Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Каннский фестиваль и Энциклопедия Петербург


[ Радио Свобода: Программы: Культура ]
[15-05-05]

Каннский фестиваль и Энциклопедия Петербург

Автор и ведущийИван Толстой

Иван Толстой: Каннский кинофестиваль. 58-й по счету международный кинофестиваль в Каннах в самом разгаре. Кто представлен на этот раз на этом престижнейшем из киносмотров? Определился ли лидер? Где российские ленты? Обо всем этом мы поведем беседу с двумя кинокритиками находящимися сейчас в Каннах. Это Андрей Плахов и Лев Карахан.

Вопрос Андрею Плахову. Можно ли уже сейчас говорить о направлении кинофестиваля, о его внутренней драматургии, о лидерах?

Андрей Плахов: После первых нескольких дней фестиваля можно уже говорить о некоторых определившихся на нем тенденциях. С самого начала было ясно, что уровень программы будет достаточно сильным, хотя возможны и разочарования. Такая концентрация мощных режиссерских имен, как Михаэль Ханеки, Ларс фон Триер, Дэвид Кроненберг, Гас Ван Сенте, предполагала высокое качество представленных в Канне произведений. Так это и произошло. Некоторые из фильмов оказались разочаровывающими, как фильм Атома Агаяна "Где зарыта правда". Другие продолжают уже начатые режиссерами темы в предыдущих картинах, как Гас Ван Сенте в фильме "Последние дни". Он вновь обыгрывает тему смерти. Это уже третья его картина, посвященная теме смерти. Первая была "Джерри", когда смерть происходила в пустыне, в экстремальных обстоятельствах. Вторая картина, "Слон", победившая в Канне, рассказывала о взрыве насилия в американских школах, о массовом убийстве, прототипом которого было убийство в школе Коломбина. И, наконец, третья картина, которая представлена сейчас в Канне, "Последние дни", - это фильм о смерти, которую человек сам насылает на себя. Он изживает ее, он, в каком-то смысле, жертвует собой. Главный герой - музыкант, частичным прототипом которого является Курт Кобейн.

Тем не менее, сильное впечатление произвела картина Михаэля Ханеки, которая называется "Скрытое". Это анализ больного подсознания европейского общества и французского общества, в частности. Тут тоже режиссер продолжает развивать тему, начатую достаточно много лет назад. Это очень стильная картина, насыщенная некоторыми современными деталями и реалиями, уже эпохи 21 века, эпохи терроризма, эпохи тотальной опасности, которая разлита в воздухе. Эти ужасы подсознания, которые живут в каждом, вылезают из внешне благополучных интерьеров цивилизованного быта. Я думаю, что эти две картины, Гаса Ван Сента "Последние дни" и "Скрытое" Михаэля Ханеки, на данный момент, являются неформальными лидерами конкурсной программы. Но к ним следует добавить еще одну картину, которая снята известным, но не столь знаменитым режиссером, японцем Кубаяши Масахиро. Фильм можно перевести на русский язык, как "Травля". Этот фильм рассказывает о девушке, которая поехала, добровольно, в одну из ближневосточных стран с гуманитарной миссией и, вернувшись домой, столкнулась со страшной травлей, с анонимными звонками, с угрозами. Она поехала с гуманитарной миссией, была там похищена и потом освобождена. Но вернувшись, оказалось, что она не жертва, а как будто в чем-то виновата. Такова реакция японского общества на этот ее, достаточно благородный, поступок. Картина посвящена не столько самой девушке, сколько анализу пустоты, враждебности и агрессивности, которая пронизывает японское общество. И, вероятно, не только японское. Об этой агрессивности все больше говорится сегодня во всем мире. Кинематограф об этом говорит тоже очень ярко и выразительно. Эта картина тоже может претендовать на один из призов. Особенно, если учесть, что возглавляет жюри Эмир Кустурица, режиссер очень серьезный, очень критически настроенный к состоянию современного цивилизованного общества. В жюри также входит Аньес Варда, режиссер известный своей радикальностью и идеями, которые он развивает еще со времен новой волны. Так что будем ждать решение жюри. Но уже первые дни фестиваля показали, что уровень картин и представленных заявок достаточно высок и серьезен.

