, всего более применимы к Соловьеву. Эта русская тоска по всечеловечеству, по вселенскости ведет к постановке проблемы Востока и Запада. Проблема Востока и Запада, проблема воссоединения двух миров в христианское всеединство, в богочеловечество, - основная проблема Владимира Cоловьева".

Термин "богочеловечество" - от слова "богочеловек", то есть Христос. Развитие религиозного процесса в мире привело к явлению богочеловека; после Христа цель истории - богочеловечество, то есть преображение социально-культурного мира на началах истинного христианства. То есть в истории происходит собирание распавшегося в грехопадении мира, история - это восстановление бытия в предвечном облике Божьего творения. Это очень важная, основополагающая мысль, ставшая основной в русской философской школе, так называемой софиологии. У самого Соловьева главное то, что исторический процесс с такими, скажем, сюжетами, как Восток и Запад, чаемое воссоединение христианской церкви из распада на католицизм и православие или религиозная истина и мирская культура, - не что иное, как завершение процесса космогонического, момент в судьбе творения. Соловьев строит систему, которую писавшие o нем назвали теократической утопией.

В сочинении под названием "Чтения о богочеловечестве" Соловьев резюмировал свое мировоззрение так:

"В человеке мировая душа впервые внутренне соединяется с божественным Логосом в сознании - как чистой форме всеединства (:) природа перерастает саму себя и переходит в область бытия абсолютного. (:) человек не только имеет ту же внутреннюю сущность жизни - всеединство - которое имеет и Бог, но он свободен восхотеть ее, как Бог". (В грехопадении же человек ) "может утверждать себя отдельно от Бога, вне Бога (:) утвердившись в своей самости, закрыв от всего свою душу, он находит себя в чужом и враждебном мире, который уже не говорит с ним на понятном ему языке и сам не понимает и не слушает его. (Сознание) "теряет свое содержание и предстает ищущим его (:) Это постепенное одухотворение человека через внутреннее усвоение и развитие божественного начала образует собственно исторический процесс (:) К человеку тяготела и стремилась вся природа, к Богочеловеку направлялась вся история человечества".

В этом предельно широком контексте ставится Cоловьевым тема России и Запада. Если мировой процесс проходит три стадии - принудительного единства, свободного множества и свободного единства, то нынешний религиозно-культурный раскол России и Европы соответствует второй стадии и ставит задачу достигнуть чаемого единства усилиями разумного и нравственного сознания. И эта задача требует от России духовного самоочищения, изживания своих исторических грехов - не менее, чем сознания недостаточности начал Запада и критического к нему отношения. В этом цикле идей Соловьева большое место заняла его публицистика, составившая два тома статей "Национальный вопрос в России". В этом сборнике Cоловьев - отчетливый западник, давший острую критику славянофильской школы, из которой - в богословском, а отчасти и философском отношении - он вышел сам. Особый интерес во взятом нами плане представляет нашумевший публичный доклад Cоловьева "Об упадке средневекового миросозерцания", проводивший дерзкую мысль о внутренней сродности социально-культурного движения на Западе - в том числе революционного - христианским заветам. Получается, что всё развитие человечества ведет к осуществлению христианской правды в мире. Это и есть основной тон соловьевского первоначального исторического оптимизма, его теократической утопии: Царствo Божьего на земле в форме свободной теократии.

Мысль Cоловьева, несомненно, отличается излишней рационалистичностью, сведением всех концов и словесным разрешением всех мировых конфликтов. Было однажды сказано, что Соловьев прячет свою мысль за рационалистическую решетку, не раскрывает свое видение мира в адекватной ему же форме. Бердяев позднее, уже в эмиграции, написал, что философия Соловьева, в сущности, неинтересна, интересен он сам, скрывающий себя в рационалистической темнице. И Соловьев делается жгуче интересным только выходя из этой темницы. Тут называют два его сочинения, из позднейших, - "Повесть об Антихристе" и "Смысл любви". Первое - отказ от теократической утопии, от исторического оптимизма, рассказ о том, что в конце времен приходит Антихрист в маске социального революционера, и объединение мира, христианского человечества происходит уже за пределами истории, в эсхатологическом конце. A в "Смыслe любви" Соловьев под воздействием Николая Федорова пишет о решении задач человечества на путях отказа от половой любви, от дурной бесконечности рождений и смертей, - возрождение в образе целостного андрогина, муже-женщины. Получается, что раскол мира, грехопадение коренится, в конце концов, именно в половой природе человека, здесь, а не в истории и не в религиозных конфликтах прошел роковой раскол. Но всё же сдается, что тут Cоловьев строит утопию и ставит задачу, еще более трудную, чем религиозное объединение России и Eвропы, вообще Востока и Запада.