Иван Толстой: У нас на телефонной связи из Канн второй участник нашей программы - кинокритик Лев Карахан. Лев, что вы уже успели посмотреть, какие ваши предварительные впечатления о фестивале?

Лев Карахан: Многие ощущения у меня совпадают с тем, что говорил Андрей Плахов. Я бы хотел ухватиться за то важнейшее слово, которое он произнес - подсознание. Я думаю, что Канн в последние годы превращается в огромный психоаналитический или психотерапевтический кабинет, в котором современное общество избывает свои комплексы. Комплекс вины, прежде всего, и различные проблемы подсознания. Одна из них - проблема неравенства. Это одна из глобальных проблем современного мира. И к тем фильмам, которые назвал Андрей, я бы добавил еще фильм итальянского режиссера, который будет показан сегодня. Вчера он показывался для прессы. Он называется "Место, в котором ты родился" Марко Толио Джордано. Сюжет довольно любопытный. Речь идет о мальчике богатого итальянского предпринимателя, который едет с отцом на морскую прогулку и случайно падает за борт яхты. Его подбирают беженцы-нелегалы, которые пытаются въехать в Италию. Таким образом, он оказывается в совершенно другой социальной среде. И решить проблему, совместить разные социальные типы, разные образы жизни, оказывается абсолютно невозможно. Это проблема неразрешима. Я думаю, что одна из самых серьезных и важных проблем, которую ставит нынешний Каннский фестиваль, это проблема подходов, диалога между вот этими неравными частями современного мира - европейско-американской цивилизации и странами третьего мира. В фильме "Скрытое" герой отвечает, прежде всего, перед своим прошлым, которое связано с виной перед эмигрантом-алжирцем. Это тоже проблема третьего мира, которая беспокоит современную цивилизацию. Это может быть вина и та сложность отношений, которая возникает у преуспевающего мира с миром маргинальным. Это относится к картине "Последние дни", где очень точно, особенно в начале картины, показаны драматические нестыковки цивилизации, преуспевающего, благополучного мира и мира, в котором пребывают музыканты в наркотическом бреду. Главный герой, в конце концов, покидает этот мир. Причем, это физически передано на экране. Фильм потрясающе красиво снят. Герой, буквально, отделяется от тела, которое остается лежать где-то в небольшой беседке в саду, и он поднимается по прутьям решетки и исчезает из кадра.

Мне кажется, что здесь нащупывается сегодняшний пульс Канн. Кто будет победителем, сказать трудно, потому что впереди главные два дня - 16 и 17 мая, когда будут показаны фильмы Триера, Кроненбурга, Джармуша, братьев Дарден. То есть, картины лидеров.

Александр (Петербург): У меня два вопроса.

Мы помним годаровский фестиваль и концепцию того фестиваля, где есть одна доминанта - новое направление. Есть фавориты, и все остальные как бы позади. И этим все окрашено. Насколько я понимаю, нынешние фестивали в таком ракурсе никогда не будут. То есть, полифония, многоголосье, и единого лидера или того, кто задает доминанту, как был Триер, нет.

Второй вопрос касается работ Триера. Его направление, его киноязык, киностиль не был подхвачен, это не было прорывом. Что думают по этому поводу Карахан и Плахов?

Лев Карахан: Я думаю, что его кинематограф был прорывом, или, по крайней мере, гигантской имитацией прорыва. В последнем журнале, посвященном скандинавскому и датскому кино, есть интервью с Триером, которое называется "Мой долг - провоцировать". Триер уже довольно давно, начиная с картины "Рассекающий волны", провоцирует мир, пытается внести некие новые парадоксальные моральные модели, которые позволят задуматься о внутреннем состоянии современного человека. И он этим последовательно занимается. Причем, находит для этого достаточно яркую и во многом новую эстетическую и кинематографическую форму. Мы можем потешаться, что это все экстравагантный проект, рассчитанный, прежде всего, на мощный пиар и продвижение (что, кстати, сбылось, потому что благодаря этому проекту, датское кино стало известно во всем мире и сегодня оказывается одним из лидеров кинематографического процесса), но, тем не менее, он в значительной степени спровоцировал кинематограф, поменял многие эстетические акценты в кинематографе, заставил по-новому взглянуть на само понятие киноформы. Так что, помимо этого эпатирующего момента, тут достаточно серьезные художественные основания. Это нельзя сбрасывать со счетов. Нужно во всем объеме видеть те явления, которые происходят сегодня в кинематографе.

Иван Толстой: Второй год подряд в Каннах нет российских киноработ. Существует ли какая-то связь между политическим настроениями и позицией каннского жюри?

Андрей Плахов: Уже неоднократно поднимался вопрос о том, почему в Каннах не представлено этом году российское кино. Есть несколько возможных ответов на этот вопрос. Некоторые связывают эту ситуацию с тем, что на политической карте Россия представлена сегодня не самым выигрышным образом, и это косвенно отражается на политике Каннского фестиваля в отношении российского кино. Я слышал даже такую версию, что в прошлом году в Каннах ненавидели Буша, и победил антибушевский памфлет "Фаренгейт 9.11", а теперь ненавидят Путина и, поэтому, нет русского кино. Мне кажется, что все эти рассуждения достаточно поверхностны и, на самом деле, дело не в этом. Ведь мы знаем, что российское, советское кино, было представлено в Канне почти всегда достаточно серьезно, в самые разные времена и в самых разных политических ситуациях. Так что дело, наверное, не в этом. Дело, наверное, в том, что наше кино предлагает недостаточно сильных вызовов, соответствующих современной конъюнктуре и тому уровню художественных претензий и претензий на осмысление современного мира, которые содержатся в творчестве крупнейших западных и восточных режиссеров. Российское кино имеет нескольких художников, которые способны говорить на таком уровне. Это, например, Александр Сокуров, уже четырежды показывавший свои фильмы в Канне. Но в этом году он предпочел показать свой новый фильм "Солнце" в Берлине. Его место осталось вакантным, и никто его не занял. Хотя я знаю нескольких кандидатов со стороны России, российских режиссеров, которые стремились попасть в Канн, которые сняли неплохие фильмы. Но, очевидно, они все-таки, не достигли той планки, которая задана в данном конкурсе. Меня огорчает другое. Да, возможно, в конкурс российское кино не попало. Может это и справедливо. Но почему оно не попало в другие программы? Ведь здесь их достаточно много. Это и "Особый взгляд", и "Неделя критики" и "Двухнедельник режиссеров". Есть правда одна короткая картина режиссера Николая Хомерике - дипломный фильм, снятый молодым русским человеком в парижской школе. Это дипломная работа. Но это слишком меленькое представление для такой страны, как Россия. Кроме того, нет ни одного русского представителя ни в одном из жюри фестиваля. Это тоже говорит об отношении к стране. Думаю, что это не совсем справедливо. Я не склонен преувеличивать успехи российского кино и бить фанфары, говоря, что оно на невероятном подъеме, как некоторые делают, хотя признаки прогресса в нем на лицо, но не следует и забывать о том, что это большая кинематография, которая совершенно не умерла, и я уверен, что российское кино возродиться, и заставит мир о себе говорить, в том числе, и на Каннском фестивале.

Иван Толстой: Лев, вы говорили, что Канны как бы изживают свои комплексы. Промелькнуло сообщение, что Катрин Денев получила копию Золотой пальмовой ветви в этом году. Так президент фестиваля, пользуясь своим правом, решил восстановить историческую справедливость, ведь Денев ни разу не получала высшей награды в Каннах. Это тоже, по-вашему, изживание комплексов?