Истина же здесь та, что Соловьев приоткрыл лик собственной философии, которая, как, по словам Ницше, всякая философия, всегда есть не поиск истины, а выражение личности и души философа.

Иван Толстой: Авангардная постановка шекспировского "Отелло" показана в Берлине. О премьере рассказывает Юрий Векслер.

Юрий Векслер: Жюри открывшегося в Берлине ежегодного фестиваля лучших спектаклей Германии, Австрии и немецкой Швейцарии, точнее сказать, всего немецкоязычного пространства, отбирает обычно с десяток постановок из примерно 300 премьер в год. Существуют два автора, пьесы которых гарантированно обнаруживают лучшее в немецком театре и бывают, как правило, обязательно представлены. Это Шекспир и Чехов. Антон Павлович отсутствует впервые за последние годы, но присутствует шекспировский "Отелло", поставленный в гамбургском театре молодым, но очень уже известным режиссером Штефаном Пухером. Спектакль знаменит уже тем, что на него в Гамбурге ходит очень молодая публика. Одной из причин является то, что в роли Отелло выступает 28-летний, очень популярный по телесериалам в Германии, актер Александр Шеер. Но дело не только в этом. В спектакле найден театральный язык, понятный молодой современной публике.

Гамбургский Яго - Вольфрам Кох - истово борется за справедливость для себя лично, ибо убежден, что повышение должен был получить он, а не Кассио. Яго остается прапорщиком, это его не устраивает, и если плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, то Яго, который мечтает, хуже в тысячу раз. Шекспировский Яго заставил меня уже в который раз вспомнить убеждение писателя Фридриха Горенштейна, что, несмотря на божественное происхождение человека, природа его дьявольская, сатанинская. Яго Шекспира, с какой-то точки зрения, одновременно и драматург и режиссер. Он придумывает, сочиняет, подсказывает реплики, режиссирует. Полное презрение к тем, кто становится марионеткой в его руках, в том числе, и к Отелло.

А теперь, пожалуй, о главном. О том, каков Отелло в этом спектакле. 28-летний Александр Шеер худенький, стройный, чем-то отдаленно напомнивший мне юного Даля, а своей пластичностью Константина Райкина, необычайно хорош в построенной на музыке сцене, в которой он буквально бьется в истерике о скалы. Он как будто пытается броситься со скалы, разбиться, многократно переворачивается, но не разбивается. Он снова взбирается наверх, снова пытается это делать. И этот акробатический танец попытки самоубийства продолжается довольно долго, более трех минут и, в какой-то момент, сидевший на сцене и улыбающийся Яго, как бы дает знак звукорежиссеру, чтобы тот уводил музыку.

В этот момент Отелло кричит: "Нет, нет, я еще не закончил". И этот, ни то танец, ни то акробатический этюд продолжается.

Прекрасное декорационное решение Барбары Энес. За белой, отвесной скалой Кипра обнаруживается суперсовременный интерьер с большим телеэкраном. В спектакле очень активно используются разного рода видеопроекции. Наиболее интересно видео используется в двух сценах. После драки Родриго и Кассио на большом экране мы видим Отелло, а на заднем плане практически голую Дездемону. Отелло как бы оторвали от любовных утех, и он быстро проводит разборку ситуации, в результате чего Кассио разжалован.