Лев Карахан: Я думаю, что Канн, конечно, расплачивается по своим долгам. И многие фестивали и призовые фонды пользуются этой возможностью дать некий почетный приз тем, кто его заслужил, но, по тем или иным причинам, не получил вовремя. Так что это момент справедливости, но малой справедливости. Потому что Канн - это такой фестиваль, который занимается глобальными проблемами, и успокоить амбиции Катрин Денев - это не главная проблема Каннского фестиваля.

Иван Толстой: А с вашей точки зрения, у кого из российских режиссеров есть шанс попасть в Канны в ближайшие годы, и что для этого нужно сделать?

Лев Карахан: Работать. В этом секрет и залог успеха. Но я думаю, что не таким уж обиженным выглядит российский кинематограф в контексте Каннского фестиваля. Дело в том, что не попав в конкурсные программы фестиваля, наш кинематограф достаточно представительно выглядит на рынке. Меня поразило в первый день фестиваля как минимум два издания ежедневной программы фестиваля и один из самых влиятельных в мире кино журнал "Вераети" вышел с обложками российских фильмов. Прежде всего был разрекламирован фильм "Четыре" Ильи Хоржановского, который представлен на рынке, и фильм "Бой с тенью" Сидорова, который представляет на рынке российская компания "Централ Партнершип". Так что образы российского кино не оставляют здесь. Более того, я думаю, что многие отношения на рынке связаны с продвижением российского кино. Я знаю, что общественность ждет приезда Михалкова, который должен заняться продвижением картины, в которой он принимал активное участие не только, как исполнитель главной роли, но и как художественный руководитель всего проекта. Это "Статский советник", который прокатчики намерены продвигать на международный рынок, в том числе, на американский, и хотят предложить компании "Уорнер Бразерс" прокатывать в Америке. Это серьезная задача. Будем надеяться, что наши коллеги справятся с ней.

Иван Толстой: Мы переходим ко второй теме нашего часа, которую назвали Энциклопедия "Санкт-Петербург". В гостях в петербургской студии историк Александр Валерьевич Кобак. Я хотел бы сказать несколько слов о предмете нашего разговора. Энциклопедия "Санкт-Петербург" издана издательством "Росспэн" под эгидой Международного Благотворительного Фонда имени Дмитрия Сергеевича Лихачева, и Александр Валерьевич Кобак - один из управляющих этим проектом. Александр Валерьевич, объясните, пожалуйста, что такое управляющий проектом?

Александр Кобак: Легче сказать, что я директор Международного Благотворительного Фонда имени Лихачева, который координировал всю эту работу. В ней принимал участие целый ряд организаций. Проект этот довольно крупный. Если вы уже держали в руках это издание, то оно довольно фундаментальное. Это больше трех с половиной тысяч статей по всем областям прошлого и настоящего Петербурга. Из них порядка 1200 - это биографические статьи о людях, чья жизнь была связана с городом на Неве. Это более 1300 иллюстраций, солидная библиография. Так что в проекте участвовали сотни людей.

Иван Толстой: Я уже счастливый обладатель этой энциклопедии, в ней 1024 страницы и не только есть статьи по персоналиям. Например статьи "Дворцовые перевороты", "Дворцовых гренадер рота", "Дворцы бракосочетаний", "Дворцы и дома культуры", "Дворцы спорта", "Дворяне", "Дегтярный переулок", "Декабристы". Не расскажете ли вы нашим слушателям об истории создания энциклопедии. Ведь справочники по Петербургу выходили в послевоенное время и раньше.

Александр Кобак: Да, это так. Один энциклопедический справочник вышел в 50-е годы. Он был, по-своему, неплохой, только насквозь идеологизированный. Там было много статей, которые сегодня не нужны и не интересны. Другая энциклопедия, предшествующая нашей, вышла в самом начале 90-х, но начала готовиться в 82-м. Таким образом ее почти десятилетняя подготовка совпала с перестройкой. И там причудливое сочетание, с одной стороны ,советских реалий, которые не успевали просто убирать оттуда по мере того, как изменялась жизнь, и не успевали вставлять какие-то новые вехи, потому что все происходило очень быстро и потому что историки не успели всерьез тогда заняться этими темами. Так что эта энциклопедия при всей внушительности, - плод этого изменяющегося стремительно времени, и по ней, наверное, будет интересно когда-нибудь проанализировать, как эти изменения происходили, и что успевали внести в словник.

О нашем проекте. Он имеет небольшую предысторию. Мы с историком Александром Давидовичем Марголисом в 1998 году озаботились вот такой идеей создать новую энциклопедию о Петербурге. Обратились к Дмитрию Сергеевичу Лихачеву. Он очень поддержал это, и у нас сохранилась его записка: "Энциклопедия по Петербургу - это то, что сейчас нужно городу". Тогда не удалось этот проект двинуть вперед, потому что город не поддержал его, и этим все определялось. В 2002 году удалось собрать сильную команду. Это Международный Фонд Лихачева, это Фонд спасения Петербурга-Ленинграда во главе с Александром Давыдовичем Марголисом, упомянутое вами издательство "Российская политическая энциклопедия". Между прочим, одно из самых серьезных издательств исторической литературы сегодня в России. Не только справочной, а разной, в том числе, и публикации документов. Это также компьютерная фирма "Альтсофт", Российская Национальная Библиотека и те, кто финансово поддержал издание - РАО ЕС России, немного администрация Петербурга, институт "Открытое общество". Когда все это сложилось, склеилось, когда у нас появилась солидная редколлегия и ее ответственный секретарь Александр Давыдович Марголис, тогда дело пошло. С 2002 года мы за два года все сделали. Это довольно быстро. У нас 151 автор.

Иван Толстой: И вы, конечно, среди этих авторов.

Александр Кобак: Я, в основном, координировал этот проект. Но мне не хотелось выпадать из числа авторов. Мы всегда смеемся над этим казусом. Я написал из трех с лишним тысяч статей одну. Посвященную одной католической святой. Но моими книгами "Святыни Санкт Петербурга" "Исторические кладбища", конечно, авторы пользовались для подготовки соответствующих статей.

Иван Толстой: А как вообще составляются подобные справочники? Как идет работа над словником? Это включаете, это не включаете. По какому принципу нужно описывать город энциклопедически? Ведь город - это и структура и организм совершенно необъятный.

Александр Кобак: Во-первых, традиции комплексного изучения города, были заложены еще в 20-е годы школой историков Ивана Михайловича Гревса, Николая Павловича Анциферова, тех людей, которые, уже в конце 20-х годов попали под каток новой власти. И это направление, тогда передовое для науки, которое в Европе продолжало развиваться, было просто разгромлено. Закончилось, так называемое, золотое десятилетие российского краеведения. Есть просто книги - "Проблемы изучения города как целостного организма".

Теперь, применительно к Петербургу. Энциклопедия - это всегда подведение некоторых итогов. Не может быть энциклопедии по дисциплине, по которой мало наработано. Энциклопедия - это всегда комплексные, универсальные знания. Сейчас часто выходят книжки вроде "Энциклопедии санкт-петербургского трамвая". Это довольно узкая область и здесь резоннее было бы говорить о справочнике.

Так было и здесь. Мы разделили все знание о прошлом и настоящем Петербурга на ряд разделов. Их получилось довольно много. Пригласили известных специалистов, кураторов тематических разделов - архитектура, военное дело, флот, армия, промышленность, репрессии. Люди стали составлять словник, каждая для своего раздела. Затем это все было сложено вместе и вместо трех с половиной тысяч статей мы получили 8 тысяч. Ясно, что вместить это ни в какой корешок было невозможно, и у нас не было ресурса, чтобы издать многотомное издание. Всякий специалист подобен флюсу. Дальше началась интересная борьба. Мы предложили каждому из специалистов уменьшить на соответствующий процент свои статьи. И, в результате такого процесса, все это вошло в какие-то берега не превышая 4 000 статей. Все статьи были поделены на средние, малые и большие. И определено количество знаков. Все это давало тот объем книги, который мы могли издать. Но он все равно получился процентов на 20 больше.