Второе интересное использование видео - вся сцена снималась ночью на улице Гамбурга. В результате, отдельным аттракционом стал какой-то прохожий, закричавший что нужно срочно вызывать скорую помощь а потом, собственно говоря, и вызывавший ее.

Задушив Дездемону, Отелло в этом спектакле не читает свой знаменитый монолог, а появившись в шикарном, как будто из золота сделанном костюме, под песню Джеймса Брауна "Pay the cost to be the boss", танцует, повторяя знаменитые находки Майкла Джексона и затанцовывает себя до смерти. Свет успевает погаснуть за секунду до его удара ножом себе в живот.

Иван Толстой: В Праге проходит выставка Дизайн для слепых. На ней побывала наш корреспондент Елена Воронцова.

Елена Воронцова: Эту выставку можно смело считать самой первой в своем роде. В нескольких залах, на площади в 440 квадратных метров представлены свыше 120-ти экспонатов, специально созданных профессиональными и начинающими дизайнерами. Это - предметы обихода: посуда, настольные игры, бытовая техника. Все они приспособлены для использования слепыми и слабовидящими людьми. Но и для всех остальных благодаря продуманному дизайну они приятны как на вид, так и на ощупь.

Что было главной целью организаторов выставки? Об этом я спрашиваю её куратора, преподавателя кафедры дизайна Ленку Жижкову.

Ленка Жижкова: Главной целью было вернуть дизайн в реальную жизнь. Он должен быть частью каждого повседневного предмета, служит ли тот молодым или старым, здоровым или больным. Сейчас дизайн двигается в неправильном направлении.

Я связалась с преподавателями чешских и словацких кафедр дизайна, и меня удивило, что все они с энтузиазмом откликнулись. Сами профессора заинтересовались, ничего подобного им не приходилось делать.

Потрясающе было то, сколько людей из индустрии дизайна, после того как им рассказали, что это за проект и зачем он, были готовы трудиться безвозмездно.

Елена Воронцова: Другой целью выставки было привлечь внимание фирм-производителей к нуждам той части населения, которая имеет проблемы со зрением. По статистике от 4-х до 8-ми процентов населения составляют слепые и слабовидящие. Виктор Дудр из чешской организации слепых и слабовидящих, сотрудничал с организаторами выставки на протяжении года подготовки.

Виктор Дудр: Я себя чувствую здесь представителем той части общества, которой, прежде всего, служили бы продукты, здесь представленные. Мне кажется полезной попытка сблизить две такие, казалось бы, несовместимые вещи, как современный дизайн и улучшение условий жизни людей, страдающих от проблем со зрением.

Такая выставка показывает, как одни и те же вещи могут быть созданы и с удовольствием использоваться теми, у кого нормальное зрение, А также и теми, кто видит плохо или не видит вообще.

Правда то, что мы живем в немного ином мире, потому что мы ограничены слепотой. Простые вещи представляются нам проблематичными. Потому при создании любых продуктов, будь то система ориентации в здании или посуда для слабовидящих необходимо, чтобы дизайнер или проектировщик наладил хорошее общение с теми, кто будет пользоваться, в конце концов, его продуктом.

Елена Воронцова: Этим принципом руководствовались и организаторы выставки. Студенты и профессиональные дизайнеры консультировались со слепыми и слабовидящими по ходу работы, вносили нужные коррективы.

Всё устройство выставки Дизайн для темноты показывает, как много проблем могло бы уйти из повседневной жизни слепого и насколько его жизнь могла бы обогатиться. К выставочному залу уже от автобусной остановки ведут звуковые указатели. Все пространство зала удобно не только зрячим. Что же касается представленных предметов, то многие из них украсили бы любой дом. То, что я вначале приняла за мини-ситечко, оказалось индикатором уровня воды в чашке. Представьте, что можно налить себе воды ночью, не включая свет - маленькая пластмассовая капелька, повешенная на край стакана за два проводочка, запищит или завибрирует, когда вода будет в сантиметре от края.

Дизайнер: До сих пор не существует подходящей посуды для невидящих. Им приходится прилагать усилия, чтобы еда не соскальзывала с тарелок. Поэтому мне пришел в голову сервиз, где все квадратное, края тарелок сделаны более высокими, и легко на ощупь придвинуть миски и чашки вплотную к тарелкам.