Иван Толстой: До какой исторической черты доходит энциклопедия?

Александр Кобак: Наверное, еще резонно было бы спросить, с какой исторической черты начинается энциклопедия. Дело в том, что энциклопедия в целом имеет некий гуманитарный уклон. Акцент сделан на науке, культуре, образовании, религиозной жизни, этносоциальном составе населения. И вот из тем, которые были более ли менее основательно изучены в последнее десятилетие и вошли в энциклопедию, я назову предысторию Петербурга. Знаете, этот миф, что "из тьмы лесов, из топи блат": На самом деле, не из какой не из тьмы, не из топи, здесь всегда жили люди, жили много столетий, в том числе, славяне, но не только. И был на месте Петербурга средневековый город Ниеншанс. Так что и у нас есть развалины средневекового замка, которые в прошлом веке искал какой-то иностранец, гуляя по Петербургу. Мы начинаем и с новгородской и со шведской истории этих земель. Так что начало не 27 мая 1703 года. Мы даем некие общие представления о предыстории заселения и освоения невских берегов.

До какого периода? До наших дней. Мы старались взять все. Единственное у нас было ограничение по персоналиям. В энциклопедию вошли только те люди, в жизни которых есть обе даты - и дата рождения и дата смерти.

Иван Толстой: Иными словами, в книге есть Анатолий Собчак, но нет Владимира Яковлева или Валентины Матвеенко.

Александр Кобак: Абсолютно. В книге есть Сергей Курехин, Дмитрий Лихачев. Но нет Даниила Гранина и Михаила Шемякина. Дай бог каждому из них долгих лет жизни. Мы решили, что это должен быть другой справочник - "Кто есть кто". Мы надеемся, что они еще много чего сделают.

Иван Толстой: Какая идея в основе справочника - либеральная, монархическая, революционно-разночинская?

Александр Кобак: По возможности, энциклопедия должна быть комплексным знанием, лишенным идеологической окраски. Разумеется, невозможно достичь такого предела абсолютной объективности. Его просто нет в истории. Поэтому мы уделили внимание прежде малоизученным вопросам, трактуя их, конечно, с либерально-демократических позиций. Но у нас было много авторов - 151 человек, - и у каждого автора могут быть свои взгляды. Возможно, они как-то отразились в статьях, хотя такой задачи перед авторами не ставилось. Если вы обратили внимание, все статьи в энциклопедии подписные. Это новация. Мы решили, что это будет справедливо и правильно. Не давать, как в советских справочниках, 150 фамилий, и непонятно, кто что написал. Вы всегда можете посмотреть литературу, произведения и исследования, созданные тем или иным автором.

У нас достаточно много статей посвящено сталинским репрессиям в Петербурге. Известно, что этому городу достались в этом смысле весьма серьезные испытания. Блокаде и ее правдивому, по возможности, изложению. Эмиграции из Петербурга. Истории иностранных колоний. Например, назову тему, которая никогда не входила в подобные справочники прежде - история благотворительности. Это стало возможно изучать только в последнее десятилетие прошлого века. Церковная жизнь тоже отражалась всегда очень слабо, скупо.

Вот такие тематические блоки у нас довольно крупные.

Сергей (Москва): Очень приятно, что ваша энциклопедия отражает историю развития прекрасного города. Часто этот город сравнивают с северной Венецией. Я когда-то читал книгу, что в древней Венеции, когда создавались роскошные дворцы, создавались своеобразные описания их постройки. Их вид, их предназначение, историческая перспектива. Есть ли у вас планы по созданию энциклопедических литературных описаний с цветными фотографиями?

Александр Кобак: Сейчас выходит довольно много литературы о Петербурге. В задачу энциклопедии входило дать краткое представление об основных дворцах и особняках. Но Сергей говорит о более подробных описаниях. Есть такая специальная серия, ее называют иногда черная серия, потому что обложки книжек черные, "Дворцы и здания Петербурга", есть изумительные справочные издания по отдельным направлениям петербургской культуры и петербургского художественного убранства. Вчера мне попала в руки прекрасная книга "Петербургская мозаика 18-21 века", где описаны все мозаичные произведения от ломоносовской полтавской баталии в здании Академии наук, до современной мозаики на станции Чкаловская. Исследователи сейчас ведут эту работу.

У нас есть продолжение этого проекта. На основе бумажной версии мы делаем сейчас большой интернет портал, который так и называется "Энциклопедия Санкт Петербурга". Его основой станет бумажная версия, которая будет пополняться другими справочниками и базами данных. Архитекторы, строители Петербурга, святыни Петербурга, памятники и мемориальные доски, топонимическая энциклопедия, все это постепенно вольется в портал, и вот, может быть, в его объеме, который практически не ограничен, Сергей отыщет и интересующие его сведения о дворцах. И еще я рекомендую Сергею, если у него есть под рукой эта книга, внимательно смотреть постатейную библиографию и библиографию в конце издания. Там есть ссылки на все лучшие книги, в том числе, по дворцовой архитектуре и художественному убранству.

Иван Толстой: Такой школьный предмет, как история города, преподается в каждом российском городе, но и книг о городе продается масса, а что бы вы порекомендовали тем, кто, все-таки, не специалист в этой области и хочет читать не углубленный справочник, а общие книги?

Александр Кобак: Действительно, краеведение во всей России является обязательным школьным предметом. Лихачев придавал этому предмету огромное значение. У него есть большая статья "Краеведение как наука и как деятельность". Сейчас для России очень серьезный вопрос, кто и как транслирует знания о истории той или иной местности. Кто сейчас рассказывает про историю Казани, кто рассказывает про историю Чечни, так что мы имеем то, что мы имеем? Это все где-то там, это и есть история регионов. Это более чем серьезная тема. Теперь о Петербурге. У нас в конце энциклопедии приложен список литературы - 1600 записей. Называется: "Лучшие книги о Петербурге". Эта часть энциклопедии мне нравится больше, чем все остальное. Я рекомендую и школьникам и студентам посмотреть и ориентироваться на этот список.

Иван Толстой: Для того чтобы спуститься с этих прекрасных небес на нашу грешную землю, вот опрос который провел в Петербурге мой коллега Александр Дядин. Какую книгу о Петербурге вы считаете лучшей? Пожалуйста, не ужаснитесь ответам наших с вами сограждан.

- Единственная книга, которую я с интересом прочитал, это "Мифы и тайны Санкт-Петербурга". Там были описаны характерные здания в городе, история каждого из них, почему они явились историческими. И вторая книга, так как я студент Санкт- Петербургского государственного университета, была книга о 275-летии университета, ее тоже можно сюда включить, поскольку наш университет тоже неотъемлемо связан с городом.

- Не помню, кто автор, это книга об истории каждого из домов - когда строился, для кого, кто там жил.

- В новостях больше, все по телевизору или в газетах. У меня сейчас много работы и учебы, так что у меня очень мало времени.

- В последнее время у меня не было таких запросов. Я просто не интересуюсь этим.

- Книги для детей большого формата, красочные. Архитектура Петербурга.

- Если честно, не могу сразу сказать. Я узнаю сама, гуляя по музеям, по улицам.

- Я просто не помню.

- Лучшие про Петербург я, наверное, не читала. Были у меня куплены про блокаду, разные рассказы, а чисто энциклопедического - нет. У меня была одна большая книжка, очень интересная, иллюстрированная, в 56 году изданная. Но я ее передарила в Архангельск. Им очень понравилось.

- Есть такая книга, но названия не помню. Там отношение писателя к городу видно во всех строчках. Просто приятно читать. А чисто описание Петербурга, без вложенной души в это описание, не читается, это скучно.

- Есть несколько любимых, где все на исторических фактах. Мы недавно с ребенком читали, даже в школе писали сочинение. Это историческая книга, там про отдельные районы Петербурга рассказывается. Про Автово, почему так названо, про все исторические места. Я просто не помню автора.

XS
SM
MD
LG