Елена Воронцова: Музей был уже приспособленным к визиту слабовидящих и слепых посетителей. Говорит Зузана Стрнадова:

Зузана Стрнадова: Выставку для слепых и слабовидящих мы уже делали в прошлом году. Тогда при участии кафедры археологии была проведена осязательная выставка "Прикоснись к археологии", все экспонаты были сделаны для исследования руками. Та выставка была посвящена процессу археологических раскопок, и посетители могли прикоснуться ко всему, с чем в процессе раскопок работают исследователи - от инструментов до собственно находок.

Елена Воронцова: Все экспонаты снабжены сопроводительными комментариями как в простом шрифте, так и в азбуке Брайля. В зале устроена аудиосистема, а сейчас устроители разрабатывают и мобильные аудио-экскурсоводы.

Ленка Жижкова: Большинство дизайнеров вообще не думает о том, что многие люди имеют слабое зрение. И с этим вы встретитесь повсюду: в школьных столовых, в больницах или в госучреждениях. Представьте себе эти белёсые столы, или клеенки с узором. На таком фоне слабовидящий человек с трудом может различить ложки и тарелки. Или, например, зелёные и оранжевые указатели для человека, не различающего цветов, выглядят одинаково серыми.

Если использовать контрастные скатерти и подставки - то предметы различить на них намного легче. Создателям нужно понимать, что важны не контрастные цвета, а контраст яркостей двух предметов, то есть способности отражать свет.

Елена Воронцова: На выставке представлена и система ориентации в здании. Она аналогична обычным указателям в учреждениях, и отличается только продуманным дизайном и тем, что пользоваться ею могут не только зрячие. Система представляет собой керамические плитки с выпуклым изображением лестниц, направлений, туалетов, выхода и прочего. Главная проблема слабовидящих - то, что выбор товаров, которыми они могут пользоваться, невероятно мал.

Говорит Павел Винер из института реабилитации инвалидов по зрению:

Павел Винер: Проблема эта есть не только в нашей стране, но и во всей Европе, и в США. Все предметы для слепых - а это относительно небольшая группа - с точки зрения дизайна решены кошмарно, и выбор очень маленький. Все мы как-то с этим смирились: ведь это всегда так было. Пока, наконец, кто-то не сказал - а почему так должно быть?

Я вспоминаю одного своего незрячего коллегу, он иногда должен писать на специальных дощечках азбукой Брайля. И вот он сказал однажды: "Почему другие могут писать "Паркером" или "Монбланом", а я нет?" И заказал себе такой стилус из золота и кедрового дерева.

Разумеется, слепота - трагична. Однако мы не можем допустить того, чтобы и жизнь с ней тоже стала такой.

Я очень рад тому, что такие вещи как осязательные выставки теперь - нормальная вещь. Это раньше мы должны были для организации выставки для слепых повсюду ходить, объяснять и просить.

Мне, например, страшно понравился утюг с выпуклыми обозначениями температуры - ведь этим бы пользовался любой, - это куда удобнее, чем заглядывать под ручку утюга.

Курьез был с говорящей стиральной машиной. Мы стали ее тестировать, она произнесла металлическим голосом по-английски: "Геттинг реди", потом в ней что-то запрыгало из стороны в сторону, тут машина сказала что-то ещё, но никто не расслышал. Машина ждала команды, и ничего не оставалось, как выключить её и завести снова. Я считаю, что слишком много приспособлений не ведет к хорошему результату. Самый лучший дизайн - в простоте.

Елена Воронцова: Выставка "Дизайн для темноты" продлится до конца мая. В течение месяца среди незрячих посетителей будет проводиться голосование на самое лучшее изделие. После окончания выставки в Праге все экспонаты поедут в Нью-Йорк, подобная выставка пройдет и там. Создателю самого лучшего изделия в качестве приза оплатят недельную стажировку в американской школе дизайна.

XS
SM
MD
LG